Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Яков Кротов

Богочеловеческая комедия

ДОМ РОГОЖИНА

Академик Ю.С.Пивоваров пишет о 1970-х годах:

"Я сидел в исторической библиотеке и читал огромное количество книг. Это центр города, прекрасное место. Меня всегда интриговало то, что это место, описанное в «Идиоте», где Рогожин убивает Настасью Филипповну. Этот дом исторической библиотеки в Старосадском переулке, — я два года просидел там, в кабинете истории СССР".

Налицо недоразумение. Дело не в том, что всё действие "Идиота" происходит, конечно, в Петербурге (и Павловске). Достоевский описывал убийство под впечатлением московского убийства 1867 года: купец-миллионер Мазурин убил знакомого и труп обставил "ждановской жидкостью" и накрыл клеенкой, тело долго не могли найти. Достоевский сохранил указание на "угол" - дом Рогожина на углу Гороховой и Садовой. Мазурин, как следовало из газетных сообщений, унаследовал капитал, с которого за полтора года получил 200 тысяч рублей процентов. Это капитал примерно в 2 миллиона рублей (скорее, больше), то есть столько же, сколько у Рогожина.

Дело в другом. Во-первых, здание Исторички построено через треть века после Достоевского. Это не многоквартирный дом, а здание общества приказчиков. Во-вторых, дом Мазурина был в полукилометре отсюда к западу - в доме на углу Мясницкого и Большого Златоустинского переулка. Так что посетители Исторички могут продолжать спать спокойно.

Интересно, конечно, что заворожило Достоевского в газетном отчёте и перешло в роман: убийца имитирует воскресение. Она не умерла, она спит! Псевдо-воскресение, псевдо-анастасиос.

А ещё интереснее, что тут обнаруживается: "Анна Каренина" - 1873 год - несет внутри себя мощную оппозицию "Идиоту" - 1868 год.

Центральная сцена одна у обоих авторов и описывается эта сцена словами Пушкина: "Гости съезжались на дачу". Толстой прямо говорил, что именно эта фраза послужила толчком для "Анны Карениной", и он не лукавил - в этой фразе и композиция, и идея произведения.

У Толстого поезд начинает роман, у Достоевского - заканчивает. У Толстого поезд - это железо и огонь, у Достоевского - "сыро и туман". У Толстого - самоубийство в огне, у Достоевского - убийство и попытка спрятать умершего в мавзолее с мумификацией. У Толстого смерть - самоубийство - начало новой жизни, Анна погибает как зерно, чтобы возродиться в мире, где нет лжи. У Достоевского смерть - убийство - есть гибель убийцы, который напрасно пытается спрятать от себя своё преступление, сооружая подобие мавзолея с мумией.

У ИСТОКОВ ШУТОВСТВА ТРЕТЬЕГО САМОДЕРЖАВИЯ

Вообще академик Пивоваров (я с ним был очень мимолетно - пара контактов - знаком в 1970-е, когда делал рефераты для ИНИОНа, а мой средний брат работал в том же отделе, что Пивоваров) - интересное явление. Вот из его мемуаров:

"Мы в МГИМО создавали подпольные кружки, готовили убийство Брежнева, но не я должен был убивать. ... Мы думали, — как те террористы, которые в царя стреляли, — что это будет хорошо, в общем, у нас один парень даже учился стрелять. Глупость, конечно, ничего этого мы не сделали. Единственное, что мы совершили — однажды захватили радиостанцию МГИМО, это было на втором курсе, и я обратился к студентам и преподавателям с бурной речью. Нас не выгнали, как ни странно, оставили. А потом, на пятом курсе, меня впервые арестовали. В 1972 году меня арестовали с чемоданом самиздата на Ярославском вокзале. Меня вызывали на допросы в КГБ, я думал, что посадят, но не только дали окончить институт, но и брали на дипломатическую работу. Это означает, что одно ведомство не знало, что делает другое, потому что, если бы это все работало, меня должны были просто посадить. Вот так, с 1972 года по 1988 меня постоянно пасло КГБ. Когда закончил аспирантуру, меня не оставили работать в ИМЭМО - выгнали. Примаков выгнал за связь с диссидентами и я год был безработным. Приходила милиция, постоянно вызывали в КГБ, но я никогда не сидел".

В другом интервью он уточняет: "13 февраля 1972 года, ровно 30 лет назад, я был впервые арестован КГБ".

В других интервью он уточняет, что был военным атташе в Потсдаме - видимо, в 1973 году, между МГИМО и аспирантурой ИМЭМО. В 1974 году его крестил о.Димитрий Дудко. В ИНИОНе, кстати, работала такая активная прихожанка Дудко как Рената Гальцева. ИНИОН вообще странное место, своего рода антишарашка - тут были не те, деятельность которых решили пресечь, а прямо наоборот - люди, оппозиционность которых решили поощрить.

Это возвращает к проблеме асимметрии добра и зла. Пивоваров - ярый критик сталинизма, ура-патриотизма и прочих нехороших излишеств. Его критики из лагеря ура-патриотов придерживаются вроде бы противоположных взглядов, обличают Пивоварова. При этом и Пивоваров, и его критики, в одном кластере - Кремль их терпит и даже содержит. Они - как, например, другой диссидент из МГИМО, профессор А.Б.Зубов - не представляют для деспотизма опасности. Хороший урок тем, кто ворчит на власть, особенно для тех, кто компенсирет свой конформизм, пиная мёртвых деспотов.

Пивоваров, конечно, совсем другой тип, нежели Зубов - ближе к Жириновскому. Зубов искренен и не устраивает балаганов, а тут балаганность - важнейшая составляющая. Этот феномен придворного шутовства возник только при большевиках. Шутом, в сущности, был Вышинский, только шутом с топором. Вообще же в сталинской "культуре" шутовство было почти что нормой, так что оно даже не опознавалось как шутовство. В этом смысле Пивоваров - один из пионеров шутовства, так ярко проявившегося в Третьем Самодержавии. Так что Мединский и прочие не из ничего появились. Кто ужасается Мединскому, должен быть спрошен, почему не ужасался, когда Пивоваров стал академиком.

 
 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова