Библиотека Якова Кротова

Указатели. - Работы Якова Кротова: http://yakov.works

6 октября 2018 года, суббота, 11 часов 45 минут UTF (за 5 - 4 - 3 - 1 октября - 27 - 26 - 25 - 21 - 20   сентября)

ВОЗНЕСЕНИЕ ПОД ЗЕМЛЮ

«Вышел сеятель сеять семя свое, и когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его;" (Лк 8:5).

При чтении Библии, особенно евангельских притч, где упоминается сатана, часто возникает ощущение, что Бог с сатаной борется. То ли футбольный матч, то ли шахматный. Сатана ломает, Бог чинит. Перетягивание человека. Бог сеет добро, сатана сеет зло. Бог бросает зерно, сатана посылает птиц склевать это зерно. Или даже хуже: Бог Сам создал людей такими разными, что у одних душа похуже, у других получше. Прямо наоборот, это притча о равенстве всех людей перед Божьей любовью. Бог всюду сеет одинаково. В сорняки и на камень, в болото и в пустыню. Не потому, что Бог не боится потерять - каждая засохшая душа это Его боль, а потому что Бог знает то, во что мы с трудом верим: каждый может откликнуться и любовь Божия сделает болото чернозёмом, а камень хлебом. Земля человеческих душ одинакова и способна ко всему. Проблема не в стартовом капитале, проблема вообще не в человеке, а в том, видит ли человек других. Как биологическое существо человек нуждается в том, чтобы его видели, его принимали, подтверждая тем самым его существование. Как существо сверхъестестенное, человек нуждается в том, чтобы видеть, принимать, подтверждать других. Это огромное и великое, и ведёт это прямо в ад, потому что другие часто в аду. И, чтобы стать достойным неба, нужно спуститься в этот ад, а не чернозёмить во славу Божию.

Екклесиаст задавался вопросом - риторическим - душа человеческая после смерти подымается или опускается. Не знаем, скептически отвечал он. Понятно, речь не идёт о пространстве. «Небо» для веры никогда не хрустальный свод небес. Небо - противоположность преисподней. Небо символ счастья, земля - нормальная серая жизнь, а подземный «мир» - символ черноты, безнадёжности. Только об Иисусе мы уверенно говорим, что Он после смерти оказался в этой черноте. Это называется «сошествием во ад». Этот образ прямо противоположен образу успения Марии, вознесения Её на «небо». Христианское сознание чётко разделило: вот моя смерть, я в темноте, но это не «сошествие во ад», это не я по своей воле, а вот Иисус - и Он «сошёл», потому что сделал усилие, преодолел тяготение - то тяготение, которое направляло Его путь к Отцу.

Иисус после смерти, а мы при жизни должны научиться сходить во ад. Один неверующий мыслитель отчеканил, что «другой это ад», только неправда. «Другой» - разный. Мы можем избирательно контактировать с другими, когда им хорошо, разделять с ними воодушевление, радости, светлые идеалы, успехи. А можем разделять с другим его «ад» его «ад»: несчастья, лишения, минуты слабости. Это и превращает симпатию в любовь. Симпатия - только к приятному, любовь - к целому. Себе мы не симпатизируем, себя-то мы любим со всеми плюсами и минусами, светлыми и темными мгновениями, ни одного не упустил.

Вера в Христа открывает нам, что и Бога можно и нужно любить не только «на небе», «небесным Отцом», но любить Бога на кресте, любить Бога отвергнутого, любить Бога бессильного, любить Бога в людях, таких противных и небожественных. Любить Бога воплощённого, а Бог впервые воплотился не в Рождестве, а в Адаме с Евой. Каждый человек - образ Божий во плоти. Дух Божий, сошедший туда, где Бога быть не должно. В каждом есть свой ад - маленький, пыльный, вечный, и надо учиться сходить в чужой ад, а иногда и пускать другого в свой. Нельзя научиться сострадать, не научившись принимать сострадание. «Царство Божие приблизилось» - сошло в мою преисподнюю, не потерявшись в ней, не слившись с ней, и взяло меня за руку и выводит.

Человек ищет, где лучше, а Бог ищет, где человек, где тело человека, где силы и слабости человеческие. Поэтому любовь Божия и любовь человеческая радикально иные, чем любые биологические, «от земли» привязанности, инстинкты, чувства. Это любовь не ради выгоды, собственной или коллективной, это любовь ради любви, любовь не как устройство во времени и пространстве, а любовь как открытие вечности и бесконечности. Чтобы быть с Богом в раю, надо побыть с Богом в аду. Бесконечность начинается там, где всему конец, и надо разделить с другим вечные адские муки, чтобы войти в вечность счастья.

 

[По проповеди в воскресенье 29 октября 2017 года]

СВОБОДА ЗАПРЕЩАТЬ ДРУГИМ И НЕ ИМЕТЬ ЗАПРЕТОВ ОТ ДРУГИХ

Из говорившегося во время конференции ЛГБТИ в Керкинесе меня более всего в прямом смысле озадачили слова о том, что тяжело ходить в церковь, не имея возможности сказать, что мой любимый человек одного со мной пола. Это - ситуация лжи, говорила Валентина Лихошва. Подумав неделю, попробую предложить размышления над этой задачей.

Лжи тут нет, видимо, но тут есть нечто хуже - несвобода как таковая, причём несвобода, разрушающая личность извне и изнутри. Анна Каренина, приехав в Петербург в качестве неверной жены, столкнулась с бойкотом и с этого момент начался её путь под поезд. Толстой (не помню, в беловом варианте или в черновых) ужасно точно подметил, что её взбесило - в буквальном смысле - что она не имеет возможности общаться с людьми, с которыми она вообще-то не имела ни малейшего желания общаться. Желания не имела, но возможность должна была быть.

Ситуация далеко не простая. Её символом может служить запрет есть с райского дерева. Запрет - как дыра в свободе, запрет - как чёрная точка. Не больно и хотелось, но возможность - должна быть. В чём смысл запрета?

Смысл запрета в том, что и Бог свободен. Свобода же складывается из возможности делать всё, из отсутствия запретов, и из возможности не пускать других в какую-то часть себя. Ребёнку очень нужно пространство, куда даже папа с мамой не имеют доступа - это может быть коробок с пуговками, сумочка с игрушками, просто вмятина под подушкой. Если Бог совершенен, и у Него должна быть точка, недоступная для человека, запретная.

Человек любящий одновременно должен иметь возможность не выставлять любовь напоказ, не пускать никого в свою "интимную жизнь", и должен иметь возможность сказать о любви, напоказ, громогласно, не боясь никакой репрессии. Только возможность, не более того - но как же это много, как это редко случалось и случается.

В храме человек не просто общается с Богом. Он общается и с другими людьми, и с Богом. Он открывает себя и в то же время получает доступ к святая святых Бога и других людей. Страшное, великое дело! Неудивительно, что столько провалов, грехов, неудач в церковной жизни - удивительно, что эта жизнь всё-таки существует. Карточный домик - Бастилия в сравнении с хрупкостью Церкви, но Бастилии нет, а Церковь есть.

Столкновение своей и чужой свободы есть столкновение с самим собой, с отражением своего права иметь, как Бог, запретную для всех точку. Всего лишь возможность никого в эту точку не пускать! Возможность, которой я не буду пользоваться, которой и Бог не пользуется, потому что допускает Бог людей к тому самому дереву, допускает ежедневно в самых разных формах, а то бы нас уже не было. Уважьте моё право не пускать вас в определённую часть меня - и эта часть будет вам открыта. Конечно, для этого я должен уважить точно такое же ваше право. Это тупик - тупик, выход из которого даже не в любви (у любящих сохраняется раздельность святая святых), а как раз в некотором богоподобном отношении к другим как к своему подобию, с которым нужно научиться вести головоломный танец взаимного сохранения дистанции и в то же время преодоления дистанции.

Из этого вовсе не следует, что нужно немедленно начинать венчать однополые союзы. Это о том, что в любом союзе - двуполом, бесполом, духовном - всегда сосуществуют абсолют неприкосновенности и абсолют доверия. Как не превратить этот абсолют в наглость с хамством либо в беспринципность с равнодушием, заранее сказать невозможно. Возможно заранее сказать только, что нужно сознавать невозможность Церкви, невозможность человечности, и поддерживать человечность и Церковь, исходя из этой невозможности и, соответственно, из необходимости чуда, чуда Божьего вмешательства, чуда Божьего присутствия.

