Iakov Krotov's texts and photoes

Работы Якова Кротова: истории, размышления о жизни и свободе, проповеди.

Указатели: хронологический, именной, предметный, географический, иллюстраций, вспомогательных материалов (библиотеки).

Besucherzahler
счетчик посещений

8 февраля 2019 года, пятница, 18 часов 15 минут UTF

Сломанный Бог

Отец Ианнуарий Ивлиев мудро поставил слова Спасителя «сие творите в Мое воспоминание» в одним ряд с заповедью «помни день субботний» и с заповедью «помни о бедняках». «Помнить день субботний» означает очень конкретное дело — посвятить субботу молитве за счёт работы. «Помнить о бедняках» означает не вписать нищего в поминальную записку, а означает дать денег или еды.

Можно добавить много примеров того, что память — это не ностальгия, ни пассивный запас знаний, а активнейшая часть воли. Например, «помни о смерти» — то есть, живи так, чтобы не быть мумией, окружённой золотыми креслами и тарелками, замурованной от живых людей.

У современных атеистических вождей — Докинза и Харари — смыслообразующая роль памяти причудливо деформировалась. У первого — память объявлена свойством генов, а не человека, и гены, словно некие внедрённые паразиты, управляют человеком в своих целях. У второго память — это иллюзия, самообман, выдумка, помогающая обезьяне разнообразить своё существование.

О чем же вспоминает верующий, когда вспоминает Христа? Не воскресение, а Распятие. «Сие есть Тело Мое, за вас ломимое». Ключевое слово — не «Тело», и все рассуждения о пресуществлении уходят от главного. Ключевое слово — «ломимое». Яркий, навязчивый образ. Иисусу страшно. Иисус боится агонии. Иисус уже чувствует, как будет больно. Мы все такие же. Наши способности к эмпатии к другим задавлены нашей способностью к эмпатии к себе. Разница та, что Иисус может от креста сбежать, и крест этот — не его вообще, а мой, твой, наш. Иисус боится моей боли, моей агонии. Вспоминай, вспоминай — вспоминай свою боль, свой ужас, свой разрыв на части, тебя словно привязали к осинам, согнув их, и потом отпустили... Вспомнил? Ну вот и живи, разорванный на части... Понятно, что разорванному на части не до карьеры, не до агрессии, не до безопасности человечества и своей личной? А до чего? А до выздоровления...

К сожалению, в православии вообще миряне не видят происходящего в алтаре во время литургии, не видят этого жеста — преломления хлеба. А в жесте — весь смысл. Как для памяти завязывали когда уголок платка (платки были не нынешних размеров, большие). Завязал — и словно положил туда задание. Сломал — и словно сам сломался. Ответ на вопрос, как любить, как быть свободным — сломаться. «Сердце сокрушенное» — «сердце сломанное». Блаженны сломанные, потому что на поверхности их эгоизма появилась трещинка. «Сломанные» это ведь всего лишь метафора, а реально, дай, Боже, хотя бы трещинку, чтобы и в человека вошёл Дух, как входит в хлеб и вино. Чтобы, как хлеб не перестаёт быть хлебом, становясь Христом, так человек, не переставая быть человеком, становился местом распятия и воскресения.

Откровение как проекция

Атеисты считают религию проекцией на небо вполне земных, материальных неврозов, стереотипов, фантазий.

На самом деле, религия есть Откровение Божие, и это откровение похоже на популярный сегодня аттракцион: берут и проецируют на какое-нибудь здание фотографии, картины или рисуют лазерными лучами всякие узоры. Большой Театр в Москве, а на нём проекция собора св. Петра в Риме.

Бог непознаваем и невидим. Его Откровение о Себе невозможно без материальной основы — и эта основа человек. Легко заявить, что Откровение — это рябь на человеке. Только вера знает, что человек реален, и тем более реален, что на него может Бог спроецировать Себя, выразить Себя — и при этом человек останется вполне собой, а откровение о Боге останется откровением о Боге. И если в Библии есть человеческое — войны, преступления, юмор, страсти — это не отменяет Откровения Библии, это — основа Откровения.

