Речь — реституция человеческого в человеке

Ранее

«Он же спросил их: а вы за кого почитаете Меня? Отвечал Петр: за Христа Божия» (Лк. 9, 20).

Зачем Иисус интересуется, как называют Его люди, зачем просит учеников обозначить их отношение к Себе словами?

Речь может менять того, к кому обращена, может менять говорящего. Когда совершается брак, кто-то внешний, третий говорит невесте и жениху, что объявляет их — называет открыто для всех — мужем и женой. Сами себя они так назвать не могут по определению — во всяком случае, по тому определению брака, в котором семья есть ячейка, обществом признанная, зарегистрированная. Речь оказывается регистрацией.

Ясно, что Иисусу это не нужно. В этом промах фанатизма: он полагает, что догматы нужны Богу, поэтому так держится за букву. Иисус же не требует от апостолов зачитывания Никео-Цареградского символа веры, не спрашивает, лояльны ли они Московской Патриархии или Папе. Он хвалит Петра, хотя «исповедание Петра» весьма и весьма туманно. Ну, Мессия. Маловато будет! Что обнаружится чуть позже, когда Пётр этого Мессию предаст.

Речь есть не только регистрация, но и реституция. Речь восстанавливает подлинное в человеке (или, увы, обнаруживает, что подлинного-то нет). Этим пользуется логотерапия — когда человека излечивают, побуждая говорить. Речь — меч обоюдоострый. Кто пользуется словом, чтобы заговорить, уболтать себя или другого, тот может добиться успеха, но заплатит за него дорого. Речь не конструирует реальность, вопреки заявлениям всевозможных шарлатанов, она даже и человека не конструирует. Речь освобождает то, что есть до речи, речь не творит из ничего, а выводит человека из ничего к реальности. Поэтому сказать любимому, что он любим — нужно, а говорить ненавистному, что он любим — преступление. Не надо убеждать себя в том, во что не веришь.

В том и ценность исповедания Петра, в том и ценность всякого исповедания всякой веры, что оно — искренне. Не искренне, фальшиво — значит, фальшивка. Поэтому человек, который называет Иисуса Христом, потому что «так принято», потому что он хочет быть хорошим православным или католиком, — не заслужит одобрения Христа. А искренний свидетель Иеговы — заслужит.

Мало не лгать, мало говорить правду. «Мир во зле лежит», — исповедание не веры, а уныния. Правда, но убивающая правда. Надо говорить всю правду, а вся правда открывается верой, открывается Духом, открывается в речи к Богу: «Ты — Бог!» «Ты — Свет во тьме!» Тогда мы спасены, пусть даже тьма остаётся преобладающей, тогда мы ожили для вечной жизни, тогда мы из заблуждающихся и блудящих становимся идущими к Воскресению.

Далее