Антиклерикализм

Первый антиклерикал — Творец. Первый клерикал — Адам. Когда Адам доказывает свою невиновность распоряжением Евы — мол, жена сказала, я и съел, еда это по её части — это логика клерикализма. Клириком является жена, Ева.

Клерикалом является Адам — и это характерно, клирики очень редко бывают клерикалами, как марионетки редко владеют кукольным театром (только один случай и известен).

Виновата ли Ева? Виновата, всё в том же клерикализме, она ведь произвела змея в начальники. Мол, он благословил — я выполнила. Послушание выше поста и молитвы.

Змей, между прочим, в клерикализме точно не виноват. Наоборот, он — если принять Мильтона — бунтарь. Волк-одиночка в змеиной шкуре.

Клерикализм отдаёт другому то, что отдавать нельзя. Подвид деспотизма (ведь деспотизм стоит не на властолюбии деспота, а на согласии других терпеть деспота или даже прямо творить деспота).

Клерикализм есть извращение любви. Любовь не ищет своего — поэтому любовь умеет слушать духовного наставника. Но это любовь к Богу умеет слушать духовного наставника. Клерикализм не любит, а боится, он как раз ищет своего — своего мира, реализации своих представлений о том, как следует жить (о, конечно, под лозунгом «такова воля Божия»), самое же главное — клерикализм отдаёт другому не свою свободу, а чужую. Клерикал хочет, чтобы религиозные лидеры руководили нерелигиозной жизнью, но при этом он имеет в виду чужую жизнь. Для себя делается исключение. Эдакая охота на свободу другого, а собственное-то берегут.

Конечно, бывает, что человек отдаёт другому собственную свободу, в том числе, это может оказаться и священник. Но это уже не клерикализм, и это вполне может быть здоровое явление. Но это — если жертвуют собой, и практически это — на время. На время ученичества, на время освоения какой-то новой части жизни. Это всегда условно, всегда может быть остановлено, и обычно подразумевается, что срок действия такого ученичества недолог. А клерикал сажает других в тюрьму пожизненно, а сам гуляет в кабаре.

Антиклерикализм неправ, потому что подразумевает, что человек в тюрьме должен сидеть, только надзиратели не должны быть из духовных лиц. Иногда даже антиклерикализм считает, что человек вполне может и должен ограничиться одним надзирателем — собой. Долой угнетателей, я сам себя угнету так, что мало не покажется! Самодисциплина!! Аскеза!!! Не обязательно, конечно, религиозно-мотивированная аскеза — есть аскеза буржуазная, аскета стоического шествия по жизни на свой страх и риск. Очень величественное зрелище, только заканчивается в кабинете у доктора Фрейда. Ну не рождён человек для несвободы! Любовь не в том, чтобы отказаться от свободы для жизни с другим, а в том, чтобы в жизни с другим соединить две свободы. И речь идёт отнюдь не только о браке.

В случае с историей во Львове. Клерикализм неправ, увольняя чиновника, который выступил против установки в школах статуй Богоматери и коллективных молитв перед ними. Да, набожные родители — члены пятимиллионной Церкви. Но в Украине населения в десять раз больше, и чиновница высказалась от имени оставшихся сорока миллионов человек. Вопрос ведь простой: а если неверующие родители захотят устроить в фойе школы выступление какого-нибудь воинствующего атеиста, им разрешат? Или именно для того и служат молебны, чтобы не стало атеистов? Чтобы предотвратить, поставить барьер и т.п.? Другой причины нет. Если вдруг у каких-то учеников невероятно сильная потребность помолиться перед занятиями — это ведь можно сделать и не в школе, а дома или в церкви по дороге. Во Львове церквей много, слава Богу.

Неправота антиклерикализма в том, что он считает, будто молебны в школах — причина культурной неразвитости. Священник пришёл — культура ушла. Либо — либо. Это обычнейший материализм, который рассматривает мир как арифметическую задачу. В районе, где есть церковь, нет дома культуры? Отдать церковь под дом культуры — отличное решение, только совсем другой задачи. Задачи по уничтожению Церкви. Культуры от этого не прибавится. Это как в России запретили иностранные сыры, но свои от этого стали дороже и хуже, а вовсе не лучше. Проблема бескультурья не в зловредном влиянии духовенства, а… Причин десятки.

Да, духовенство во Львове могло бы вести себя как духовенство в Берлине или Нью-Йорке — не навязывать детям молитвы, а организовывать для детей культурное пространство. Можно самостоятельно, можно объединившись с другими, в том числе, с атеистами. Но неразвитость кругозора у духовенства — ничтожная причина, а главная-то в неразвитости всех остальных, верующих и неверующих. В обычнейшем желании прожить жизнь (а Украина — нищая страна, увы) полегче, вполсилы. Желание можно понять — жизнь в нищете тяжела, к вечеру остаётся лишь рухнуть на кровать и заснуть, а если не засыпается, то сперва выпить. Понять можно, а жить так нельзя, это не жизнь, а гниение. Не Церковь, а собственное сердце должно побуждать жить иначе. Культура и апеллирует к сердцу, а не призывает вырвать сердце у другого.

Главными борцами с клерикализмом должны быть клирики — и в нормальных условиях именно так и происходит. Верующий человек, тем более, верующий лидер, должен проповедовать свободу, должен напоминать, что Бог освободил людей не для того, чтобы они стали рабами духовенства. Скорее, Бог спас людей, чтобы они стали духовенством — все. Каждый — духовный лидер. Другое дело, что дух дышит всюду, и кадило с чётками — принадлежность не всех и не вся, и уж тем более, не всегда. Даже Христос уходил в пустыню лишь на сорок дней, к тому же — один, апостолов с собой не тащил, а уж детей апостолов и подавно. В пустыню, а не в школу! Бог в школе должен быть, но — в сердцах учеников и учителей, а не статуей и не надписью. А когда статуей и надписью — это, увы, всегда попытки компенсировать какой-то изъян в религиозной жизни семьи. Молотком поправить трещину в чашке.