Аборты: запретить или убедить?

Должна ли беременная верующая проявлять веру, отказываясь от аборта даже, если врач решительно говорит, что беременность угрожает её здоровью? Не должна, но может, конечно. Только тут такая тонкость: чтобы проявить эту веру, она должна иметь возможность выбора. Запрет аборта не оставляет возможности для веры в чудо, как сухой закон не оставляет возможности для претворения воды в вино.

Это частный случай общего правила: либо христианин надеется на разрешение, либо христианин надеется на запрещение. Либо разрешение проблемы Богом, либо запрещение создавать саму проблему. Вот почему запрещение «иностранных миссионеров», запрещение свободы атеизма, запрещение свободы кощунства, запрещение того и сего есть отречение от Бога и запрещение Богу проявлять Его волю.

Неизвестный старец в начале XVI века грустно иронизировал: если Иосиф Волоцкий хочет уничтожить «еретика», пусть не к царю обращается, а к Богу. Войдёт с еретиком в костёр и посмотрим — кого Бог благословит сгореть, а кого Бог благословит уцелеть.

Борьба за запрет абортов: ложь о законе Нью-Йорка 22 января 2019 года.

22 января 2019 года губернатор Нью-Йорка Эндрю Куомо подписал закон о репродуктивном здоровье. 22 января дата не случайная, в 1973 году в этот именно день верховный суд США принял решение о легализации абортов.

Новое в законе: разрешены аборты после 24 недель беременности при условии, что плод нежизнеспособен либо есть угроза здоровью женщины (ранее — при условии жизни женщины). Решение должен принимать один врач (ранее требовалось мнение двоих).

Новый закон исключил аборт из числа уголовных преступлений: человек считается живым только с момента рождения, не с момента зачатия.

По статистике, 65% абортов в США делаются в течение первых 8 недель беременности, после 21 недели — 1%.

Через 2 недели президент Трамп призвал конгресс запретить аборты на поздних сроках, сказав, что в Нью-Йорке «с восторгом приняли закон, который позволяет за несколько секунд до рождения умертвить ребёнка во чреве матери и вытащить его. А ведь это живые, чувствующие, красивые дети, которые никогда не получат возможности поделиться с миром своей любовью и своими мечтами».

Это ложь. Закон не позволяет делать аборт, если женщине ничего не угрожает и плод абсолютно здоров. Эта ложь ходила ещё до выступления Трампа: по всему миру борцы с абортами, ненавидящие «цивилизацию смерти», как они называют современный мир, стали говорить, что в Нью-Йорке разрешили убивать здоровых детей хоть за секунду до родов.

Борцы с абортами, наверное, считают свою ложь риторическим преувеличением. Они добавляют словцо «фактически» — верный маркёр лжи (в английском это virtually — будьте внимательны к этому термину-маркёру). Очень многие повторяют эту ложь, не заглядывая в первоисточник — в текст закона.

Закон отнюдь не разрешает женщине в любой момент потребовать аборта и отнюдь не обязывает акушера и/или гинеколога по требованию женщины убить плод (при аборте плод приходится умерщвлять в матке). Более того, закон (и этот, и другие) обязывает гинекологов поддерживать жизнь плода, если при аборте он появится на свет всё-таки живым, что иногда случается. Критерии определения жизни чётко разработаны.

В последовавшей волне публикаций специалистов по этой теме они попутно подчёркивали, что борцы с абортами напрасно утверждают, что плод испытывает боль и при абортах на ранних сроках. Нервные клетки, которые и создают ощущение боли, формируются лишь к 21 неделе.

Более того, «поздних абортов» вообще не существует, подчёркивают специалисты. То, что в быту называют «поздними абортами» — это единичные сложнейшие операции, которые стоят десятки тысяч долларов, которые делают очень немногие высококлассные специалисты. Причин (показаний) для этих операций очень мало, и они распадаются на две группы: именно на поздних сроках обнаруживаются такие дефекты развития плода как, к примеру, полное отсутствие мозга или отдельных частей тела, некоторых костей. Бывают и более страшные для неспециалиста случаи, когда органы развиваются вне тела. Бывает, что организм матери не справляется с беременностью — сердце не справляется.

