Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Иван Клулас

ЛОРЕНЦО ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ

К оглавлению

В. Д. Балакин

САМЫЙ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ИЗ МЕДИЧИ

«Казалось, ничто не предвещало...» Этот удачно придуманный кем-то зачин способен сразу приковать к себе внимание читателей, обещая им неожиданные повороты сюжета и сенсационные факты, поэтому авторы охотно пользуются им, быть может, слишком часто, превращая его в затертый штамп. И тем не менее: ничто не предвещало стремительного взлета клана Медичи к вершинам власти в середине XV века, ничто не указывало на то, что именно Медичи станут играть роль третейских судей и посредников, в которых в XV веке все больше нуждался флорентийский патрициат, перманентно пребывавший в состоянии раздора. Скорее наоборот, многое свидетельствовало не в их пользу: хотя Медичи и принадлежали к примерно тремстам купеческим и банкирским семействам, занимавшим, после исключения в конце XIII века родовой аристократии из политической жизни города, господствующее положение во Флорентийской республике, однако в более узкий круг олигархии они не входили.

Всемирная история знает немало примеров возвышения прежде заурядных родов и целых стран. Вспомним хотя бы, как обрел могущество Бранденбург, за сто с небольшим лет прошедший путь от ничем не примечательного курфюршества до великой европейской державы. При всем своеобразии каждого такого случая общей закономерностью для них является наличие волевой, целеустремленной личности, и, как правило, не одной, а нескольких. Прочный фундамент могущества Бранденбурга заложил Фридрих Вильгельм, прозванный Великим курфюрстом, а завершил создание великой державы Бранденбурга-Пруссии, или просто Пруссии, его правнук Фридрих II Великий. Так же и род Медичи ве-

5

личием обязан нескольким замечательным своим представителям, поэтому И. Клулас свою книгу о Лоренцо Великолепном начинает издалека, прослеживая историю возвышения этого славного семейства.

О Медичи не скажешь, что они были обречены на успех, — слишком извилист и тернист их путь к процветанию и власти. Оптимистические прогнозы относительно блестящего будущего рода Медичи представлялись маловероятными потому, что, во-первых, их состояние в конце XIV века было весьма скромным, а отсутствие достаточной материальной основы в условиях ожесточенной политической конкуренции, характерной для Флоренции того времени, рано или поздно привело бы к утрате высокого положения. Во-вторых, Медичи пользовались репутацией неуживчивых людей, даже с криминальными наклонностями, что имело своим следствием отстранение их от официальных должностей, а участие одного из них, Сальвестро, в восстании чомпи в 1378 году привело к утрате семейством остатков престижа и изгнанию из города. Однако спустя полвека семейство Медичи, двигаясь от этой, самой низкой точки в своей истории упадка, сумело подняться («выйти из тени», как образно выразился И. Клулас) на вершину власти, что объясняется их впечатляющими экономическими успехами и социально-политическими потрясениями во Флоренции того времени.

Стремительный взлет Медичи к вершинам власти стал возможен благодаря деньгам, точнее говоря, целенаправленному их применению, политическому манипулированию и изощренной пропаганде, прославлявшей это семейство. Деньги же появились благодаря банку Медичи, основанному первым из числа славных представителей этого семейного клана — Джованни ди Биччи (1360—1429). Большую часть дохода банк получал не во Флоренции, еще не оправившейся от страшной эпидемии чумы, а в Риме, где вел финансовые дела пап.

К середине XV века банк Медичи открыл свои филиалы в важнейших финансовых центрах Европы — Женеве, Авиньоне, Лондоне, Брюгге. Искусство успешного ведения банковских дел заключается не только в трезвой оценке кредитоспособности клиента, но и в умении разбираться в политических процессах. Джованни ди Биччи и его сын Козимо (1389—1464) владели этим искусством в совершенстве. Оба занимали должности, открытые для преуспевавших флорентийских патрициев, прежде всего в составе городского правительства — синьории. Медичи не могли довольствоваться второстепенными ролями в общественно-полити-

6

ческой жизни Флоренции, поскольку экономическое процветание было неразрывно связано с политическим успехом: как и повсюду, во Флорентийской республике семейные кланы, находившиеся у кормила власти, действовали в собственных экономических интересах, давая налоговые послабления своим сторонникам и принуждая к займам противников. Чтобы их бизнес процветал и дальше, Медичи должны были инвестировать в политику.