Есть, впрочем, и другой путь - не противоречащий первому. Быть таким, чтобы тебе прощали твою нетрадиционную ориентацию. Если вдруг окажется, что ЛГБТ человек - миллиардер и хочет подарить вам сотню миллионов долларов - неужели откажетесь? А если он захочет креститься, стать старостой храма, который и построит? А если Путин (Порошенко, Трамп, Урбан, нужное вставить) окажется геем - неужели против него восстанут видящие в нём идеал мачо? Конечно, нет, в иерархии ценностей власть и деньги сразу перевесят предрассудки, расчесыванию которых мы предаёмся от нечего делать. Вот и надо - нет, не быть богатым и сильным, а видеть в другом, в ЛГБТ, такое существо, которому можно простить любое ЛГБТ, как прощают настоящие или кажущиеся прегрешение богачам или гениям, как прощают Пушкину всё, что угодно. Богоподобное существо. Что очень нелегко не только по отношению к ЛГБТ, но и по отношению к совершенно обычным людям. Нелегко - но быть человек означает брать на себя то, что нелегко, а лёгкое само собой образуется.

В ЗАЩИТУ ОТ СКЕЛЕТОВ

Правое и левое симметричны там, где речь идёт о геометрии, но там, где речь идёт о свободе, они даже не антонимы. Скала и мох на скале не антонимы, скелет и человек не антонимы, тем более, не синонимы - как наивно полагают те, кто боится кремации. Между ними пропасть, возможно, даже большая, чем между обезьяной и человеком. Да, конечно, можно отрицать пропасть между обезьяной и человеком, можно отрицать пропасть между камнем и бактерией, скалой и мхом, - такое отрицание как раз характерно для скелетов, для тех скелетов, которые не в каком-то там британском буфете, а которые в каждом человеке живут. Если только можно сказать, что скелет живёт - ведь нельзя же так сказать, верно?

Правое это скелет, левое это человек. Скелет без человека - не человек, человек без скелета - сложный вопрос, и Честертон правильно написал одно из лучших своих эссе именно в защиту скелетов (тем более, что сам он был именно анти-скелетом, шаром с крестом внутри, борцом с любыми консерваторами и элитами). Скелет - идеальный компромисс между черепахой и медузой. Человек без скелета - это не какие-то бесхребетные несвятые и святые угодники, конформизмом прокладывающие дорогу себе и, что важнее, перекрывающие кислород другим. Человек без скелета это и просто балбес, который может исповедовать самые радикальные взгляды, может и на смерть за них пойти, а всё равно это будет не идейность, а так... от балды, от нечего делать, от отсутствия настоящего внутреннего стержня, что у подростков нормально, у студентов более-менее нормально, а после 25, пожалуй, уже трагикомедия.

Прикованный Прометей - внушает благоговение, а прикованный к скале скелет Прометея уже ничего не внушает, даже орёл прилетит, поищет печень, поищет, не найдёт - и улетит. Сколько же их, отчаянных анархистов, борцов за права, у которых всё есть, а печёнки нет и крови нет, которые просто громыхают костями на ветру. Они левые? Они скелеты, а потому они правые, и именно о таких сказано, что стыдно в юности быть правым, а в старости левым. Если быть левым означает быть живым (а это именно так), то стыдно быть правым и в юности, и в зрелости, и в старости, а уж бессмертный правый - это кошмарное бессмертие. Стыдно жить чужой кровью, а это делают и террористы от левого, и террористы от правого, и те, кто бросает коктейли Молотова в полицейских, и те, кто бросает бомбы на огромные города, якобы сплошь населённые пособниками террористов. При этом всё равно нет симметрии: левые скелеты не так опасны как правые. И не говорите, что Гитлер или Ленин, тем более, Сталин и Путин - левые скелеты. Очень даже правые, наконец-то дорвавшиеся до всевластья.

