Яков Кротов. Путешественник по времени 

Антиимперский империализм: история глазами Михаила Гефтера

К числу русских идеологов тоталитаризма относятся не только шарлатаны от марксизма вроде Суслова и Пельше. Михаил Гефтер (1918-1995), иконная фигура для целого кластера российский интеллектуалов — сайт его памяти это своеобразный электронный журнал с очень разными авторами, но в целом занимающий удивительную срединную позицию между свободой и несвободой. «Пострадал» при советской власти — о, не был посажен в концлагерь, но «писал в стол». Что говорит Гефтер в 1993 году о распаде Российской империи-2, «СССР»? Он сокрушается. О, начинает он, подобно Гегелю, с правды: империя есть зло.

«Нашу Евразию раздирают межнациональные конфликты. Она распадается. Судорожно пытаясь сохранить единство и, как мне кажется, не находя для этого ещё достаточной формы. В чем же тут путаница? Мне кажется, что нужно набраться смелости и признать одну вещь для того, чтобы уже, отталкиваясь от неё, искать какой-то проект выхода: нужно признать, что мы противоестественно соединены и что нормальней было бы нам разойтись».

Солженицын, кстати, в те же годы тоже призывал «разойтись», и Ельцин говорил «берите суверенитета, сколько сможете». Потом перестали — и Гефтер сразу делает поворот оверштаг:

«Так может быть лучше, избегая противоестественного, нам разойтись? Нет, не выходит. ... Потому что мы связаны в очень большой степени (там, где речь идёт о духовности, об умственном климате этой Евразии), связаны веками русской культуры? Да. Это более существенно, но всё-таки не перевешивает. Что же перевешивает? Почему же нельзя пойти навстречу естественному — разойтись? ... Мы для того, чтобы жить рядом друг с другом — нормально, естественно — мы должны измерять своё существование Миром! Планетой. Не меньше ... Великая идея единосущностного объединения людей не реализовалась, хотя Мир, потеряв эту… хотя по дороге к тому, что теперь мы можем сказать: нет, не осуществилось, — люди приобрели страшно много. Собственно говоря, почти всё, что они приобрели, связано с этим. Что же может прийти на смену? Мир миров! Мир должен состоять из миров, каждый из которых внутри себя — не меньше, чем Мир. Акцент на единство должен замениться акцентом на различие. Различия показаны жизнью! Нужна не просто… дипломатическая такая… так сказать, подслащенная либерализмом, формула такой… толерантности… вот — мы не против различий — нет, нужна всеобщая заинтересованность в различиях, нужна работа различий! Нужна деятельность; все должно быть направлено на это. И в какой-то степени мы можем быть (если хотим сохраниться), мы можем или должны стать одним… миром… одним миром из этих миров. То есть мы должны внутри сорганизоваться как международное сообщество — с акцентом на различия. Практически это, вероятно, означает какое-то содружество суверенных государств — при том, что они будут отличаться не только частностями: права или там даже политического устройства, — они могут отличаться (и в существенной степени отличаться!) различиями в главном: в общественной организации, в отношениях к собственности и в прочем, и в прочем».

Начнём как боги, кончим как апологеты империи. Не распад империи, а межнациональный конфликт. Не Российская империя, а некая Евразия. Так вторжение в Украину через 20 лет после Гефтера назвали гражданской войной украинцев. Под каким угодно видом, но — «содружество суверенных государств». Не людей, а государств! Гефтер милостиво разрешает терпеть различия. Но зачем их терпеть внутри некоего сообщества? Чем нехорошо просто жить соседствующими странами? Не хочется ездить по визе в Литву? Хочется, чтобы в Чехии понимали русский язык? Это модифицированный имперский проект, противоположный подлинному единству, коли уж на то пошло, единству республики учёных, единству коммуникативного общества.

Михаил Немцев, один из редакторов «гефтер.ру» обличает идею «русского мира» в её путинском виде, но призывает к «русскому миру» как некоему интернационалу русских, где бы они ни жили. Это — персонализм? Нет, для персонализма неинтересно, кто твой собеседник по национальности. Диоген ищет не единоплеменников, а человека. Канту нужен не прусский мир как союз немецкоговорящих интеллектуалов, а просто мир. Всякая попытка протащить во всеобщий мир национальное есть разрушение мира, есть путь к разобщению.

 

 

См.: Человечество - Человек - Вера - Христос - Свобода - На главную (указатели).