Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

Лев Диакон

ИСТОРИЯ

К оглавлению

Книга 5

       1. Таким образом, как я уже рассказал, василевс Никифор прошел всю Сирию до приморских ее областей, победил на своем пути всех противников, сделав их добычею мисян [1] разрушил множество городов, воздвиг и вооружил в три дня мощную крепость на самых выгодных подступах к Великой Антиохии и вернулся в Византии. Оттуда он отправил посольство к правителю карфагенян [2], передав ему в дар меч мерзкого, нечестивого Моамеда, который стал его добычей в одной из захваченных крепостей Палестины. Взамен он потребовал возвратить патрикия Никиту, который, как уже говорилось выше, был захвачен в плен во время поражения ромеев в Сицилии и отослан к этому катархонту афров. Никифор угрожал в письме, что того ожидает непримиримая война, разорение и опустошение всей его страны ромейским войском, если он не поспешит отпустить патрикия, не освободит его немедленно от оков и не отправит к нему.

Итак, испуганный этими вестями, словно иными, согласно пословице, скифскими повелениями, карфагенянин отправил в дар василевсу Никифору и патрикия Никиту и тех, которые были взяты в плен вместе с ним [3], и всех других ромеев из разных мест, которых он содержал закованными в темницах, - столь велик был его страх, когда он услышал о сухопутных и морских походах василевса. Несокрушимость этого мужа, непревзойденная в боях, непобедимая сила, благодаря которой он быстро, без всякого худа, как будто по Божьей воле, побеждал любого неприятеля, страшила и приводила в изумление все народы, и они стремились к тому, чтобы он был им не врагом, а другом и господином [4]. Итак, патрикий Никита и другие ромейские пленники, освобожденные из оков и тюрем, вернулись в Византии. Василевс Никифор был очень рад; он отметил этот день празднеством и возгласил благодарственные молитвы Богу за спасение соплеменников.

Тем временем, пока император совершал все это в Сирии и в Византии, патрикий Калокир, посланный к тавроскифам по его царскому приказу, прибыл в Скифию, завязал дружбу с катархонтом тавров [5], совратил его дарами и очаровал льстивыми речами - ведь все скифское племя необычайно корыстолюбиво, в высшей степени алчно, падко и на подкупы, и на обещания [6]" Калокир [7] уговорил [его] собрать сильное войско и выступить против мисян с тем, чтобы после победы над ними подчинить и удержать страну для собственного пребывания, а ему помочь против ромеев в борьбе за овладение престолом и ромейской державой [8]. [За это Калокир] обещал ему огромные, несказанные богатства из царской сокровищницы.

2. Выслушав слова Калокира, Сфендослав [9] (таким именем он назывался у тавров) не в силах был сдержать своих устремлений; возбужденный надеждой получить богатство, видя себя во сне владетелем страны мисян, он, будучи мужем горячим и дерзким, да к тому же отважным и деятельным, поднял на войну все молодое поколение тавров. Набрав, таким образом, войско, состоявшее, кроме обоза, из шестидесяти тысяч [10] цветущих здоровьем мужей, он вместе с патрикием Калокиром, с которым соединился узами побратимства [11], выступил против мисян [12].

Узнав, что [Сфендослав] уже подплывает к Истру и готовится к высадке на берег, мисяне собрали и выставили против него фалангу в тридцать тысяч вооруженных мужей. Но тавры стремительно выпрыгнули из челнов, выставили вперед щиты, обнажили мечи и стали направо и налево поражать мисян. Те не вытерпели первого же натиска, обратились в бегство и постыдным образом заперлись в безопасной крепости своей Дористоле [13]. Тогда, говорят, предводителя мисян Петра [14], мужа боголюбивого и благочестивого, сильно огорченного неожиданным бегством его войска, постиг эпилептический припадок, и спустя недолгое время он переселился в иной мир.

Но это произошло в Мисии позднее. А самодержец ромеев Никифор, который вообще был на протяжении всей своей жизни деятелен, бдителен и предусмотрителен, никогда не становился рабом наслаждений и о котором никто не мог сказать, что видел его хотя бы в юности предававшимся разврату, узнав о происходящем у тавров, занялся в одно и то же время множеством дел [15]. Он снаряжал пешее войско, вооружал отряды, [приучал] конницу к глубинным построениям, одел всадников полностью в железо [16], изготовлял метательные орудия и расставлял их на башнях городской стены. Затем он выковал тяжелую железную цепь и протянул ее на огромных столбах, расставленных в Босфоре, прикрепив одним концом к башне, которую обычно называли Кентинарий, а другим к башне Кастеллий, находящейся на противоположном берегу [17]. Будучи наиболее предприимчивым и предусмотрительным изо всех известных нам людей, он считал, что невыгодно было бы начинать войну против обоих народов [18]. Ему показалось, что полезно склонить один из этих народов на свою сторону. Он решил, что таким образом легко будет одержать верх над другим и быстрее его победить.

3. Так как Никифор не надеялся более договориться с таврами и знал, что нелегко будет подчинить своей воле окончательно уклонившегося от истинного пути патрикия Калокира, который вышел из-под его власти и возымел большое влияние на Сфендослава, он предпочел отправить посольство к единоверцам мисянам [19], назначив послами патрикия Никифора, прозванного Эротиком [20], и проедра Евхаитского Филофея [21]. [Никифор] напомнил мисянам об их вере (ведь мисяне без всяких отклонений исповедуют христианскую религию [22]) и попросил у них девиц царского рода [23], чтобы выдать их замуж за сыновей василевса Романа [24], укрепив посредством родства неразрывный мир и дружбу между ромеями и мисянами.