Опираясь на собственную клиентелу среди широких слоев населения Флоренции, начиная с ближайших родственников и кончая ремесленниками родного квартала Сан-Лоренцо, Медичи в 1434 году пришли к власти, чему предшествовало одногодичное изгнание главы семейства Козимо. В этот критический период блестяще прошли испытание на прочность связи Медичи как внутри города, так и вне его, прежде всего в Венеции, Риме и среди городских правителей Романьи.

Триумфально возвратившись осенью 1434 года во Флоренцию, Козимо принялся укреплять свою власть, полученную благодаря своей клиентеле и воле случая. Начался великий политический эксперимент, заключавшийся в формировании правящей элиты города в интересах сторонников Медичи, продвижении надежных людей на ключевые посты, количество которых становилось меньше, благодаря чему их легче было контролировать. Если прежде девять членов синьории поочередно, раз в два месяца, избирались примерно из двух тысяч граждан, то теперь на эту должность могли претендовать лишь 70—80 человек. Разумеется, от участия в управлении Флоренцией были отстранены все противники Медичи, из которых около ста человек были отправлены в изгнание. Неудивительно, что в их глазах Флорентийская республика превратилась в своего рода тиранию.

Раздавались голоса протеста. Первый крупный кризис, вызванный недовольством оппозиции, разразился в 1458 году, и его удалось преодолеть лишь с помощью войск, присланных на подмогу Медичи правителем Милана Франческо Сфорцой, получавшим от них большие кредиты. Взрыв недовольства повторился спустя восемь лет, когда на смену умершему Козимо пришел его старший сын Пьеро по прозвищу Подагрик. Талантами своего отца, умевшего примирять различные, порой казавшиеся непримиримыми, интересы, он не обладал. Зато умело использовал собственный имидж почти недееспособного подагрика. Так, не имея возможности передвигаться на своих ногах, он во время кризиса 1466 года проводил совещания с политическим руко-

7

водством города не в официальной резиденции, а в собственном дворце, что существенно повышало его возможности контролировать оппозицию. Своих противников он убаюкал, породив в них ложное ощущение полной безопасности, выиграл необходимое время, а потом расправился с ними при помощи миланцев. Передача власти его старшему сыну Лоренцо в 1469 году прошла без сучка и задоринки. Началась продолжавшаяся без малого четверть века блестящая эпоха Лоренцо Великолепного, которая, несмотря на беспримерный культурный расцвет, не могла скрыть главную проблему — неопределенность политического положения Медичи, пытавшихся подчинить республиканскую правительственную систему Флоренции собственным интересам. Эта проблема наиболее отчетливо проявилась в заговоре Пацци 1478 года — яркое событие, которое обычно подробно рассматривают все авторы, пишущие как о Флоренции вообще, так и о семействе Медичи в частности. Разумеется, не обошел его своим вниманием и И. Клулас.

Лоренцо сумел не только преодолеть этот тяжелый правительственный кризис, но еще и извлечь из него ценный политический капитал: во вновь созданном органе. Совете семидесяти, получившем ключевое значение в системе городского управления, были представлены преимущественно сторонники Медичи, благодаря чему стало еще легче контролировать все аспекты жизни Флорентийского государства. Верная Медичи правящая элита стала еще более сплоченной, что позволило им успешно выдержать разразившийся военный конфликт с Римом и Неаполем. Лоренцо стяжал себе репутацию человека, обеспечившего равновесие политических сил в Италии, тем не менее представление современников о нем было двояким: одни считали его гарантом мира и стабильности, творцом золотого века Флоренции, в другие — тираном, словно броней защищенным своей лейб-гвардией. Как подтверждение второй точки зрения можно истолковать тот факт, что спустя два года после смерти Лоренцо Великолепного Медичи были изгнаны из Флоренции.

