Любовь к Богу

Ранее

 

Не готовь, а готовься, не воспитывай, а питай!

«Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя» (Лк. 10, 27).

«Исполнять заповеди» означает прежде всего любить Бога. Бог призывает любить Себя, прежде всего Себя. Неверующий принимает это за эгоизм и удивляется: разве совершенство и превосходство не исключают эгоизма. Разве кормящая пловом Марфа не более любит людей, чем любящая Бога Мария? Это взгляд со стороны на еду и на любовь. Кто кормит, знает, что он именно кормит, а не любит. Кто любит — не кормит, кто любит — живёт.

Болезненность и зависимость есть в человеке постоянно, это и есть «падшесть», поэтому в чистом виде любви не встречается. Впрочем, и зависимости в чистом виде тоже нет, этим и живы. Различие в свободе — зависимый не может не зависеть, любящий может не любить.

Эгоизм, гордыня паразитируют на самом основном человеческом свойстве: быть единственным перед Богом. Доброкачественность духовной жизни проверяется умением молиться и веровать, как если бы в мире не было ни одного больше верующего и молящегося, более того — ни одного человеческого существа вообще. Без этого все остальное падает. Поэтому любовь к ближнему — вторая заповедь, а любовь к Богу — первая, как брак, который поддерживают ради детей, не любя друг друга — грех.

Любовь к Богу для того на первом месте, чтобы освободить любовь от эгоизма. Человек достаточно бог, чтобы любить Бога, и только любовь к Богу помогает человеку не любить другого как Бог.

Сам Бог любит не «как Бог». Бог любит чисто, свободно, Бог любит так, что всё живо Богом, и при этом свободно от Бога, а Бог свободен от тех, Кого любит, не зависит от них. Человек же любит «как Бог», в любви человеческой сильно подражание, а сильнее всего эгоизм, попытка сделать любимого зависимым от себя, чтобы никуда не мог деться. Эгоизм маскирует это, побуждая человека искать освобождения для себя, не видя, что важнее всего — освобождать другого от своего эгоизма. Так рождаются попытки «освобождения от любви», «освобождения от привязанности».

Человек освобождает свой эгоизм от любви, лишь бы не освободить любовь от эгоизма. Порыв к свободе правильный, только дешёвый — мы пытаемся приобрести свободу через «духовные усилия», «просветление». Свобода же приобретается самоумалением, и эталон самоумаления, к сожалению — смерть. Яд эгоизма выцеживается смертью и воскресением. Вот почему Иисус говорит, что кто хочет жить, должен умереть. Идеально «единое на потребу» перевёл на русский язык Толстой в описании предсмертного откровения Волконскому: «Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию». Говорить такое, думать такое, переживать такое допустимо лишь перед смертью. Иисус — был перед смертью.

Далее