Мисяне с радостью приняли посольство [25], посадили девиц царской крови на повозки (женщины у мисян обычно разъезжают на повозках [26]) и отправили их к василевсу Никифору, умоляя его как можно скорее прийти к ним на помощь, отвратить повисшую над их головами секиру тавров и обезвредить ее. И если бы [Никифор] пошел защищать мисян, он одержал бы победу над таврами, как и над другими племенами, против которых он выступал с ромейским войском, но небольшой толчок может поколебать [судьбу] человека; она, я бы сказал, висит на тонкой нити [27] и часто обращается в противоположное. Справедливо полагают некоторые, что какой-то гнев божества и людская зависть противостоят знаменитейшим и сильнейшим мужам, вводя их в заблуждение, сокрушают и обращают в ничто. То же самое случилось тогда и с василевсом Никифором, хотя все совершалось согласно его желанию и достиг он большего, нежели кто-либо из тех, которые правили до него. Я утверждаю, что Всемогущий с удивительной предусмотрительностью обращает благополучие людей в противную сторону, тем самым напоминая им, что они смертны, недолговечны и не должны возноситься выше положенного [28]. Ведь были уже люди, которые, достигнув успеха и отличившись в битвах, оскорбляли провидение тем, что осмеливались провозглашать себя богами. Примерами могут служить сыновья Алоэя от и Эфиальт, которые, согласно мифу, пытались взойти на небо [29], Навуходоносор Вавилонский, воздвигший сам себе статую, а также сын Филиппа Александр, повелевший, чтобы его называли сыном Аммона [30]. Итак, деяния людей по справедливости непрочны и превратны [31]. Это испытали тогда и ромеи, которые вскоре лишились такого предводителя, какого прежде не было в ромейской державе. Если бы рок со смертью [Никифора] не обернул судьбу ромеев вспять, то ничто не помешало бы им при его жизни расширить границы своего владычества на востоке до Индии, а на западе до самых пределов обитаемого мира [32]. Но возвратимся снова к тому месту, где мы уклонились от нити повествования.

4. Итак, мисяне простирали с мольбою руки, заклиная императора прийти к ним на помощь. Но пока он готовился к походу, пришло известие о взятии Великой Антиохии [33]; она была взята в точном соответствии с приказами, которые были даны оставленному для ее покорения войску [34]. Вследствие ежедневных набегов [Антиохия] была обессилена и испытывала крайний недостаток всего необходимого. Тогда, рассказывают, патрикий и стратопедарх [35] Петр [36], который, хотя и евнух, был, однако, мужем деятельным и весьма храбрым, пришел туда с войском, пройдя через всю Сирию, и отрядил своего таксиарха [37] Михаила, по прозванию Вурца [38], для обозрения города. [Михаил] с несколькими отборными воинами подошел вплотную к крепости, высмотрел удобное место в стене, вернулся назад в лагерь, соорудил лестницы, соответствующие высоте башен, и погрузил их на вьючных животных. В середине ночи он с отрядом смельчаков снова подкрался к стенам Антиохии; приставив лестницы к стене, они бесшумно взобрались по ним и пронзили мечами спавших глубоким сном стражей-агарян. Овладев таким образом стенами, ромеи спустились с башен и подожгли город со всех четырех сторон. Антиохийцев, пораженных неожиданной [бедой], охватило страшное отчаяние: они вопили и рыдали, не зная, что предпринять. Наконец они решились положиться на свое мужество и отважно сражаться вплотную с противником, пока совсем не рассветет, но стратопедарх Петр предупредил их намерение. Он вступил с войском через ворота, которые ему открыли проникшие туда прежде ромеи. Антиохийцы не осмелились даже встретиться лицом к лицу с такой силой; побросав оружие, они стали молить о пощаде. Стратопедарх обратил их в рабство, потушил пожар, отобрал себе лучшую часть добычи, овладел всем городом и поставил охрану на уязвимых участках стены.

5. Таким образом была взята и опустошена ромеями великая и славная Антиохия. Когда до василевса дошла весть об этом, он обрадовался и воздал благодарственные молитвы Богу [39]. Говорят, что во время происходившего тогда празднества в честь сонма бесплотных сил [40] к императору подошел какой-то монах из отшельников, вручил ему письмо и внезапно скрылся из виду. Он развернул его и прочел; вот каково было содержание письма: "Провидение открыло мне, червю, что ты, государь, переселишься из этой жизни на третий месяц по прошествии сентября". Несмотря на длительные поиски, василевс не нашел монаха.

С тех пор василевс впал в уныние и печаль. Он решил никогда более не отдыхать на своем ложе, а спал на шкуре барса и пурпурном войлоке, расстелив их на полу [41], укрывал же он свое тело плащом своего дяди монаха Михаила по прозванию Малеина [42]. Он спал таким образом до наступления одного из праздников господних, когда намерен был причаститься непорочных христовых тайн. В те же дни переселился из этой жизни кесарь Варда, отец василевса Никифора, проживший на свете более девяноста лет, созревший и состарившийся в многочисленных сражениях, увенчанный благодаря славным воинским подвигам множеством побед. Оплакав, как подобает, смерть отца, государь проводил его тело от дворца до самого дома, стоявшего в южной части города, на крутой дороге, ведущей к морю, где простирается гавань Софии [43], и уложил здесь в гробницу.