Пропасть между скалой и мхом на скале, даже между скалой и каплей органической слизи на скале в том, что слизь способна к росту, скала же, сколько ни распинай на ней Прометеев, способна лишь к саморазрушению. Только скала разрушается так медленно, что кажется воплощением незыблемости, надёжности, порядка, стабильности. Однако, пройдёт совсем немного - с точки зрения чистого разума - времени и на месте скалы пляжик, а на пляжике та самая слизь, за прошедшее немногое время сильно эволюционировавшая, наслаждается купанием, солнцем, ветерком и коктейлем "Оргазм на пляже". Так ведь и все болезни - от скелета, который кажется таким прочным, а никакой он не прочный. Причём, что особенно обидно - для скелета - его как раз можно заменить, и наука явно придёт и к искусственным позвонкам, и к искусственной черепной коробке, а вот слизь-то не заменишь без потери личности.

Разница между правым и левым, скелетом и живым человеком та, что человек не стремится избавиться от скелета, правое же стремится избавиться от левого. Стабильность ненавидит жизнь, не понимает, что жизнь - залог стабильности, не наоборот. Жизнь может спасти Землю от столкновения с астероидом, если напряжётся, а Земля даже и не поймёт, что от столкновения с астероидом нужно спасаться. Разлетится на кусочки и скажет, что так и следует. Консерваторы ведь на самом деле ничего не консервируют, они лишь производят объяснения того, почему деградация, сопровождающая всякий консерватизм, это такой особый вид стабильности и порядка. Почему пояс Юпитера это такой особый, даже особо надёжный способ существования Юпитера.

В политике должны быть скелеты - должны быть неизменные принципы (например, абсолютность прав человека), но сама политика есть дело не скелетов, и суть свободы (а политика есть просто форма осуществления свободы) в том, что человек имеет право не быть скелетом. Вновь и вновь общество, элиты, да просто люди с большими кулаками и маленькой совестью пытаются превратить окружающих в живые скелеты (и ведь превращали же, прости, Господи, и упокой всех замученных), но человек должен быть не скелетом. Человек - не скала, он, как и тот самый первичный мазок аминокислот, прежде всего - способен к росту, к росту непредсказуемому, этим от скелета и отличается.

Любая травинка, любой жучок и паучок, и тигрёнок, и волчица - у всех есть свой скелет (вы что, не видели скелета травинки или листика? перелистайте школьный учебник! любая внутриклеточная мембрана уже есть скелет), и поэтому все способны плодиться и размножаться, и отнюдь не только в смысле секса и детей. Во всяком случае, уж человек точно - есть, есть в человеке нечто, что так же рвётся расти, как ветка дерева или волосок на шкуре медведя, но при этом невидимо и неосязаемо, а производит видимое и осязаемое, до "Анны Карениной" включительно. Вроде бы нет её, "Анны Карениной", есть лишь чёрные закорючки на белой бумажке или на экране - а всё же есть и "Анна Каренина", и "Илиада", и надпись на заборе не просто надпись на заборе, а извержение духа, пусть и такое... нано... наносное. Поэтому не скелеты ставят человека и его изучают, вполголоса переговариваясь между собой, а люди изучают скелеты. Скелет, знай своё место! Стремление к стабильности, порядку, норме, ответственности - знай своё место! Правое - ты право, поэтому знай своё место и претендуй быть жизнью, не командуй, не клацай челюстями. Ладно, клацай, тебе это органично, но уж не обижайся, что жизнь - не скелет, а скелет - не жизнь, жизнь же есть свобода быть не скелетом, а живым человеком, со всеми вытекающими и втекающими.

 

 

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Почти ежедневно с 1997 года

Фейсбук: https://www.facebook.com/james.krotov. - Почта.

Поиск по сайту через Яндекс:

    

 

Чтобы ежедневно получать обновления этой страницы

введите свой эл. адрес и нажмите кнопку с надписью "Подписка":

Материалы рассылки не подлежат тиражированию, цитированию и использованию без разрешения автора.

Просмотр архивов на groups.google.ru

RSS: http://krotov.info/rss.php

http://twitter.com/#!/Krotobot или по-твиттерному @Krotobot

Мобильная версия

Место библиотеке любезно предоставлено JesusChrist.ru