Почему женщина делает аборт на позднем сроке? Она что, дура? Такой аборт стоит 10 тысяч долларов, его делают в США очень немногие врачи. Почему же тянут, когда за 500 долларов можно сделать аборт быстро и не мучать 9 месяцев? 

Типичная история — Рейчел Гольдберг (моя бабушка, эсерка-эсперантистка была Голда Гольдберг). Штат — Миссури, тут аборты после 20 недели запрещены. У плода обнаружили дисплазию костей, причём обнаружили уже на позднем сроке — многие болезни нельзя выявить, когда зародыш ещё  не сформировался полностью. 

Выбор был такой: оставить мужа бездетным вдовцом или пойти на аборт и потом родить здорового ребёнка. Роды в такой ситуации могут ведь повлечь и неспособность к зачатию на всю оставшуюся жизнь. 

«Дур», которые просто «тянут до последнего», нет. Ещё есть нищие, которые не могут заплатить и 500 долларов за аборт, не то, что 10 тысяч. И есть штаты, где сажают в тюрьму женщину, которая пыталась сама себе сделать аборт и погубила плод, и где уж, конечно, никаких бесплатных абортов, это же грешно. А ещё есть Американская Ассоциация Акушеров и Гинекологов — American College of Obstetricians and Gynecologists  —  AGOG — которая требует не считать «само-аборт» преступлением и больше думать о здоровье матери. 

В борцах с абортами поражает прежде всего языковой момент. Что они вытворяют с языком! Особенно интересно, когда это буквалисты-баптисты, которые в жизнь никого не назовут отцом, даже и родного отца, потому что лишь Бог — Отец. А теперь внимание: где в Библии запрещены аборты? Правильно — нигде. Ни единой буквой. Все аргументы «от Библии» — это высоко изощрённые толкования, а не буквальное чтение текста. Это «по моему мнению, эти слова Писания следует понимать так-то». По твоему мнению? Вот и не делай себе аборт, а других оставь в покое. Может, лучше против армии выступим? Ах, «не убий» не надо понимать буквально? И подставь щёку не надо понимать буквально? И выстраивается длиннющий список того, что самые буквалистические буквалисты считают невозможным понимать буквально в букве Библии. Только вот вдруг аборты, о которых в Библии ни слова, оказываются во главе угла.

В среде верующих популярны рассказы о том, как священник (тот же отец Александр Мень) не благословил делать аборт, а кончилось всё благополучно. О случаях, когда отказ от аборта привёл к смерти женщины, не вспоминают.

Железный занавес-2

Сегодня в России отнюдь не только бедность мешает ездить за границу.

Во-первых, миллионам людей просто официально запрещено, вплоть до того, что их загранпаспорта в сейфах у начальства. Такого нет нигде, а в Совке — было. Это «силовики» и приравненные к ним.

Во-вторых — Россия после Ленина никогда не живёт по писаному закону. В 2018 году одна московская учительница посмела поехать в Кембридж совершенствовать свой английский, получив британский грант. Директор не дал ей отпуска, пригрозил увольнением за непатриотичное поведение. Она уволилась, отучилась, вернулась, но обнаружила, что получила чёрную метку, причём даже в суд нельзя обжаловать, настолько эта метка неформальная. Оказалось, в Москве создана некая электронная база учителей, и директора школ могут там пометить, что учитель неблагонадёжен. Пока она ещё может устроиться в области, но скоро и область подключат к системе. Тогда — лишь уборщицей и шпалы таскать.

Заграничная поездка в наше время — не единственный способ соприкоснуться с миром за границей России. Легче всего выйти в интернет. В январе 2019 года дума приняла в первом чтении законопроект об отключении российского интернета от мирового. Мотивация: чтобы, когда агрессивный Запад нас отключит, мы не пропали без интернета. Превентивное самоотключение — вот что запланировано. Превентивное харакири. Как с сыром. Чтобы нам не перестали продавать сыр, мы сами от него превентивно отказались и травим себя гадостью.