Спустя несколько дней, когда скорбь василевса по отцу несколько улеглась, василисса Феофано, воспользовавшись удобным случаем, пришла к нему одна и с большой силой убеждения неотступно просила, заклинала и слезно молила [44] о прощении магистра Иоанна, прозванного Цимисхием [45]. Приводя при этом следующие законные основания, она говорила: "Во всех своих решениях ты, государь, соблюдаешь меру и достоинство, тебя считают воплощением справедливости и непревзойденным образцом целомудрия; почему же ты оставляешь без внимания столь благородного и доблестного мужа, отличающегося славными подвигами и -непобедимостью в битвах? Почему ты допускаешь, чтобы он валялся в грязи наслаждений и вел жизнь изгнанника [46] и бездельника? Ведь он в расцвете лет и полон сил, к тому же он - двоюродный брат твоего величия и ведет свое происхождение от блистательного рода. Вели ему, если тебе угодно, как можно скорее приехать к нам из деревни, в которой он теперь живет, и вступить в супружескую связь с девицей из благородных. Ведь ту, с которой он был соединен брачным законом, сразила, как ты знаешь, жестокая, разлагающая члены смерть. Послушай же меня, государь, последуй моему верному совету. Не допускай, чтобы дерзкие языки насмехались и издевались над мужем, происходящим из твоего рода и восхваляемым всеми за его ратные подвиги!"

6. Вот какие речи пустила в ход Феофано и, как всегда, очаровала василевса, сверх меры преклонявшегося перед ее красотой и чрезвычайно к ней благосклонного. Она убедила его тотчас же вызвать Иоанна и вернуть его в Византии. Приехав в столицу, Иоанн предстал перед василевсом и, получив дозволение бывать во дворце каждый день [47], сейчас же удалился домой, но потом беспрестанно являлся в царский дворец.

Будучи человеком горячим, смелым и удивительно склонным к необыкновенным, дерзким предприятиям, он нашел средство проникать в покои августы через подготовленные ею тайные входы, чтобы вести с ней переговоры о свержении василевса Никифора с престола. Для этого он посылал к ней от времени до времени сильных и опытных в ратных делах мужей, которых она укрывала у себя в темной каморке. Когда их злодейское сообществе было уже чревато бедствием [48] и ужасным преступлением, готовясь породить страшное беззаконие, они, собравшись на обычную свою сходку, решили устранить василевса Никифора от власти. Придя затем к себе домой, Иоанн позвал Михаила, по прозванию Вурца, и Льва Педиасима [49]. Запершись в его покоях, они обсудили убийство василевса Никифора.

В то время наступил десятый день декабря. Говорят, что вечером, во время молитвы, один из клириков царского дворца вручил Никифору записку, в которой сообщалось следующее: "Да будет тебе известно, государь, что этой ночью тебя ожидает жестокая смерть. Для того чтобы убедиться в этом, прикажи осмотреть женские покои; там спрятаны вооруженные люди, которые собираются тебя умертвить". Прочтя это письмо, василевс приказал [50] главному постельничему Михаилу [51] произвести тщательные поиски этих людей; но Михаил, то ли опасаясь августы, то ли вследствие медлительности или из-за того, что повредился в уме, не заглянул в каморку и оставил необнаруженной засевшую там шайку убийц.

С наступлением ночи к Никифору, как обычно, пришла василисса и завела разговор о недавно прибывших из Мисии невестах [52]. "Я пойду позабочусь о них, - сказала она, - а потом приду к тебе. Пусть спальня будет отперта, не надо ее запирать; когда я вернусь, я сама ее запру" [53]. С этими словами она вышла. Государь же в продолжение целой смены ночной стражи возносил обычные молитвы к Богу и размышлял о Священном писании. Но природа взяла свое, и он заснул на полу, на шкуре барса и на пурпурном войлоке, перед святыми иконами богочеловеческого лика Христа, Богоматери и божественного предтечи и провозвестника.

7. Тем временем спрятанные у августы пособники Иоанна, вооружившись мечами, вышли из каморки и ожидали его появления, глядя вниз с открытой площадки, расположенной в верхней части дворца [54]. Часы показывали уже пятый час ночи, леденящий северный ветер волновал воздушную среду; падал густой снег. Наконец Иоанн с сообщниками, проплыв вдоль берега на лодке, высадился в том месте, где стоит каменное изображение льва, настигающего быка (это место в народе назвали Вуколеоном). Свистом подал он знак своим прислужникам, склонившимся к нему навстречу с верхней площадки, - так заранее было договорено между злодеями. Затем они привязали веревку к корзине и втащили в ней наверх по одному сначала всех заговорщиков, а потом и самого Иоанна [55].

Пробравшись таким образом сверх всякого человеческого ожидания [во дворец], они обнажили мечи и ворвались в спальню василевса. Приблизившись к ложу и увидев, что оно пусто, что на нем никто не спит [56], они оцепенели от ужаса и хотели броситься в море. Но один из слуг женской половины, бесстыдный человечишка, который был их проводником, указал им на спящего императора. Они окружили его и стали бить и пинать ногами. Никифор проснулся и опер голову на локоть; тогда Лев, по прозванию Валант [57], поразил его сильным ударом меча. Испытывав сильную боль от раны (меч проник до бровей и ресниц и рассек кость, но не задел мозга), василевс, обагренный обильно лившейся кровью, закричал громким голосом: "Богородица, помоги мне!" [58] Иоанн же, усевшись на царскую постель, приказал притащить его к себе.

Никифор так ослабел от удара мечом, отнявшего у [императора] огромную его силу, что не мог даже стоять на коленях и, сползши на пол, распростерся там. Когда его приволокли [к Иоанну], тот спросил с угрозой в голосе: "Скажи-ка, безрассудный и злобный тиран, не я ли возвел тебя на ромейский престол? Не мне ли ты обязан верховной властью? Как же ты, охваченный завистью и безумием, забыл о таком благодеянии и не поколебался отнять у меня, оказавшего тебе громадные услуги, верховное начальство над войском? Ты послал меня, как будто бы я скиталец презренный [59], в деревню, проводить в бездействии время с земледельцами, меня, мужа столь доблестного и более .тебя храброго, меня, перед которым дрожит неприятельский стан и от рук которого никто теперь тебя не спасет. Говори же, если ты можешь еще что-либо сказать в свое оправдание".

