Должен ли отец убивать для защиты сына? История с зеркалом Клитемнестры

Спор о свободе как границе личного в древности обсуждался как спор о том, насколько хозяин собаки отвечает за действия собаки. Ещё в Средние Века собаку считали полноправным вменяемым субъектом, иногда казнили. Тем не менее, границу, конечно, чувствовали, хотя обозначали иногда чрезвычайно поэтически. Вот этрусское зеркало IV века до р.Х. Очаровательнее всего Агамемнон с обвисшими волосатыми temusisek старика и с ярко выраженным варикозом. Из трёх женщин одета только одна, поскольку это жена Агамемнона Клитемнестра, царица же. Обнажённые девы по бортам — просто девы, путём дешёвого контраста раскрывают temusisek до конца.

Главный персонаж в этой сцене из Еврипида — меч. На пути в Трою Агамемнон, его сын Орест (в зеркале — на коленях), Ахилл (блистательно отсутствует) и прочие сбились с пути и причалили к Мизии, где царствовал Телеф, сын Геракла. Этруски возводили свою родословную к к сыновьям Телефа, Тархону и Тиррену (в честь которого Тирренское море).

Первое, что делали греки, попав к другим грекам — сражаются с ними. Ахилл тяжело ранил Телефа мечом. Рана не заживала, поликлиник ещё нет, Телеф обращается, естественно же, к Дельфийскому оракулу, тот отвечает: «Кто ранил, тот и исцелит». Ахилл лечить отказывается, Телефон хватает сына Агамемнона и грозится его убить (под ногами персонажей не причальная тумба, а небольшой алтарь).

Видимо, разные драматурги позволяли себе вольно изменять сюжет, но на зеркале изображена ключевая — причём, очевидно, именно с женской точки зрения, зеркало-то женское — сцена. Мать останавливает отца, который хочет защитить сына. Это как если бы Мария молилась бы Богу Отцу не защищать Иисуса.

Зеркало говорит: нет! Клитемнестра хватает Агамемнона за поднятую руку. Она готова пожертвовать сыном. Вот — апофеоз этической трагедии.

К счастью, Одиссея осеняет: Ахилл вообще ни при чём, ранил меч Ахилла!

Если торт это торт, кондитер отвечает лишь в случае отравления тортом — ну, яйца употребил несвежие. Если торт это высказывание, кондитер отвечает в случае, если при одном взгляде на торт человека тошнит. А такое бывает с американскими свадебными тортами! Да и от любого свадебного торта вообще-то должно тошнить при одной мысли.

Меч прикладывают к ране, Телеф выздоравливает, все счастливы, Телеф в благодарность показывает грекам путь к Трое. Ах да, троянцы несчастливы. Зато счастлив Шлиман!

Зеркало было найдено при раскопках в 1893 году, в 2017 году продано Сотбис за 600 тысяч долларов при стартовой цене в 20 тысяч.

Памятник в Москве, однако, поставили Калашникову с автоматом в руке. Хотя, как известно, убивает не оружие само по себе.

Платон в «Федоне» спорит с Телефом. Телеф в пьесе Эсхила заявляет, что дорогая в ад — прямая. Э нет, — возражает Платон, — если бы она была прямая, был бы не нужен проводник, а каждую душу в ад провожает специальный проводник: «Нет, похоже, что на ней много распутий и перекрёстков». Надо понимать, что для Платона ад — это не серая мгла, там у каждого «обиталище, коего заслуживает».

Люди грешные — привязанные к материальному, убийцы — Платон помещает убийц и мещан в одну категорию — во-первых, не хотят идти в вечный покой, рвутся на землю, во-вторых, они так противны нормальным душам, что никто не хочет быть их проводником в загробном мире. Ведь место, которое приготовлено этим душам, не какие-то сковородки и ледяные пропасти. Это место — всего лишь реализация идеалов мещан, идеалов убийц, идеалов грешников:

«Душа бессмертна, для неё нет, видно, иного прибежища и спасения от бедствий, кроме единственного: стать как можно лучше и как можно разумнее. «Ведь душа не уносит с собою в Аид ничего, кроме воспитания и образа жизни, и они-то, говорят, доставляют умершему либо неоценимую пользу, либо чинят непоправимый вред с самого начала его пути в загробный мир».

Искусственный рай — когда человек живёт открытостью и добром, хотя вокруг ад. Настоящий ад — когда человек живёт страхом и эгоизмом, хотя вокруг вечность и бояться уже некого.