Яков Кротов. Богочеловеческая история. Cправочник путешестенника во времени.

1919 год: Как жили вожди и их подданые в России

У Ленина было чувство стыда, он оправдывался. У преемников — не было и нет. В сентябре 1919 года Ленин пишет Горькому, оправдываясь не перед Горьким, а перед Короленко (которого — и всю интеллигенцию — назвал в этом же письме «г…ом нации»):

«Интеллектуальным силам», желающим нести науку народу (а не прислужничать капиталу), мы платим жалованье выше среднего. Это факт».

Это ведь омерзительно гнусная фраза. Она означает селекцию подданных: непослушных морим голодом. Ленин не понимает аморальности сказанного. То есть, стыд есть, а нравственных ориентиров нет, любопытное явление.

Кроме того, фраза — яркий образчик того, как Ленин кодирует реальность. Один и тот же учёный, производящий один и тот же эксперимент, может «нести науку народу», а может «прислужничать капиталу». Важен не эксперимент, а то, кому подчиняется учёный. Если Павлов ставит свои эксперименты в ленинской России — он «служит народу», если бы Павлов уехал в Германию он стал бы «прислужничать капиталу».

В июле того же 1919 года Ленин пишет записку в московскую чеку, которая прислала ему счёт в 1400 рублей за купленный для него чекистами костюм, подтяжки и сапоги (купленный?):

«Передавая при сем 2000 рублей (две тысячи), прошу — и категорически требую — исправить этот счет, явно преуменьшенный».

Правда, остаётся совершенно непонятным, почему костюм покупали чекисты. Проверяли, не натёрт ли костюм ядом?

К тому времени Ленин уже год — с сентября 1918 года — владел усадьбой в Горках. Без-воз-мезд-но. Но про подтяжки не забыл.

А вот В.Беляев описывал жизнь в Петрограде на рубеже 1919-1920 годов:

«Рабочий в Петрограде при скудном обеде состоящем из селедочной воды и двух столовых ложек постной каши получает в день от 3/4 до 1 1/2 ф. черного хлеба … Семья же рабочего получает хлеб по общегражданской норме т.е. 1/2 или 3/4 ф. на два дня и один вышеупомянутый суп. … Рабочих, как и прочие городские жители топлива почти не получают, ибо норма 3 вязанки на месяц не выполняется, вольная же цена дров в зиму 19-20 г.г. достигала 16.000 р. за сажень без доставки».

«Опять и для рабочаго как и для крестьянина выростет роковой вопрос: смерть или рынок… Рынок-же с ценами о которых будет сказано ниже не может служить поддержкой при заработке даже в 10.000 р. в месяц».

Автор отмечает, что население Петрограда сократилось до 600 тысяч человек, причём в основном это солдаты, люди в шинелях:

«Голодный паек состоящий из 1 фунта хлеба в день и рыбного супа из воблы выгоняет солдата на улице и смешивает его с сотнями интеллигентов с утра до вечера проводящих время на рынках в чаянии продать какую нибудь часть своего гардероба или хозяйства. … Они [красноармейцы] торгуют чем угодно: сахаром по кускам от 200-300 руб. за кусок, хлебными порциями по 350-500 руб. за фунт, солдатским бельем, казенными сапогами, шинелями и гимнастерками».

«Солдат кроме пайка, о котором было упомянуто выше получает 300 руб. в месяц т.е. сумму недостаточную для покупки 1 фун. хлеба. Семья его получает паек по 60 руб. на душу в месяц. … Офицер, кроме солдатского пайка, имеет от 3500 до 5000 руб. в месяц, сумму едва достаточную для покупки 1 ф. масла».

«Рабочий, не работая, получает жалованье, комиссар, ничего не сделав, получает тысячи и десятки тысяч, мужик, ухитрившийся провезти пуд муки, наживает 15-20.000 в течение часа … и только несчастные интеллигенты сидят на 4-5000».

При этом «Беляев» объясняет соотношение «валют»:

«За думскую тысячу давали по 7.000 советских, за Николаевскую (крупными) 35-40.000 руб. мелкими 25-30.000. % Бумаги берутся охотно по 500.000 руб. за 100 номинальных». Надо сказать, что в деревнях думских и Николаевских денег очень много есть такие области, как например Гдовский, Янбургский и Псковский уезд, где сов. деньги не ходят вовсе».

«В минувшую зиму советская власть разрешила жечь деревянные дома. Деревянный дом отпускался на пуды по очень скромной норме, а ломать дома предлагалось самим гражданам. … К холоду следует прибавить темноту, ибо электрическая энергия отпускается только от 2 до 1 час. в сутки, часто в самое неожиданное время. … Керосину власти не выдают, а в продаже на рынках он доходил до 400 руб. фунт, свеча стоит 250 руб. — жгут лучины, как в старину, или спят от сумерок до разсвета, как медведи зимой».

Свой, видимо, день описывает автор:

«Трубы уборных так-же полопались и во многих квартирах последние вовсе заколочены. Пользоваться приходится уборными нижних квартир или общей во дворе. Вот к какому «уюту» домашнего очага возвращается городской обыватель после 6-часового сидения в канцелярии какой нибудь «центрошляпы», под страхом постоянного подозрения комиссара и шпионства «товарищей-коммунистов» … Придя со службы, он немедленно приступает к колке а после носке дров на пятый этаж (если таковыя имеются!), затем сам готовит себе обед при свече лучины или в лучше случае — огарка. После обеда его вызывает домовой комитет для очистки от снега крыши и улицы, затем он пытается своими силами починить разрушенную уборную, раза два ходит вниз за водой с коромыслом, как в деревне и, наконец, вкушает отдых на постели в шубе и галошах, а в лучшем случае — на теплой плите. Но этот отдых не долгий: с 2 до 4 часов ночи он должен сидеть у ворот дома в качестве дежурнаго, а в 6 часов его вызывают в Новую Деревню на окопныя работы».

При этом работало несколько театров, цены на билет в партер доходили до 620 рублей. Номенклатура уже была, её обслуга — всевозможные профессора преображенские — уже были.

На картинке: последняя страницы брошюры Беляевой, выпущенной в Нью-Йорке в 1921 году. Кстати, Блока в помяннике нет.

Записки Беляева ценны тем, что крайне близки к описываемым событиям. А вот как — уже с юмором — описывал Евгений Замятин жизнь интеллигента в Петрограде (Зиновий — это Зиновьев, Максим — Горький):

«Подобно многим царствам, Всемирная Литература возникла среди воинственных кликов, и дыма пожарищ, и мечного звона в дни, когда пред силою железа склонились многие могущественные властители. Один из них, именем Зиновий, первым принес жертву богам завоевателей, после чего тотчас был поставлен ведать сокровищницей Августа Максима, но жертва его, как мы впоследствии узнаем, была не от сердца, и в душе своей он затаил месть».

Речь идёт о том, что издательство «Всемирная литература» было создано 4 сентября 1918 года, хотя и с непременного разрешения наместника Питера Зиновьева, но реальным покровителем был Луначарский, а руководил Горький:

«Август Максим заложил основание царству на Невском, 64, и первый год его правления был явно благословлен богами. Из окрестных пустынь ежедневно притекали многочисленные караваны переводчиков и, раскинув пестрые шатры, торговали плодами своих земель, получая по 250 бумажных сиклей за лист, чего в те древние и изобильные времена с избытком хватало на приобретение одного фунта хлеба».

Цена фунта хлеба указана в 250 рублей, но речь идёт о более раннем периоде, нежели у Беляева (350-500).

С великолепным ехидством Замятин описывает дрессировку Корнея Чуковского, до революции великого насмешника:

«И наконец пришел человек из страны, где удивленный чужеземец видит у граждан не языки, но смертоносные змеиные жала, что составляет там гордость равно старцев и юношей. Человек этот, именем Корний, пришедши на Невский, 64, знаком показал, что желает принести жало в жертву Богам, после чего всенародно изъято у него было жало, а в уста ему вложен был язык некоего благостного и доброго старца».

*  *  *

О Горках же журналисту Алексею Яблокову рассказывали экскурсоводы в 2018 году:

«Музей было решено делать здесь сразу после его смерти. Однако в Горках укрепился младший брат Ильича Дмитрий Ульянов вместе с семьей. Выдворить его оказалось решительно невозможно: упрямый Дмитрий не хотел покидать Горки, хотя имел прекрасную квартиру в Москве. Он только пил красное вино и катался по парку на автоматической инвалидной коляске, которую купил в Англии для Ленина нарком внешней торговли СССР Красин. В 1943 году Дмитрий Ульянов умер, и его семья наконец покинула усадьбу».

«Осмотрели мы и зимний сад, обставленный белыми, с золотом, креслами, — писал Яблоков. — Я спросил, как экскурсоводы выкручиваются, когда их спрашивают, почему Ленин жил в такой роскоши. — Так Ленин сам просил ничего в доме под него не менять, — сказала Шубина. — Он же скромный был».

Экскурсовод о Ленине: «За несколько лет социализм в каждый дом протащил! А мы двадцать лет капитализм вывести не можем».

Зрелище ленинского брата, катающегося по парку в инвалидной коляске с красным вином, прочно засело в моей голове... По крайней мере, понял, почему красные флаги — красные. Осталось понять, сухие они или сладкие наши.

Унитаз Ленина — с клеймом «серп и молот».

Последняя страница книги Беляева

См.: Ленин - Книга Беляева - Чека - История. - Жизнь. - Вера. - Евангелие. - Христос. - Свобода. - На главную (указатели).