Самое же ужасное, 95% не очень-то и нужно в Париж. Пиво и песок — вот и всё, что им нужно. А из интернета — порнуха и сплетни про начальство. Английским всё равно владеют — сколько? процентов 15? а без английского — зачем какой-то интернет, кроме путинского?

Нищета — оружие номенклатуры

До 1990 года жители номенклатурной России нищенствовали. Не все — Ленин создал систему, намного более резкого (в процентах) имущественного неравенства, чем была до 25 октября. Даже после подорожания нефти в 1975-м абсолютное большинство населения не имело денег ни на что, кроме еды, не говоря уже о поездках за границу (даже если бы разрешили). Выживали благодаря системе равномерных подачек минимума еды, услуг, медицины.

В 1992 году, когда увенчалась успехом многолетняя борьба номенклатуры за повышение своего богатства и, главное, за освобождение от власти идеократов-цекистов, доходы и без того нищего населения рухнули. Они уже никогда не восстановились, не достигли прежнего уровня. Обрушение было тем значительнее, что рухнула и система подачек. Вот эта система худо-бедно была восстановлена, хотя тоже не достигла прежнего уровня.

Нищета — не следствие неудачного, неумелого властвования номенклатуры. Нищета — следствие умелого, искусного правления номенклатуры. Ленин и его преемники интуитивно понимали, что у них всего два средства: пуля и грабёж. Лишить человека всего, чтобы у него осталась одна мысль — что на ужин. Если кто-то после этого помыслит о чём-либо ещё, тогда уже расстрел или посадка.

Вся история России после 1917 года есть история не столько системной сверх-эксплуатации населения, сколько системного опускания населения ниже уровня бедности. Это трудно назвать эксплуатацией, при эксплуатации плохо платят за работу, при номенклатурократии просто изымают деньги, а работы особой и не требуют. «Мы делаем вид, что работаем, они делают вид, что платят нам зарплату». Система держится на исключениях (создателям атомной бомбы и военным платили и платят реально, хотя меньше, чем в свободном мире) и на поглядывании сквозь пальцы на островки нормальной жизни, которые стали называть «серой экономикой», хотя это была и есть как раз не серая, а белая — нормальная — экономика.

Один из экономистов подсчитал, что в жирные нефтяные путинские годы из кармана каждого жителя России власть изымала около 40 тысяч долларов в год. Возможно, и больше, возможно, и сейчас столько изымает. Изымает! В Украине, к примеру, власть не изымает ничего, там нищета нормальная, не индуцированная сверху. Вот почему в нормальном мире учитель может поехать отдыхать в Испанию, а в России нет. К этому присоединяется отработанная в течение 100 лет система негласных, «культурных» (на самом деле — антикультурных) запретов, неписаных табу. Неприлично быть западником. Прилично ездить в Египет, а не в Испанию. Конечно, табу — только для управляемых, не для номенклатуры. Тем не менее, на первом месте, для надёжности — именно нищета, когда у человека просто нет денег, нужных и для лечения (ползи на коленях к казённым филантропам, выпрашивай на ребёнка то, что ты уже сто раз оплатил прямыми налогами и через грабёж правительством), и для отдыха, и для строительства дома, и для пожертвований политической партии.

Нищета — первый рубеж самообороны номенклатурной власти. Второй рубеж — прямое насилие. Если нищий всё-таки выйдет на митинг — его выход объявят «несогласованным» и преступным. Если всё-таки пожертвует червонец политику — это объявят «финансированием терроризма». Если всё-таки наскребёт на поездку на Запад — да просто с работы уволят, вычистят из вуза и т.п.

 

 

Копии первой страницы предыдущих дней: 7 февраля.

*  *  *

Я буду очень благодарен и за молитвенную, и за материальную поддержку: можно перевести деньги на счёт в Paypal - на номер сотового телефона.

Мой фейсбук. - Почта.

Почти ежедневно с 1997 года