Придя в 1434 году к власти, Медичи оставались гражданами республики, официально не занимая в ней руководящих должностей, а управляя ею посредством своей клиентелы и постепенно преобразуя ее в монархию. Даже такие. казалось бы, далекие от политики сферы деятельности, как карнавальные шествия, занятия изящными искусствами и благотворительностью, и даже сочинение Лоренцо Великолепным стихов любовного и нравоучительного содержания служили стратегической цели — созданию имиджа мудрого

8

и заботливого отца отечества. Более высокого личного престижа, чем был у Лоренцо, трудно себе представить, однако ему так и не удалось конвертировать его в княжескую власть. Впрочем. Медичи и не заблуждались на сей счет: они рано поняли, что двигаться к этой главной цели надо другим путем, и стали заключать брачные союзы с представителями римской знати и искать опору в папской курни.

И все же политика политикой, а в массовом сознании Медичи нерасторжимо связаны с вершинными достижениями итальянского Ренессанса. Благодаря их заботам и деньгам Флоренция превратилась в один из главных, если не самый главный центр ренессансной культуры. Те из российских читателей, кто хоть что-то слышали о Медичи, Флоренции и Ренессансе, откроют книгу И. Клуласа с надеждой как можно больше узнать именно об этой стороне деятельности знаменитого семейства — и не обманутся в своих ожиданиях. Образ Медичи-меценатов, Медичи — ценителей искусства (и прежде всего — образ Лоренцо Великолепного) нарисован французским автором достаточно подробно и ярко.

Если вклад Медичи в мировую сокровищницу искусства бесспорен, то можно поспорить о том, насколько бескорыстна была эта их деятельность. О субъективном замысле в этом отношении говорить трудно (как узнать, что творилось в голове Козимо Старшего или Лоренцо Великолепного?), однако вполне можно высказать некоторые соображения ка­сательно объективных последствий их щедрого меценатства.

Медичи преуспели в искусстве властвования, гибко приспосабливая политический строй республиканской Флоренции к собственным нуждам, и не последнюю роль в этом сыграло то, что с самого начала своей тирании (тирании не в расхожем обывательском — «кровавая тирания» — смысле, а в политологическом значении этого слова как разновидности единоличной формы правления) использовали меценатство как средство привлечения народа на свою сторону. Они как никто другой умели эмоционально воздействовать на архитекторов и живописцев в пропагандистских целях. Козимо Старший финансировал возведение храмов и монастырей, а его собственный дворец своим великолепием конкурировал со зданием синьории. Благодаря этому возникали образы виртуальной реальности Медичи как коронованных властителей. Смысл этих образов облекался в религиозную форму. Это служило для Медичи надежной защитой от критики, но самое главное — давало то, в чем они так нуждались: возвеличивание в глазах общественности, престиж.

9

Содержащиеся в архитектуре, пластике и живописи символы и знаки представляли сомнительное господство Медичи как богоданное, угодное Богу и находящееся под его защитой, а их самих — как бескорыстных патриотов, ни в чем не уступающих великим героям Древнего Рима. В долгосрочной перспективе эти зримые знаки должны были примирить умы и сердца флорентийцев с монархической властью Медичи.

И примирили. События, последовавшие за изгнанием из Флоренции наследника Лоренцо, его сына Пьеро (формальное восстановление республики, пламенные речи и бескомпромиссные поступки Савонаролы, эксцессы псевдодемократической вольницы), заставили людей вспомнить о правлении Великолепного как золотом времени, и реставрации «тирании» Медичи не пришлось долго ждать. Весьма показательное развитие событий, наводящее на серьезные размышления и спустя полтысячи лет. Материал же для этих размышлений и сопоставлений с реальностью XXI века может дать нашим современникам книга И. Клуласа «Лоренцо Великолепный».

10

ПРЕДИСЛОВИЕ

Полубоги — дети богов стелют львиную шнуру на кострах и сжигают себя на вершинах гор.

Морис де Герен

Кентавр Лоренцо Медичи получил в истории неоднозначную репутацию. Пожалуй, это самая многогранная фигура из всех деятелей Возрождения.

Его портреты вводят в заблуждение. Сам он считал себя уродом, но нам кажутся симпатичными и его прямоугольное лицо, изображенное на медали в память подавления заговора Пацци, и его образ изможденного страдающего человека, запечатленный неизвестным художником, и его трагически-трогательная посмертная маска.

На других же портретах он выглядит поистине блестящим, "Великолепным". Художники идеализировали его: Гоццоли в «Поклонении волхвов» превратил в прекрасного принца. Боттичелли изобразил задумчивым, гордым и нелюдимым мечтателем, Гирландайо — благодушным зрелым мужем с ласковой улыбкой. Верроккьо, а потом Бронзино — мудрым, расчетливым государственным деятелем.

Современники Лоренцо отмечали многогранность его личности. Вот что писал Макиавелли, высоко ценивший его как политика: «Он был в высшей степени возлюблен удачей и Богом: все его замыслы были успешны, а замыслы его врагов проваливались... Его образом жизни, его благоразумием и удачей восхищались государи всей Италии и отдаленных стран... Его добрая слава росла день ото дня благодаря его разуму: в спорах он бывал красноречив и внятен, в решениях мудр, в исполнении скор и отважен. Великие качества эти не омрачались никаким пороком, хотя он был на редкость склонен к делам любовным, ему нравилось бывать у остроумных и насмешливых людей и развлекаться пустяками более, чем то подобает столь важной персоне: например, часто видели, как он играет с маленькими мальчиками

11

и девочками. Видевшим его в делах серьезных и в развлечениях казалось, будто в его лице невозможным образом соединились два разных человека».

Этими строками заканчивается «История Флоренции», написанная Макиавелли в 1525 году и посвященная Клименту VII — второму папе из рода Медичи. Восемью годами раньше Никколо Валори представил Лоренцо Великолепного образцом подражания для молодых принцев Джулиано Немурского и Лоренцо Урбинского, которым Лев X, сын старшего Лоренцо, поручил управление Флоренцией.

В 1537 году, когда к власти пришел еще один Медичи, Козимо I, знаменитый историк Гвиччардини написал в своей «Истории Италии» о Лоренцо: «Благодаря своей славе, благоразумию и чрезвычайно острому разуму он доставил своей отчизне богатства, блага и красоты, расцветающие в обществе, где царит долгий мир».

Новая династия, связанная с Лоренцо лишь дальним родством, объявила его своим предком. В палаццо Веккио живописцы Вазари и Чиголи помпезными фресками прославляли деяния Козимо Старшего и Лоренцо Великолепного. Во дворце Питти художник Франческо Фурини в огромной композиции изобразил его апофеоз: Лоренцо подобно полубогу возносится на небеса.

Французы Великого века помнили о Лоренцо. Варийя в «Тайной истории дома Медичи» (1687) составил колоритный рассказ из весьма любопытных анекдотов. Но, памятуя о «благодеяниях, которые христианнейший король Людовик XIV через своего министра Кольбера оказал литераторам», Варийя сделал репутацию Лоренцо основанием славы своего мецената, а самого Великолепного — прообразом Короля-Солнца.

В самой Флоренции, когда династия Медичи пресеклась, новый великий герцог Петр Леопольд (брат императора Иосифа II, стараниями европейских дипломатов возведенный на Тосканский престол) также ощутил потребность отдать дань памяти предшественника. По его заказу Анджело Фаброни написал «Жизнь Лоренцо Великолепного» (1784). Герой этого труда, основанного на многочисленных источниках, показан просвещенным самодержцем.

Лоренцо стал одним из главных персонажей европейской истории. В 1795 году Уильям Роско представил в своем изложеннии «Жизнь Лоренцо Медичи» англосаксонской публике. Она быстро разошлась во французском переводе Франсуа Тюро: Лоренцо являл собой образец государя-гражданина, который твердой рукой правил республикой,

12

подавлял заговоры, возрождал искусства, словесность и всеобщее благоденствие, как собирался делать и Бонапарт. Этот романтический образ долго был популярен. Но постепенно он уточнялся, а потом стал даже оспариваться в работах новых исследователей, как, например, в «Истории итальянских республик Средних веков» (1-е издание: 1807— 1809; 2-е издание: 1818), написанной швейцарцем Шарлем Леонаром Симонда де Сисмондом. Автор вынес Лоренцо столь суровый приговор, что у него с Роско чуть не дошло до дуэли!

«При всей его деловой ловкости, Лоренцо Медичи как государственного деятеля нельзя поставить в ряд великих людей, которыми может гордиться Италия. Такая честь подобает лишь тем, кто простирал свои взгляды выше личной выгоды, кто собственными трудами давал своей стране мир, славу и свободу. Лоренцо же, напротив, почти всегда вел политику самую эгоистическую, удерживал присвоенную власть кровавыми казнями, каждый день отягощал ненавистное бремя, наложенное на вольный город, отнял у законных властей полномочия, данные им конституцией, и отвратил своих сограждан от политического поприща, на котором они до него проявляли столь блестящие дарования».