8. Никто не приходил на помощь к василевсу, и он, уже испуская дух, продолжал просить заступничества у Богородицы. Иоанн схватил его за бороду и безжалостно терзал ее, а заговорщики так яростно и бесчеловечно били его рукоятками мечей по щекам, что зубы расшатались и стали выпадать из челюстей. Когда они пресытились уже мучениями Никифора, Иоанн толкнул его ногой в грудь, взмахнул мечом и рассек ему надвое череп. Он приказал и другим наносить удары [Никифору], и они безжалостно расправлялись с ним, а один ударил его акуфием в спину и пронзил до самой груди. Это длинное железное оружие очень похоже на клюв цапли; отличие заключается лишь в том, что природа снабдила цаплю прямым клювом, а акуфий слегка изогнут и сильно заострен на конце [60].

Вот какую кончину обрел самодержец Никифор, всего проживший на свете пятьдесят семь лет и царствовавший шесть полных лет и четыре месяца [61]. Мужеством и силой тела он без сомнения превосходил всех людей его поколения, в воинских делах отличался необыкновенной изобретательностью и опытностью, был неколебим среди всякого рода трудностей и не был подвержен обольщениям телесных удовольствий. В делах гражданского управления он был милостив и великодушен, и никогда не было более справедливого судьи и непреклонного законодателя. Он был суров и неутомим в молитвах и всенощных бдениях во имя Бога, невозмутим духом во время песнопений и нисколько не подвержен тщеславию. Однако многие считали недостатком его желание, чтобы все безукоризненно следовали добродетели и не уклонялись от высшей справедливости. За отступления от этих правил он строго наказывал и потому казался неумолимым и жестоким для уклоняющихся от законов и был ненавистен тем, кто желал вести беспечную жизнь. Я утверждаю, что если бы завистливая и карающая судьба, разгневавшись на успехи этого мужа, не лишила его так скоро жизни, ромейская держава достигла бы такого величия, какого она в другое время не достигала. Ведь провидение, презирающее грубый и заносчивый дух человека, укрощает его, подавляет, обращает в ничто и непостижимыми, ему одному известными судьбами направляет челн нашей жизни к полезному.

9. Совершив свое преступное и богопротивное дело, Иоанн вошел в великолепный дворцовый зал, называемый Хрисотриклином [62], надел на ноги пурпурную обувь, воссел на василевсов трон и стал размышлять о том, как захватить государственную власть и устранить возможное сопротивление родственников василевса. Тем временем воины из охраны Никифора, слишком поздно узнав о его убийстве и надеясь, что он еще жив, бросились на помощь и изо всех сил старались проломить железные ворота. Но Иоанн приказал вынести голову Никифора и показать ее через отверстие его телохранителям. И вот некто по имени Аципофеодор, подойдя [к телу Никифора], отрубил голову и показал ее бунтующим [воинам]. Это страшное и невероятное зрелище подействовало на них: они выпустили мечи из рук, запели на другой лад и в один голос провозгласили Иоанна василевсом ромеев.

Труп Никифора целый день валялся на снегу под открытым небом; это было в субботу одиннадцатого декабря; только поздним вечером Иоанн приказал предать его подобающему погребению. Тело уложили в наскоро сколоченный деревянный ящик и в полночь тайно отнесли в храм Святых апостолов; там его поместили в одну из царских гробниц [63], в той же усыпальнице, где покоится тело божественного и прославленного Константина [64]. Но злодеи поплатились за свое преступление; неусыпное правосудие отомстило им впоследствии: у всех, кто приложил руку к убийству василевса, было отнято имущество и, очутившись в крайней нищете, они, подлые, подло и жизнь свою закончили. Мне представляется, однако, что я уже достаточно сказал о подвигах василевса Никифора, о его жизни и гибели. Я полагаю, что те, кто слишком долго останавливается на этом предмете и чрезмерно распространяется о нем, страдают пороком любопытных сверх меры людей, которые выходят за границы описываемого и не обходят вниманием никакой мелочи. Итак, мне кажется, что пора прекратить рассказ о [Никифоре] и его деяниях и вписать по возможности деяния Иоанна, которого прозвали Цимисхием (это армянское слово в переводе на греческий язык означает "туфелька" [65]; такое прозвище было дано Иоанну, потому что он был малого роста), - пусть же не исчезают в пучине забвения дела полезные и достойные памяти.


1. "Стать добычей мисян" - старинная поговорка, означает "подвергнуться опустошению огнем и мечом" (ср. Демосфен, 18, 72; Аристотель. Риторика, 1372 в, 33). В Х в. она вдруг приобрела актуальность, так как болгары, населявшие страну древних мисян, совершали многочисленные походы против Византии. Выражение "добыча мисян" широко распространено у историков Х-XII вв.

2. Под правителем карфагенян подразумевается эмир Египта - здесь Ле& ? Диакон тоже прибегает к архаизму, называя арабов именем древнего народа. Об этом же эмире - "катархонте афров" см. примеч. 50, кн. IV.

3. По словам Лиутпранда (186), Никита был выкуплен за сумму, "много большую, чем он стоил".

4. Преклонение перед Никифором характерно и для многих других византийских авторов: блестящие победы императора как бы оправдывали все отрицательные стороны его правления. Восторженным поклонником Никифора был поэт Иоанн Геометр, посвятивший ему ряд стихотворений (Иоанн Геометр. 901 С-902 С; 910 А-911 А; 920 А-В; 927 А; 932 А-В; 934 А; 941 В).

5. Титул "архонт" являлся официальным титулом киевского князя в Византии, значение его было определено нечетко. Термин же "катархонт", используемый Львом, еще более расплывчат: так он называет и иноземцев (V, 1; IV, 8; VI, 6), и соотечественников военных (I, 3; II, 1; 11; III, 1; VII, 8) и гражданских (III, 3; 6; V, 6).

6. Это общее суждение о "варварах" широко распространено уже в поздне-античной литературе: так писали о них и Приск, и Прокопий. Оно основывалось на том, что константинопольскому двору действительно удавалось, одаривая вождей "варваров", отвлекать их от набегов на империю и направлять воинственный пыл племен, переживавших стадию военной демократии, на их соседей. Почти слово в слово со Львом поучает сына Константин Багрянородный: "Итак, знай, что все северные племена по природе своей жадны до денег, алчны и совершенно ненасытны. Их натура поэтому всего жаждет и до всего вожделеет, и не положены пределы ее влечениям; всегда ей хочется большего, и из малой пользы она желает извлечь большие выгоды" (Конст. Багр. Адм. I, 66, 14-19).

7. Значение миссии Калокира в событиях, связанных с походом Святослава на Балканы, остается во многом неясным. Вряд ли можно сомневаться, что часть населения Древней Руси еще видела в войне выгодный промысел. Однако во внешнеполитической деятельности русских князей явственно выступают вполне конкретные государственные задачи. Возможно, Святослав и независимо от миссии Калокира мог после удачных войн с хазарами стремиться к распространению своего государства на Балканы. Наконец, весьма важно, что по договорам с Константинополем, сохранявшим в то время свою силу. Древняя Русь являлась союзником империи (ср. примеч. 26, кн. IV). Тот факт, что для столь важной миссии был выбран Калокир, отражает давние связи Древней Руси с Херсоном.

8. Вряд ли прав Лев Диакон, утверждая, что Калокир сразу стал призывать Святослава к войне против империи. Согласно Скилице (288), это случилось позднее, уже при Цимисхии, что более правдоподобно. И в самом деле, Лев в своем повествовании объединил два похода Святослава в один так, что, помимо прочих недоразумений, произошло смешение целей начальной и последующей деятельности Калокира. Очень возможно, что лишь тогда, когда Калокир получил сообщение об убийстве Никифора, он решил при опоре на Святослава поднять мятеж и захватить власть. Это тем более вероятно, что Калокир, возведенный Никифором в сан патрикия, считался его приверженцем и не мог надеяться на успех своей карьеры при Цимисхии, убийце Никифора. Более убедительным представляется, что версия о начальном этапе действий Калокира, изложенная Львом, исходила от официальных кругов правительства Иоанна Цимисхня. Реальные истоки интриг Калокира следует искать в недовольстве военной аристократии по поводу расправы над Никифором и возведения на престол его убийцы; также необходимо сопоставить активность Калокира с выступлением Фок, происшедшим как раз в это время.

9. Транскрипция этого имени в форме "Сфендославос" позволяет заключить, что в то время в славянском языке сохранялись носовые гласные.

10. Сообщение Льва о численности русского войска некоторые исследователи признают преувеличением (Левченко. 1956, 259-260): трудно себе представить, как Святослав мог перевезти такое войско на лодках-однодеревках и прокормить его во время следования через голодную причерноморскую степь.

Отметим путаницу на этот счет в английской историографии: в "Истерии I Болгарского царства" С. Рансимена (1930, 201) сказано, что войско Святослава состояло из 16 тыс. От него эта ошибка перекочевала к другим исследователям (см., напр.: Браунинг. 1975, 71; Ланг. 1976, 67).

Следует, однако, иметь в виду, что уходившее в 971 г. из Болгарии русское войско, после многочисленных боев и пережитого в Доростоле голода, насчитывало все еще более 20 тыс. воинов.

11. Побратимство было знакомо каноническому праву и юридической практике в Византии (см.: Бекк. 1959, 62), но подобный союз с чужестранцем рассматривался как измена (Ш ангин. 1941, 40-41).

12. Скилица (277) относит начало похода Святослава на Болгарию к августу 11 индикта, т. е. к концу лета 968 г. (см.: Карышковский. 1952, 127, и ел.). Время года было удобно для похода: урожай в Болгарии был уже собран, и Святослав мог быть уверен, что войско будет обеспечено продовольствием.

13. Доростолум, Дористол, Дристра (совр. Силистра) - древнефракийский город на Дунае, был основной военной базой Святослава во время его кампании на Балканах.

14. Петр Болгарский, сын Симеона, правил с 927 г. В отличие от своего воинственного отца он в течение всего царствования сохранял дружественные отношения с Византией. Лев Диакон выражает Петру явное сочувствие, что, впрочем, не мешает ему именовать царя "*** - предводитель", хотя официально титул "василевс болгар" и был признан за ним в Константин неполе (ср. примеч. 23). Вскоре после кончины Петр был канонизировав болгарской церковью. Дата его смерти - 30 января - устанавливается по сохранившимся литургическим текстам; что касается года, то он точно неизвестен (Иванов. 1970, 383-385). Большинство ученых ныне принимает 970 г., а не 969.

15. Лев Диакон описывает один поход, между тем их было два: первый - в августе 968 г., второй годом позже (Скилица. 277; ПВЛ. 47-50). В промежутке Святослав вынужден был вернуться на Русь, поскольку печенеги осадили Киев - видимо, не без наущения Константинополя, стремившегося убрать из Болгарии опасного союзника. Однако в 969 г. русские снова появились на Дунае, на этот раз уже явно вопреки византийским интересам. Описанные Львом Диаконом приготовления Никифора относятся ко второму походу: император готовился не только к наступательной войне, но и к обороне столицы со стороны моря.

16. Это, несомненно, так называемые катафракты. С появлением тяжеловооруженной конницы катафрактов в среде стратиотов фактически оформилась особая социальная прослойка, впоследствии сомкнувшаяся с прониарами, а возможно, и давшая начало этой новой категории военной знати в империи (Острогорский. 1971, 11; см. также: Рубин. 1955, 264, и сл.).

17. Имеется в виду цепь, преграждавшая вход не в Босфорский пролив, а в бухту Золотой рог: башня Кентинарий находилась в северо-восточной части Константинополя, у подножия Акрополя, а башня Кастеллий - на противоположном берегу Золотого Рога, в Галате (Гийян. 1955, 88-120; Жанен. 1950, 275, 420).

18. На основании этой фразы Льва высказывались предположения, что уже при Никифоре существовал союз между Святославом и болгарами, направленный против Византии (Мутафчиев. 1931, 77-94; Карышковский. 1951,101-105). Однако из данного абзаца, стоящего в оптативном (желательном) наклонении, можно делать вывод только о предусмотрительности Никифора, которого устрашили быстрая победа Святослава и тот факт, что народные массы Болгарии не проявили особой враждебности к его войску. Никифор потерпел неудачу: он надеялся, что Святослав, разгромив Болгарию, вернется с добычей в Киев, а тот прочно укрепился на севере Болгарии и подчинил ее своему влиянию; об объединении сил болгар и Руси против Византии уже при Никифоре мы не имеем сведений.

19. Никифор предпочел вести переговоры с белгарами, потому что совместная борьба с ними против Святослава дала бы ему возможность упрочить влияние в Болгарии. Лев Диакон имеет в виду, что болгары были христианами: Болгария приняла христианство от Константинополя в 865 г.

20. Семейство Эротиков было довольно известным в Византии. Прослеживается с Х до середины XI в. Из него вышел ряд крупных столичных чиновников (Каждан. 1974, 125-126, 161).

21. Епископ эпархии Евхаиты Филофей, очевидно, был опытным дипломатом: он неоднократно возглавлял различные миссии (III, 6-7; Скилица. 310). Ср. примеч. 28, кн. III.

Датировка посольства Филофея и Никифора Эротика связана с известием о том, что болгарские невесты прибыли ко двору императора Ники-фора только незадолго до его убийства, т. е. приезд послов в Преслав можно датировать осенью 969 г. (Ср. Анастасиевич. 1932, 51-60; Карышховский. 1952, 136.) Вряд ли можно признать удачной попытку П. Мутафчиева (1931, 85, примеч. 25) и М. В. Левченко (1956, 262) отнести дату посольства к началу 968 г. Смысл этой попытки состоял в том, чтобы как-то объяснить дружеский прием, оказанный болгарскому послу в Константинополе в июне 968 г. (о чем нам известно от Лиутпранда, 185-186). Действительно, если бы в 967 г. болгаро-византийские отношения были разорваны, а к июню 968 г. восстановлены, то необходимо замирение сторон датировать 967/68 г. Но это явное насилие над источником: во-первых, Лев Диакон связывает посольство Филофея и Эротика с русским нападением на Болгарию, начавшимся лишь в августе 968 г., а во-вторых, с соглашением о династическом браке. Болгары могли замешкаться с отправкой принцесс в Константинополь, но не на полтора же года. Почести, с какими встречали при дворе в июне 968 г. болгарских послов, свидетельствуют лишь о том, что в 967 г. не было разрыва болгаро-византийских отношений.

22. Лев Диакон, духовное и придворное лицо, не мог не знать, что в Болгарии .к тому времени было широко распространено еретическое учение богомильство. Видимо, оно еще не осознавалось в Византии как опасное для церкви и для власти: ни в одном византийском источнике Х в. нет упоминаний о нем.

23. Лев Диакон упоминает "царский род", а чуть ниже - "царскую кровь" болгарских владетелей. Еще в 913 г. Симеон Болгарский силой принудил Византию признать за ним царский титул. Мирный договор 927 г. официально закрепил титул "*** - василевс болгар" за сыном Симеона Петром, но византийские авторы упоминали об этом неохотно. Лев Диакон не составляет исключения: он предпочитает называть болгарского царя "*** - вождь", "*** - князь", "*** - предводитель".

24. Сыновьям императора Романа II Василию-будущему императору Василию II Болгаробойце (976-1025) и Константину - будущему Константину VIII (1025-1028) было соответственно 13 и 10 лет. Что касается болгарских девушек, то степень их принадлежности к царскому дому неизвестна: возможно, это были дочери старшего брата Петра - Михаила.

Поскольку в международной иерархии государей, созданной Константинополем, византийскому императору не было равных, династические браки считались унизительными для империи. От них горячо предостерегал сына Константин VII (Конст. Багр. Адм. 70-76). Однако политическая конъюнктура довольно часто заставляла византийцев поступаться державной гордостью: Константин V был женат на дочери, а Юстиниан II - на сестре хазарского хагана; Петр женился на византийской принцессе Марии, внучке Романа I, а киевский князь Владимир Святославич-на сестре Василия II и Константина VIII Анне.

25. Это свидетельствует о том, что столица Болгарии Преслав не была к тому времени занята войсками Святослава. Вряд ли Святослав, покидая Болгарию, мог повсюду оставлять свои гарнизоны. Скорее его власть простиралась только на некоторые дунайские города, а с царем Болгарии Борисом II был заключен мир.

26. Арабский писатель ал-Бекри рассказывает о болгарах: "Цари их ездят на больших телегах. В углах их четыре крепкие подпоры, и к ним привешен крепкими цепями кузов, который обивается шелком. И потому не трясете" сидящий в нем так, как трясется телега" (Куник, Розен. 1878, 57).

27. Мысль о непрочности человеческого благополучия была очень распростра-нена в античной поэзии. В данном тексте Лев Диакон почти дословно воспроизводит знаменитые строки Овидия: "Все на земле как будто на тоненькой нити повисло - Грянет лишь случай какой - счастье сменится бедой". Нет оснований полагать, что Лев Диакон знал латинский язык - просто Овидиева мысль могла проникнуть в широко известные в Византии сборники разных изречений ("Пчелы").

28. Мысль древних о том, что боги завидуют человеческому счастью, странным образом соединилась у Льва с верой во всемогущество христианского бога. То образование, которое получил Лев, причудливо вплетало в христианскую догматику языческие мотивы.

29. Возгордившиеся сыновья Алоэя (Ил. V, 386; Од. XI, 305-320) От и Эфиальт сначала сковали бога Ареса, потом взобрались на Олимп, стремясь^ попасть на небо, но были сокрушены Аполлоном.

30. О Навуходоносоре упоминают все византийские хроники (см., напр.: Кедрин. I, 293, и ел.). Эти рассказы восходят к библейской книге пророка Даниила: в ней говорится об установлении Навуходоносором золотой статуи (III, 1) и о страшном падении возгордившегося царя (IV, 28-30). Нередко упоминают хронисты и о гордыне Александра Македонского.. Во время пребывания в Египте в 332 г. до н. э. Александр совершил паломничество в оазис Сива, к оракулу бога Амона, который устами жрецов объявил его своим сыном (Арриан. VII, 3, 2; Диодор. XVII, 50; Курций Руф. IV, 7, 16 и т. д.). Царь принял это провозглашение, чем вызвал-недовольство соотечественников.

31. В рассуждениях о превратности людских судеб отдельные выражения заимствованы Львом у Агафия (IV, 2).

32. Римская идеология провозглашала право Рима властвовать над другими? народами. Как видим, традиции римского "империализма" не были забыты еще и в Х в.

33. Взятие Антиохии - крупнейшая победа над арабами - датируется Яхъеиг (124-125) и Кемаль-эд-Дином 28 октября 969 г. - в ночь на 13 зул-хиджи 358 г. хиджры.

34 Согласно Скилице (273) и Зонаре (XVI, 26, 85), Никифор приказал не-предпринимать никаких военных операций против Антиохии, - может быть император считал падение города неизбежным. Но Вурца (см. примеч. 38), возможно, в надежде на добычу при взятии города штурмом, нарушил этои приказание. Никифор разгневался, и, согласно Яхъе (122), Вурца был наказан под предлогом жестокого обращения с жителями Антиохии.

35. Стратопедарх (начальник военного лагеря) - древнее название, забытое-в Византии, но воскрешенное Никифором II в качестве обозначения должности, специально созданной для патрикия Петра, ср. примеч. (Гийян. 1967, 392, 498). Должность практически дублировала функции доместика" с той лишь разницей, что была доступна евнуху. Возможно, ее введение-имело причиной начавшуюся опалу доместика Цимисхия, о которой см. ниже-(Икономидис. 1972, 334-335).

36. Патрикий Петр - военачальник, успешно воевавший против арабов и русских. Назначенный главнокомандующим против восставшего Варды Склира" был побежден и убит в битве при Липаре в 977 г. Многие исследователи (Н. Адонц, А. Грегуар, Г. Шлюмберже, И. Джурич) считают Петра побочным сыном куропалата Льва Фоки и племянником Никифора II, хотя это мнение не бесспорно (Гийян. 1967, I, 172, 446-447, 499; II, 367; Он же. 1973, 68).

37. Согласно трактату "О сшибках с неприятелем" (III, 8), таксиарх - начальник воинской части в 1000 человек. В данном случае, однако, таксиарх - командир, выполняющий особое поручение.

38. Михаил Вурца (у Яхъи - аль-Бурджи) - крупный военный и политическим деятель, выходец из Малой Азии. Принимал участие в низвержении Никифора, сделал блестящую карьеру при Цимисхии. При Василии II был назначен дукой Антиохии, получил сан магистра. В гражданских войнах занимал колеблющуюся позицию. Впоследствии Вурца командовал византийской армией, действовавшей против арабов. В сентябре 994 г. потерпел поражение от войск фатимидского халифата; в 995 г. Василий II отправил Вурцу в изгнание (Розен. 33). У города Оркистос в Западной Фригии найдена надгробная стела Михаила Бурджи. Можно полагать, что там находилось его имение, в котором он и умер (Кельдер. 1956, 75). Михаил - первый представитель известного еще в XII в. рода Вурц, давшего в XI в. пятерых полководцев (Каждая. 1974, 126, 142, 201).

39. Впервые Никифор появился под стенами Антиохии в 966 г., второй раз - в 968 г. Скилица (272) пишет о существовавшем тогда поверье: император умрет вслед за взятием Антиохии. Никифор якобы знал о нем и поэтому не велел Вурце предпринимать активных действий против города. Но Вурца взял Антиохию и подвергся опале.

40. Праздник в честь сонма бесплотных сил отмечался 8 ноября - в день архистратига Михаила.

41. В дошедшей до нас заупокойной службе по Никифору также говорится: "Из-за молитв ты возлежал не на ложе, но на земле" (Панихида. 406). 'Встречается этот мотив и в народной славянской "Повести об убиении Никифора Фоки": "Егда хотяше починути, имеше в полате своей камение остро яко и ножеве, и на том почиваше, а постела царска стояше люди ради" (Турдяну. 1976, 63).

42. Михаил Малеин (ум. 961) - крупнейший малоазийский землевладелец, дядя Никифора Фоки по женской линии, в конце жизни монах, игумен Кимин-ской лавры в Пафлагонии, приобретший особенную славу за свои аскетические подвиги. Никифор считал, по-видимому, что мантия святого спасет его от ударов судьбы (см.: Лопарев. 1897, 358-363).

43. Гавань, названная в честь Софии, жены Юстина II, находилась к западу от Вуколеонского дворца, воздвигнутого Никифором. Теперь эта местность называется Кадиргалимани (Жанен. 1950, 133-134, 223-224; 322-393).

44. Слова "*** - заклинала и слезно молила" оставлены немецким переводчиком без передачи (Лоретто. 81).

45. Вступив в конфликт с братом Никифора Львом, Цимисхии подвергся изгнанию в Халкедон. Именно с ним вошла в тайный сговор императрица Феофано. Никифора подозревали в желании обеспечить трон своему роду; ради этого он якобы вознамерился оскопить сыновей Романа (Розен. 140). Феофано решила избавиться от мужа (Скилица. 279; Зонара. XVI, 28). Подробно обо всем этом см.: Сырку. 1883; Шлюмберже. 1890, 745-756; Гийян. 1952.

46. Потеряв к Цимисхию доверие, Никифор сместил его с должности доместика схол Востока. Утверждение Льва, что Иоанн был отправлен в изгнание, более вероятно, чем сообщение Зонары, будто его назначили логофетом дрома (Гийян. 1973, 64).

47. К. Газе (Лев Диакон. 85) и Ф. Лоретто (82) толкуют это место в том смысле, что Цимисхию было запрещено появляться во дворце. Так излагает события Скилица, однако у Льва выражена другая мысль (Гляйкснер. 1962, 332).

48. Эти слова - аллюзия на Псалтырь (VII, 15).

49. Род Педиасимов прослеживается, хотя и глухо, вплоть до XII в. Все его представители принадлежали к гражданской аристократии (Каждан. 1974, 125, 151).

50. О предупредительной записке упоминает и Скилица (280), но при этом иначе рассказывает об отношении к ней Никифора.

51. Евнух Михаил, брат патрикия Никиты, был патрикием, препозитом и протовестиарием Никифора II (Гийян. 1973, 62; см. примеч. 44, кн. IV).

52. Невесты - те самые девушки царского рода, привезенные из Болгарии для брака с Василием II и Константином VIII. и В другом преломлении тот же анекдот о роли, отведенной в заговоре женщинам, мы узнаем от арабского историка Ибн-ал-Атира: "И послала она к Ибн-ал-Шмишку (Цимисхию)… и условилась с ним, что он придет к ней в одежде женской, и с ним еще несколько человек, а она скажет своему мужу, что к ней пришли в гости несколько ее родственниц" (Розен. 141). Вообще, романтический сюжет об убийстве Никифора послужил материалом не менее чем для пяти современных художественных переработок (Турдяну 1976, 54-55).

54. По догадке Р. Гийяна (1952, 122-135), заговорщики лишь высадились в Вуколеоне, а само убийство произошло в Большом дворце.

55. Известна миниатюра из Мадридской рукописи хроники Скилицы (26-2), изображающая Феофано в момент, когда она опускает Цимисхию корзину; миниатюру сопровождают такие слова: "Какое же блаженство ты испытала во время убийства? Себя пожалей - из-за своего преступления печальную долю нашла ты в поцелуях!" (Шевченко. 1969/70, 189). Подробно описывают убийство Никифора Скилица (279-281) и Зонара (XVI, 28, 89), они называют участниками убийства Михаила Вурцу, таксиарха Льва Аваланта (Лев называет его Валантом), темнокожего Феодора Аципофеодора. Последняя фраза отсутствует в немецком переводе (Лоретто. 84). С Х по XII в. известны многие представители семьи Валантов, которую арабский поэт Абу Фирас (X в.) называет одной из знатнейших в Византии (Адонц, Канар. 1936, 454).

Любопытно, что обращения к богородице появляются на византийских монетах именно с середины Х в. (Грирсон. 1982, 194).

59. Это сравнение заимствовано из Илиады (IX, 644). Здесь содержится намек на то, что Никифор так же унизил Цимисхия, как некогда Агамемнон - великого Ахилла.

60. Слово "акуфий" появляется здесь единственный раз, больше в византийской литературе оно не встречается. Видимо, происходит от арабского названия "акуф" (Грегуар. 1962, 45; Турдяну. 1976, 96-97). Экзотичность слова подтверждает сам Лев, сочтя нужным объяснить его и прервав для этого свой драматический рассказ. Никто из авторов, описывавших это убийство, не упомянул об акуфий - однако сочинитель славянской "Повести" знал это слово и даже пытался перевести его, исходя из вульгарной греческой этимологии (Турдяну. 1976, 97). Очень вероятно, что в основу славянской легенды так или иначе лег текст "Истории" Льва Диакона.

61. Дату убийства Никифора - в ночь с 10 на 11 декабря 969 г. - приводят и Скилица (279), и Яхъя (131). Продолжительность его царствования Лев Диакон исчисляет ото дня вступления Никифора в Константинополь, Зонара - ото дня провозглашения его императором в лагере у Кесарии (XVI, 28).

62. Хрисотриклин - "золотая палата", роскошный центральный зал в главном императорском дворце, где происходили торжественные приемы императором послов; имел форму восьмиугольника и венчался куполом с 16 окнами. Хрисотриклин постоянно упоминается в Книге церемоний. Подробное его описание см.: Беляев. 1891, 11-44; 1893, б-51; см. также: Жанен. 1950, 114-117.

63. В храме Святых апостолов в Константинополе находилась официальная усыпальница византийских императоров (Доуни. 37-40).

64. Константин I Великий - римский император в 306-337 г. С 325 г. - единодержавный правитель. В 330 г. перенес столицу империи в Константинополь, который и отстроил на месте древнего Византия. Он основал церковь Святых апостолов и первый был в ней похоронен.

65 Армянское *** - от персидского ***, означает "туфля". Слово *** нигде больше в византийской литературе не встречающееся, истолковано в словаре Софоклиса (1900, 770) как "человечек". В действительности же это другое армянское слово персидского происхождения, также означающее туфельку - *** (Ачарян. 1977, 629-630). В Константинополе жило много армян, и ряд армянских слов был хорошо знаком византийцам. Существует, впрочем, гипотеза и о грузинском происхождении Цимисхия (Тихая-Церетвли. 1934).

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова