Iakov Krotov's texts and photoes

Работы Якова Кротова: истории, размышления о жизни и свободе, проповеди.

Указатели: хронологический, именной, предметный, географический, иллюстраций, вспомогательных материалов (библиотеки).

Besucherzahler
счетчик посещений

6 декабря 2018 года, четверг, 5 часов 30 минут UTF 

Точка зрения Петра и точка зрения на Петра

"И когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей» (Мк. 13, 3).

Начинается «малый апокалипсис» Марка. Большинство исследователей считают именно текст Марка исходным для Матфея и Луки (Adams, 2007, 134; гипотеза, что все три текста восходят к утраченной версии, оставлена). Слово «наедине» противопоставляет разговор с избранными разговору публичному, с неназванным по имени учеником, на выходе из Храма. Выходил Иисус, естественно, к Елеонской горе, через Золотые ворота, которые сейчас вообще замурованы. По легенде, именно через эти ворота должен войти в Иерусалим Мессия, через них Иисус входил в Иерусалим - они же обращены прямо к Масличной горе.

Вспоминается анекдот про разговор заключённого в тюрьме с жителем дома напротив тюрьмы. Заключённый говорит: «У меня вид из окна, пусть с решёткой, зато я вижу свободный мир, а ты видишь тюрьму».

Ханжа - человек, считающий, что правильное мировоззрение это мировоззрение из Храма. Нормальный человек, включая Господа Иисуса Христа, придерживается противоположной точки зрения. Глядя из Храма наружу, не заметишь, что по своду ползёт трещина, что наружная штукатурка облупилась, что мерзость запустения уже началась. Это ж своя, привычная, храмовая мерзость запустения. А со стороны - есть, с чем сравнивать. Храм, который кажется тебе огромным космосом, со стороны - всего лишь чернильница, куда Бог, конечно, макает перо или кисточку, но пишет Он - на том, что вне Храма. Точнее, на тех.

В данном случае, Бог пишет на четырёх «избранниках». Две пары братьев, причём первая пара разбита, между Петром и Андреем вклинились Иаков с Иоанном. Андрей словно вынужденно приписан. И то сказать: ни у Матфея, ни у Луки имена этих учеников вообще не названы. В перечне Двенадцати у всех троих нормально: Андрей, Пётр, Иаков, Иоанн, а тут такая хитрая перестановка. Как будто Марк спохватился и задним числом всё-таки Андрея назвал. Да и то сказать «первозванный» Андрей только благодаря рассказу в евангелии от Иоанна. Когда Марк рассказывает о Преображении и Гефсимании, он называет лишь Петра, Иакова и Иоанна.

Делать из этого какие-то обширные выводы, строить предположения, сочинять роман о том, что Андрея задним числом «дискриминировали», а «на самом деле» он был какой-то ужасно важный, более избранный, чем другие, означало бы использовать интеллект не по назначению. Хотя, с учётом рассказа евангелиста Иоанна, интересно: ведь именно Андрей первый обратил внимание на Иисуса и поделился с Петром, а вышло, что Пётр оказался в центре внимания, первый во всех ситуациях, включая такие, где лучше вообще не фигурировать, как в истории с предательством.

Впрочем, как и в анекдоте, Пётр первый лишь для тех, кто глядит на Петра со стороны, а для тех, кто глядит на Иисуса как на Мессию, разделив точку зрения Петра, первый - Иисус.

Мир-коробка против мира-простора

"И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю бо́льшие, и соберу туда весь хлеб мой и всё добро мое,» (Лк. 12, 18)

Богатство - это изобилие пространства и времени. У богача те же потребности, что у бедняка: тепло, свет, знание, крыша, еда. Деньги помогают нарастить качество, но различия не пропорциональны вложенным средствам. Очень роскошный автомобиль стоит в сто раз дороже обычного, а лучше всего раза в два-три. Зато время и пространство совершенно другие. Богач обеспечивает своих правнуков, он покупает столетия, а бедняк - подёнщик и однодневка. Богач, конечно, тоже умирает, но он умирает в сознании, что купил своему потомству изрядный кусок пространства и времени. Поместье, которое за год не обойти пешком. Фонд, который будет пасти богатство сквозь мировые войны и революции. Покупающий пространство и время оказывается в совершенно особых отношениях с материальным миром: приобретает то, что в разы прочнее товаров для обыкновенных людей, но в разы чаще и меняет приобретённое. Так человек покупает не только надёжность, но и разнообразие.

Однако, условие богатства - защищённость. Бог может себе позволить создавать вселенную и не огораживать её от посягательств, богач своё поместье, фонды, банки огораживает сложнейшими материальными и нематериальными оградами. Он даже законы использует для этого. Впрочем, почему «даже»! Самое ужасное, что для защиты богатства используются люди, которые превращаются в нечто среднее между кольями забора и овчарками.

Больше всего, впрочем, богатый человек защищает не землю, а деньги. Деньги нельзя зарывать в землю, они должны крутиться. Иначе богатый человек станет бедным человеком и сам будет просить милостыню. И вот деньги крутятся, и нищему подать нечего - всё вложено, всё работает на какие-нибудь глобальные проекты по спасению, преображению, усовершенствованию жизни. Попутно богатый человек, конечно, защищает прогрессивное человечество (и лично себя) от нищих, которые лезут из нищих стран в богатые страны. Лучший способ защиты - побомбить или дать побомбить другим. И вот нищие, на которых падают бомбы, потому что, видите ли, нищие не в силах у себя демократию построить, мечутся и ищут, куда бы убежать - и бегут туда, откуда бросают бомбы. Очень разумное поведение - существует «мёртвая зона» вокруг каждого оружия, в этой мёртвой зоне только и можно жить во время войны. Весь золотой миллиард живёт в такой мёртвой зоне и недоумевает, что это к нему лезут изо всех щелей.

Богатый человек беспокоится за свою безопасность, а нищий не беспокоится. Не потому нищий не беспокоится, что ему ничего не угрожает, а потому что для беспокойства нужны силы, а нищета выматывает, обессиливает, поражает апатией. Богатство же даёт силы - и страх, прямо пропорциональный богатству. Страх можно измерять в квадратных метрах: у кого-то страх в 40 квадратов, у кого-то площадью 40 тысяч квадратных метров.

Страх, жажда вечности во времени, а не времени в вечности, побуждает человека складывать из мира коробку, где можно было бы сохранить «своё». Так из листа бумаги, на котором можно было бы писать или рисовать, складывают кораблик, который никого не может перевезти даже через ручей, или самолётик, который не может в воздух даже котёнка. Дом-коробка, жизнь-футляр, а из железа - доспехи, коробку для тела.

Так что совершенно не случайно как предисловие к притче о богаче - метафора апостола Павла, сравнение веры с щитом, который защищает от горящих стрел лукавого. Это ведь юмор, вера не более похожа на щит, чем фонтан на колодец, вера прямо противоположна закрытости, вера защищает от зла не тем, что воздвигает стену между человеком и злом, а тем, что убирает стену между человеком и Богом. И Евангелие - не о том, что приблизилось царство-государство, в котором границы более непроницаемы для злодеев и агрессоров, в котором склады шире, а о том, что Царство Христа это царство небесное, без границ и пограничников, что ключ апостола Петра - это ключ от несуществующего замка. Не лучшая коробка, а вообще не коробка, не лучше доспехи, а вообще не доспехи, не замок, а ключ, не идеальное убежище, а просто свобода и простор

[По проповеди 4 декабря 2018 года]

ХАНУКАЛЬНАЯ ВОРЧАЛКА

В 1970-е годы у московских интеллектуалов была манера провозглашать в конце посиделок тост за английскую королеву. Это было фрондёрство. Мол, мы за свободу. Хороша свобода — монархия. Кастрированный козёл — это всего лишь козёл, а на языке ветеринаров — «му...ак». Но, конечно, лучше такое фрондёрство, чем тупой совок.

Теперь новая мода: поздравлять друг с друга с ханукой и прочими еврейскими праздниками. Мол, мы за свободу. Хороша свобода — иудаизм. В иудаизме не больше свободы, чем в христианстве, а иногда и меньше, смотря с каким христианством какой иудаизм сравнивать. Либеральные шведские или норвежские протестанты много свободнее каких-нибудь хасидов. Да, пляшут хасиды и поют хасиды преумилительно — но когда понимаешь, что при этом женщины блистательно отсутствуют, умиление как рукой снимает. Шулхан-Арух от Домостроя отличается как крестный ход по часовой стрелке от крестого хода по часовой стрелке.

В большинстве случаев (не всегда), флирт с иудаизмом для русского интеллектуала есть дауншифтинг. Как и флирт с православием! Но у флирта с православием есть хотя бы то оправдание, что это родное болото, человек остаётся с теми, среди кого живёт, это неэкзотичная экзотика.

Игры в иудаизм, увлечение британской монархией или погружение с головой в игры реконструкторов: сшить мундир и изображать гусара или артиллериста 1812 года, это экзотичная экзотика, это не  поисках свободы, это в поисках независимости, это не исход, а эскапизм. Игра великое дело, но такая игра не игровая, а игрушечная, это не увлечение футболом, а раз в год подёргать жестяных футболистов, даже не бросая стальной шарик на поле.

Моисея начинают именовать Моше, Библию — Торой и Мишной, и все имена собственные начинают произносить на израильский манер. Напоминает увлечение Кама-сутрой, при котором человек уже не позу миссионера принимает, а совершает чакребандерлогханью. И эти люди издеваются над церковнославянской катапетасмой! Православные суеверия им противны, а еврейские нравятся, хотя лишь в гомеопатической дозе. Освоить «еже» и «паки» им трудно, а «шана габа ершалаим» — легко. Причём, осваивают именно «хардкор-иудаизм», презрительно фыркая на нормальный — он-де «лайт», «либеральный». Если уж делать обрезание, то так, чтобы трансгендер лопался от зависти. Впрочем, это не фанатизм — это трампизм, то есть, фанатизм игровой, трикстерский, с сохранением дистанции между собой и своими идеалами. Символы (а всякий язык есть символ) неизбежны в культуре и в религии, всегда будет особый язык для любви, для науки, для веры, и ничего в этом смешного нет, а вот когда этот особый язык используется не по назначению, а для почёсывания души, это тоже не смешно, потому что грустно.

ХАНУКАЛЬНАЯ ОБОДРЯЛКА

Конечно, эта мода пройдёт. Не пройдёт Бог, стучащий в сердце человеческое, не пройдёт и постукиванье человеческого сердца, пытающегося достучаться до своего носителя. Мода на суеверия лучше моды на водку. Не потому, что из суеверия может вырасти вера — не может, вера вырастает из благодати, но благодать дышит и в суевериях, хотя дыхание это неровное и прерывистое. Конечно, хочется, чтобы просвещение и гаскала поскорее победили, но, с другой стороны, куда спешить? Бог не поезд.

Ложь во спасение и правда ради уничтожения

Стукачество — замечательный пример сложности языка. Формально — правда, а по существу лжесвидетельство. Тут ответ на детскую казуистику: «А если вы прячете еврея, а тут гитлеровцы пришли и спрашивают, где еврей». Стукачество грех даже в том случае, если стукач не стучит, если он только имитирует доносительство.

Само намерение предать доверие того, кто доверил тайну, есть нарушение коммуникации, а всякий грех сводится именно к этому. Когда же стукач пишет отчёт о разговоре с ведома того, с кем беседовал (и уж, конечно, по секрету от того, кому доносит), то в этом и греха нет.

Истинность высказывания зависит и от того, кем, кому и когда говорится, потому что высказывание осмыслено только в диалоге, цель которого не вычисление, а вочеловечивание, то есть, вхождение в общение с людьми. Ложь во спасение это детская проблема, правда ради уничтожения — проблема взрослая.

Копии первой страницы предыдущих дней: 3 декабря

*  *  *

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Мой фейсбук. - Почта.

Почти ежедневно с 1997 года