Впрочем, далее швейцарский автор признает «гений этого необыкновенного человека» и его просвещенное покровительство искусству и словесности: «Он был создан, чтобы все знать, все понимать, все чувствовать ...Он имел столь живое чувство прекрасного и правильного, что обращал на этот путь тех, кто не мог следовать ему сам». Так в образе Лоренцо соединились жестокий диктатор и защитник духовных ценностей.

Чтобы рассудить различные мнения, необходимо было обратиться к источникам. Любознательные немецкие ученые занялись Лоренцо Великолепным после того, как Якоб Буркхард завершил исчерпывающее исследование итальянского Возрождения (1860). В 1874 году Альфред фон Реймонт издал его подробную биографию, содержащую фактический материал о происхождении богатства семьи Медичи. Затем Б. Бузер представил основанное на тщательных изысканиях исследование о политике Лоренцо в итальянских делах и о сношениях с Францией (1879). Разумеется, не остались в стороне и итальянские историки: они также написали весьма ценные обобщающие труды. Помпео Литта разобрался в хитросплетениях истории рода Медичи, а Изидоро дель Лунго осветил многое, что прежде было неясно. Кроме того, Лоренцо заново оценили как поэта. За три столетия в

13

свет вышли только три неполных собрания его стихотворений (1554. 1763, 1825) да избранные отрывки в качестве приложения к биографии Роско. Лишь в 1850 году Джозуэ Кардуччи выпустил критическое издание «Стихотворений» Лоренцо Медичи. За ним последовали историки литературы. Так появились новые прекрасные издания, в том числе под редакцией Симиони (1939) и Эмилио Биджи (1955).

Личная жизнь Лоренцо Великолепного, приоткрывшаяся его стихами, вдохновила английских исследователей. В 1910 году вышло первое издание «Истории семьи Медичи» полковника Дж. Ф. Янга, впоследствии регулярно переиздававшейся. В том же году Джанет Росс посвятила книгу первым Медичи (на базе их переписки), а два года спустя — поэзии Лоренцо.

Во Франции историк Ф. Т. Перран заклеймил происки предков Лоренцо Великолепного, стремившихся к власти, а затем и его собственную диктатуру («История Флоренции от владычества Медичи», т. I, 1888). Автор добросовестно указал свои источники, предоставив тем самым читателю материал для собственных размышлений. Андре Лебе в «Очерке», посвященном Лоренцо (1900), не стал себя этим утруждать. Он разделял мнение прежних панегиристов: «Лоренцо Медичи со страшной силой притягивал меня к себе. Я рассказывал о его восхитительном примере, и мне все ясней становилось, как эта пылкая и разумная душа обуздала в конце концов химеру республиканского правления». Такое сочинение, конечно, не историческая работа; оно приносит пользы не больше, чем вреда. Совсем другое дело — прекрасный портрет, нарисованный Пьер-Готье в книге «Три Медичи» (1933). Впервые французский историк изобразил в одном масштабе достоинства, недостатки и даже пороки этой личности, столь мошной и столь противоречивой. Рассказчик пользуется «простодушными сокровищами» стихов Лоренцо. В конечном счете все в герое оправдывается тем, что он поэт: «Блажен, кто, как Лоренцо Медичи, оставил после себя самую прочную славу: несколько страниц, на которых блистает правда!»

В 1937 году Марсель Брион ничтоже сумняшеся объявил Лоренцо «демократом», который считал, «что народ должен в конце концов разделить интеллектуальные наслаждения с самыми привилегированными классами, декларировал всеобщее право на культуру и искусство... Он стремился сделать из флорентийцев народ художественных критиков, подобно афинянам времен Перикла. 'Это был благородный идеал, но в психологическом отношении — заблуждение.

14

простительное для человека, сформированного платониками и поэтами».

В 1949 году Фред Беренс пошел еще дальше. Его перегруженная подробностями книга называется «Лоренцо Медичи, или Поиск совершенства». Здесь идеал Лоренцо уже совершенно смешивается с идеалом Перикла: «Служить большинству, обеспечивать равенство всех перед законом, чтобы свобода граждан вытекала из свободы общества».

Новые исследования итальянских ученых, архивные находки и многочисленные работы о Ренессансе позволили беспристрастнее взглянуть на Лоренцо Медичи. В 1937 году Опостен Ренодо попытался дать объективную характеристику этой личности («Государственные деятели», т. 2). Но говоря о таком человеке, трудно оставаться хладнокровным. Этторе Аллодоли прощает Лоренцо все любовные грехи: «Можно сказать, что Лоренцо Великолепный в сравнении с государями его времени был просто святым: у него не было незаконных детей, он никого не насиловал...» А Роберто Пальмарокки, когда писал биографию Лоренцо Великолепного (1941), извлек из исторических документов актуальный тогда политический урок: Лоренцо доказал, что сила государства состоит в единстве руководства и сплоченности нации.

Между тем книга Хью Росса Уильямсона, вышедшая в Лондоне в 1975 году, представляет Лоренцо как «естественный продукт своего времени и своей страны: гений Флоренции XV века, которого не коснулись более поздние идеи пуританизма и либеральной демократии... На самом деле сам Лоренцо и был Возрождением, и ничто в искусстве и мысли его времени не может быть по-настоящему понято вне связи с ним и его жизнью».

Чтобы встроить Лоренцо Медичи в контекст его эпохи, потребовалась большая работа по выявлению подлинных источников. Она началась в I960 году, и ее результаты во многом изменили традиционные точки зрения.

Очень много серьезных работ написано об искусстве. Механизм творчества, символика, взаимовлияния художников вскрыты в трудах таких корифеев, как Пьер Франкастель и Андре Шастель, книга которого «Искусство и гуманизм во Флоренции времен Лоренцо Великолепного» (1959) стала эпохальной. Отдельные аспекты философии и литературы этого времени стали предметом углубленных исследований. Среди многих ценных трудов выделим «Марсилио Фичино» Раймона Марселя (1958) и работы П. О. Кристеллера; «Молодость Лоренцо Медичи» Андре Роншона (1963), исследование Анджело Липари о принципах поэтической

15

техники Лоренцо в связи с «новым сладостным стилем» (1973). Такие ученые, как Эудженио Гарен, Христиан Бек и их коллеги из университетов и исследовательских центров Европы и Америки, воссоздали и продолжают воссоздавать недостававший прежде фон для истории гуманизма вообще и Лоренцо Медичи в частности; свидетельство тому — небольшая, но ценная книга Паоло Орвьето «Лоренцо Медичи. (1976).

Что касается финансовых вопросов, то большой дефицит старых источников в 1963 году был восполнен обобщающим трудом Раймонда де Рувера «Возвышение и падение банка Медичи», а также научными сообщениями о функционирования филиалов банка. Начало глубокой разработке темы было положено в I950 году случайной находкой секретных бухгалтерских книг великих банкиров.

О государственном строе, налогах, положении общественных классов Флорентийской республики при Медичи прежде было известно только из мемуаров и общих оценок. Ныне существуют основательные исследования, среди которых надо особо отмстить «Государственный строй Флоренции при Медичи» Николая Рубинштейна (1966), «Возвышение партии Медичи во Флоренции» Дейла Кента (1978), а также «Тосканцы и их семьи: исследование флорентийской переписи 1427 года» — работу, выполненную Кристиан Клапиш и Давидом Эрлии на основании компьютерной обработки данных (1978).

Наконец, на верный путь нас выводит издание полного свода переписки Лоренцо Медичи, сохранившейся во Флоренции. Риме, Милане, Модене и Венеции. В 1977 году Николай Рубинштейн вместе с Риккардо Фубини выпустил первый и второй тома. Это издание, уточняющее хронологию событий, куда в качестве приложений включены трактаты, письма государей и правительств, доклады послов, позволяет нам лучше понять причины и движущие силы событий, пределы личной ответственности.

Мы начнем с рассказа о происхождении богатства Лоренцо Великолепного, проследим путь, который привел его к власти во Флорентийском государстве, после чего сможем оценить Лоренцо как политика, банкира, мецената и поэта — многоликого Лоренцо Медичи, подобного и Аполлону-победителю, и Марсию с содранной кожей — персонажам сердоликовой печатки Медичи.

16

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова