Ко входуЯков Кротов. Богочеловвеческая историяПомощь
 

Яков Кротов. Богочеловеческая история. Вспомогательные материалы XIX век..

Марианна Ковальская

ДВИЖЕНИЕ    КАРБОНАРИЕВ    В    ИТАЛИИ   1808-1821 гг.

К оглавлению


Глава    1.        КАРБОНАРСКОЕ    ДВИЖЕНИЕ    в    ЮЖНОЙ    ИТАЛИИ в    ЭПОХУ    НАПОЛЕОНОВСКОГО    ГОСПОДСТВА    (1808-1815 гг.)

Много легенд сложено об истоках итальянского карбонаризма. По одной из них, родоначальником карбонариев был отец Александра Македонского -Филипп1, по другим - первых карбонариев надо искать либо в средневековой Шотландии (где преследуемые властями участники беспорядков скрывались в лесах и занимались рубкой леса и обжиганием угля; отсюда и название -карбонарии - угольщики), либо в лесных районах Германии, либо во Франции, где карбонаризм был основан королем Франциском I. Наиболее распространенная традиция связывает начало карбонаризма с именем отшельника Теобальда, создавшего карбонарскую секту в Швейцарии в XI в. и ставшего ее святым покровителем.

С многочисленными гипотезами о легендарных истоках карбонаризма можно познакомиться в работах о карбонариях, появившихся в американской печати в последние годы, в статьях Р.Дж.Рата «Карбонарии: происхождение, обряды посвящения и цели»2 и Корнеллии Шивер «Карбонарии»3.

Отдавая должное добросовестности и усердию авторов, уделивших этому вопросу столь большое внимание, мы вместе с тем не можем не согласиться с мнением итальянского историка К.Франковича, считавшего, что вопрос о том, кто был мифическим основателем секты - Франциск I или святой Теобальд, -представляет значительно меньший интерес, чем вопрос о возникновении и развитии карбонарского движения в Италии в начале XIX в.

Первые карбонарские организации появились в Южной Италии в эпоху наполеоновского владычества. На формирование карбонарского движения бесспорно оказали огромное воздействие социальные и политические сдвиги, происшедшие в Неаполитанском королевстве в период правления Жозефа Бонапарта и Иоахима Мюрата (1806-1815 гг.). Важнейшей реформой этого периода явилась так называемая реформа по упразднению феодализма. Закон от 2 августа 1806 г. провозглашал «отмену феодализма» и упразднял феодальную юрисдикцию. По этому закону все виды барщины и другие личные повинности и платежи отменялись безвозмездно. В том же 1806 г. был издан закон о разделе домениальных земель, по которому все домены (феодальные, церковные и общинные) подлежали разделу между коммунами и баронами.

На практике законы об упразднении феодализма и о разделе доменов ликвидировали феодализм прежде всего в юридическом плане, заставив баронов отказаться от судебных, личных и запретительных прав, которые, без сомнения, приносили им значительные доходы. Но эти законы практически почти не затронули собственности феодалов, которые даже были освобождены от ряда обязательств в пользу суверена, коммун и отдельных граждан, тяготевших ранее над ними, превратив, таким образом, феодальную собственность в чисго буржуазную»4.

Раздел доменов не привел и к образованию крестьянской собственности. Лишь весьма незначительная часть проданных земель (не более 7-8%) перешла во владение представителей крестьянства5. В большинстве случаев крестьянская беднота оказывалась не в состоянии обрабатывать предназначавшиеся для нее участки из-за непомерной тяжести земельных налогов и отсутствия средств для ведения самостоятельного хозяйства. Крупные собственники, преобладавшие в коммунальной администрации, а также торговцы, банкиры и высокопоставленные чиновники использовали эти обстоятельства, чтобы любыми путями завладеть землями.  Таким  образом,  от  аграрных  реформ  и  от  продажи  государством


церковных и других земель выиграла прежде всего земельная буржуазия, в руках которой сосредоточилось свыше 60% всей проданной земли; немалая доля этой земли попала в руки провинциальной буржуазии (в частности, салернитанской), которая приобрела большое экономическое значение в период правления Мюрата6.

Возникновение значительного слоя новых крупных буржуазных землевладельцев не повлекло за собой в Южной Италии коренных изменений в способах ведения хозяйства, сохранивших свой полуфеодальный характер. На этой основе оказалось возможным сближение интересов земельной буржуазии и дворянства.

Росту экономического могущества буржуазии способствовали и другие преобразования наполеоновского периода (юридические, финансовые и административные). Представители буржуазии (в особенности лица свободных профессий) привлекались в аппарат государственного управления в качестве чиновников, судей и офицеров. Это дало им возможность почувствовать свою силу, вместе с ростом которой возрастало и стремление к экономической и политической независимости и к более широкому участию в управлении страной7. Однако эффективность всех наполеоновских реформ резко снижалась для Неаполитанского королевства (как, впрочем, в еще большей мере и для остальных итальянских государств) его политической, экономической и военной зависимостью от Франции. Буржуазия остро ощущала бремя этой зависимости: необходимость содержания французской армии, невыгодные условия торговли с Францией, континентальная блокада, издержки от непрерывных войн, которые вел Наполеон. Наконец, надежды буржуазии на самостоятельную политическую деятельность и активное участие в решении судеб страны также потерпели крах.

Особенно остро страдали от тягот наполеоновского господства народные массы. Как уже отмечалось, крестьяне почти ничего не выиграли от антифеодальных реформ. Нередко они оказывались в еще большей нищете, так как лишались теперь сервитутов, которыми пользовались раньше8. О нищете неаполитанского населения, прежде всего крестьянства, свидетельствуют данные статистики Неаполитанского королевства, показывающие, что смертность населения в исследуемые годы была выше рождаемости9, крестьянские хозяйства находились в состоянии полного упадка и деградации10.

Тягчайшая земельная нужда крестьян усугублялась еще бременем рекрутских наборов, непомерными налогами и многочисленными тяготами, которые падали на плечи крестьян в связи с пребыванием в стране оккупационной армии. Так, в коммуне Сперлонга военный комендант требовал на содержание войска 540 дукатов в год, тогда как доход коммуны был всего 200 дукатов. Он избил и арестовал мэра коммуны, который отказался выплачивать такую сумму11.

Снабжение французских солдат пищей и средствами передвижения также осуществлялось за счет крестьянства. У них отбирали продукты, скот без всякой компенсации. Многие крестьяне вместе со своим скотом скрывались в горах12. «Насильственное поведение французов в Неаполе, налоги, притеснения, равнодушие, с коим нарушают все данные народу обещания, ополчают все умы, и народ повсюду восстает против них»13, - писал русский представитель при дворе Фердинанда в Палермо А.Я.Булгаков отцу 29 июля 1806 г.

Все перечисленные выше обстоятельства, порождавшие отчаянное положение крестьянства, привели к возникновению в Южной Италии в годы наполеоновского господства массового крестьянского движения, получившего название «бандитизм»14.

К сожалению, до сих пор в исторической литературе весьма распространен неверный подход к этому сложному и важному социальному явлению. Даже в


одном из самых значительных трудов по истории Италии XIX в , принадлежащем перу виднейшего историка-марксиста Дж.Канделоро, в его «Истории современной Италии», «бандитизму» посвящено лишь несколько строк, причем это движение квалифицируется как чисто уголовное, бандитское в прямом смысле этого слова Не объяснив, почему «бандитизм» (в Калабрии - М.К.) иногда принимал «огромные размеры», Канделоро отмечает, что «шайки бандитов отличались крайней жестокостью, что вызывало кровавые репрессии со стороны правительственных войск и гражданской гвардии»15.

Среди причин, породивших «бандитизм», помимо основных, уже отмеченных выше, следует отметить также деятельность эмиссаров короля Фердинанда, находившегося в Сицилии и стремившегося использовать в своих интересах все антинаполеоновские выступления.16 Известную роль в этом движении играли обычные уголовные преступники, активность которых возросла в условиях обострения массового недовольства, царившего в стране. Однако этот фактор является наименее важным.17

Главной силой, участвовавшей в движении, были «крестьяне, страдавшие от тяжести непомерных налогов и социальной несправедливости».18 Даже полиция замечала разницу между обычными ворами и южными «бандитами» В одном из полицейских документов провинции Бари говорилось «Они не выглядят простыми ворами, так как их вдохновляют совсем другие цели».19 О причинах, толкавших крестьян на борьбу, лучше всего сказали они сами «Мы вступили (в борьбу - М.К.), потому что нам больше невмоготу, нас толкнула на это крайняя нищета».

О непосредственной связи революционных настроений крестьян с материальными условиями их жизни говорит следующее обстоятельство: из трех провинций Апулии «бандитизм» был сильнее всего развит в Капитанате, где нищета и голод среди крестьянского населения достигли особенно вопиющих размеров. Много «бандитов» было и в провинции Терра д'Отранто, где почти полностью сохранилось господство баронов, значительно меньше их оказалось в Бари, так как там земельная собственность в результате антифеодальных законов была сильно раздроблена.

Естественно, что с «бандитскими» отрядами, которые были неразрывно связаны с местным сельским населением, справиться было очень трудно даже самым прославленным французским офицерам. Один из них, полковник Жанти, признавал: «У нас не было ни одного маневра, о котором не были бы предупреждены бандиты. У них связи повсюду. А нам... не удалось найти ни одного шпиона... Отряды бандитов - это стоголовые гидры. Разгромленные в одном месте, они рассеиваются и неожиданно нападают в другом»21.

Первые выступления «бандитских» отрядов относятся к 1806 г. Они действовали, главным образом, в Калабрии, области, которая и впоследствии была центром «бандитизма». Одним из самых популярных вождей в тот период был Микеле Пецца, прозванный Фра Дьяволо. Расправиться с этими отрядами правительству удалось лишь в 1808 г.22 Но в том же году движение возродилось вновь и в последующие годы распространялось все шире.

О широком размахе деятельности «бандитов» в 1809-1810 гг. мы узнаем из свидетельств современников, принадлежавших к самым различным кругам. Так, Де Никола осенью 1809 г. записывает в дневнике, что число участников движения составляло, по разным сведениям, от 10 до 70 тыс. человек. Он пишет об их ненависти к «французским угнетателям».24

С сочувствием отзывается о «бандитах» английский офицер Элмхирст, находившийся в Калабрии в 1809- 1810 гг. «Тирания и жестокость (французов. -М.К.) явились причиной появления бандитов, - замечает он, - и теперь эти же моменты способствуют увеличению их численности»25.


Особый интерес представляет рассказ о «бандитском» движении в 1810 г., содержавшийся в донесении сотрудника русской миссии в Неаполе К.Х.Бенкендорфа. Вслед за Калабрией, отмечает он, движение охватило Апулию, Абруццы, провинции Базиликата и Салерно. «Большая часть территории этих провинций, житниц страны, осталась в этом году необработанной. Армия и враг довершили разорение, истребив и предав огню все, что было возможно..., так что даже Неаполю угрожает голод...» Говоря о размахе движения, Бенкендорф сообщал: «Эти отряды, в просторечии называемые бандитскими, достигают по всему королевству численности более 20 тыс. человек; основное руководящее ядро этих сил, находящееся в Калабрии, состоит из 4-8 тыс. горцев - жителей этой воинственной области, в которой большая часть населения никогда не была покорена. К ним следует прибавить 5-6 тыс. солдат, дезертировавших из армии с оружием и снаряжением во время последней экспедиции. В восставших провинциях, расположенных близ Неаполя, недовольные и несчастные есть во всех классах, но большинство - крестьяне... Душой восстания вообще являются монахи и священники, пострадавшие от секуляризации...»26

П.Пьери в недавно опубликованном исследовании по военной истории Рисорджименто упоминает о не менее 20 тыс. человек, «скрывавшихся в лесах»27. По-видимому, эта цифра является наиболее достоверной.

Как отмечает Лукарелли, в Апулии, Молизе, Лукании и Принципатах на протяжении 1809-1810 гг. действовало 70 отрядов, каждый по 100 и более человек.

Отряд «короля Базиликаты» Доменико Рицци насчитывал около 300 человек. В Апулии с 1806 по 1811 г. действовал отряд «короля Апулии» Гаэтано Меомартино ди Челенца (по прозвищу «Вардарелли»), отважные операции которого привлекали внимание всей Европы28. Отряд Вардарелли препятствовал сбору налогов и рекрутским наборам, сжигал ведомости коммунальной администрации и списки налогоплательщиков, безжалостно грабил землевладельцев, вместе с тем оказывая помощь низшим классам, задавленным бесправием и нищетой.

Характерным для «бандитизма» тех лет было выступление 19 марта 1809 г. в местечке Сантерамо (провинция Трани). В этот день отряд крестьян и испольщиков, вооруженных саблями, ружьями, мотыгами, топорами и дубинами, вторгся в Сантерамо и начал грабить и уничтожать дома самых богатых жителей, которые в страхе бежали из города. Повстанцы создали временное правительство и выставили часовых у городских ворот. Но 22 марта подошел французский отряд, жестоко расправившийся с повстанцами. Нищее население города должно было выплатить штраф в 25 тыс. дукатов. Однако уже через месяц в этом районе

появились новые очаги движения   .

В конце 1809 г. Мюрат начал истребительную войну против «бандитских» отрядов. Суровые меры карали не только «бандитов», но и тех, кто их укрывал. Эта война, продолжавшаяся около двух лет, привела в конце 1811 г. к истреблению почти всех вождей и к разгону отрядов, которые, по выражению Мюрата, «доблестно сражались». Особой жестокостью в тот период прославился генерал Манэ30.

Кровавые расправы с участниками движения временно приостановили рост «бандитизма». Однако после относительного затишья к концу 1813 г. «бандитизм» вновь начал расти и шириться и достиг огромного размаха в эпоху Реставрации.

*    *    *

Жестокие расправы правительства с «бандитами», распространявшиеся на население целых коммун, наносили большой урон экономике королевства, препятствовали развитию торговли и т.п. Представители буржуазии, даже новые


земельные собственники, интересы которых, разумеется, задевало это движение, осуждали методы борьбы правительства с ним. Некоторые лица из местной администрации (в составе которой преобладала буржуазия) задумывались над истинными причинами «бандитизма» и пытались предпринять шаги, чтобы ликвидировать эти причины. Так, в провинции Калабрия Читериоре, интендантом которой с 1807 г. был Пьер Жозеф Брио31, местные власти решительно выступали против бесчинств французских войск, стремились уменьшить поборы и налоги и т.п.32

Среди представителей буржуазии некоторые даже зступали в контакт с «бандитами», а подчас и становились во главе их отрядов. Так, в донесении К.Бенкендорфа из Неаполя, относящемся к июню 1811 г., сообщалось о заговоре, раскрытом в районе г.Кьети, «в котором участвовало несколько сот крестьян, возглавляемых большой группой мелких землевладельцев (вероятно, имелись в виду новые буржуазные собственники земли. - М.К.) г.Кьети, которые намеревались перебить всю администрацию этого района и захватить урожай вблизи Пескары на Адриатическом побережье»33.

По-видимому, между крестьянскими отрядами и первыми карбонарскими организациями, состоявшими преимущественно из представителей буржуазии, существовали известные связи. Не случайно одной из целей карательной экспедиции генерала Манэ в Калабрию в 1810-1811 гг. было также уничтожение карбонариев34. По распоряжению Манэ были казнены захваченные им руководители ряда вент. В частности, смертной казни в Козенце был предан великий мастер тамошней венты Капобьянко, который возглавлял «бандитский» отряд35.

Упадок сельского хозяйства, в большой мере усугублявшийся борьбой с «бандитизомом», обострял недовольство буржуазии существующим порядком.

В условиях сурового полицейского режима, установленного Мюратом (показательно, что самой влиятельной фигурой в правительстве был министр полиции Саличети), передовые группы буржуазии могли вести борьбу за политические права и национальную независимость только в рамках тайных обществ, которые начали в те годы появляться в Южной Италии.

Вопрос о возникновении в Италии карбонаризма неразрывно связан с проблемой воздействия на Италию Великой Французской революции 1789-1794 гг. «...Все развитие всего цивилизованного человечества во всем XIX веке - все исходит от великой французской революции, все ей обязано»36, - писал В.И.Ленин. Особенно сильный отклик французские революционные идеи и сама практика революции должны были вызвать в соседней Италии.

Говоря о значении Французской революции и наполеоновских войн для Италии, Грамши отмечал, что «эти события втягивают в сферу политических и национальных интересов мелкую буржуазию и низшие слои интеллигенции, дают им известный военный опыт и создают известное число офицеров итальянцев»37. Он неоднократно возвращался к вопросу о связи истоков Рисорджименто с Французской революцией и указывал, что «в XVIII веке как внутри Италии, так и вне ее возникают и становятся устойчивыми объективные условия, международные и национальные, которые придают задаче создания национального единства исторически конкретный характер, т.е. делают его не только возможным, но и необходимым; но, конечно, только после 1789 г. эту задачу начинают осознавать группы граждан, готовых на борьбу и на жертвы. Таким образом, Французская революция представляет собой одно из тех европейских событий, которые в наибольшей степени способствуют углублению уже начавшегося «подспудного» движения, укрепляя благоприятные условия самого   движения   (объективные   и   субъективные)   и   действуя   как   элемент,


сплачивающий и централизующий вокруг себя силы, распыленные по всему полуострову»   .

Воздействие Французской революции непосредственно сказалось на республиканском движении в Неаполитанском королевстве, достигшем своей высшей точки во время неаполитанской революции 1799 г. Именно деятели этой революции, вернувшиеся после восстановления власти Наполеона из эмиграции (из Швейцарии, Франции и Германии) на родину, и явились основными кадрами первых карбонарских вент. Об этом говорят многочисленные свидетельства современников и данные, приведенные в трудах историков. Участники революции 1799 г. были первыми членами вент в округе Нола (провинция Терра ди Лаворо). Это - врач Антонио Меркольяно и мясник Винченцо Д'Алессандро39. Большинство членов первых карбонарских вент в провинции Капитаната активно участвовали в республиканском движении конца XVIII в. Среди них был, в частности, один из видных деятелей революции 1799 г.Гаэтано Родино40. С деятелями Партенопейской республики связывала возникновение карбонаризма парижская «Газетт де Франс» (номер от 25 апреля 1821 г.)41.

Связь карбонаризма с демократическими революционными традициями 1799 г. отмечал Павел Ган в записке «О тайных обществах в Италии»42.

Сами карбонарии усматривали истоки своего движения в событиях 1799 г. «Наше политическое возрождение началось в 1799 г., - говорилось в карбонарском кодексе, изданном в Лондоне в 1820 г., - ибо именно тогда были заложены подлинные и прочные основы свободы отечества...»43

*    *    *

Точную дату и место возникновения первой карбонарской венты установить трудно. На этот счет существует несколько различных версий. Одна из них относит появление карбонариев даже к 1805 г.: эта дата называется в письме, обнаруженном А.Лукарелли в Неаполитанском государственном архиве. Там упоминается некий Дж.Метта, который «в 1805 г. был первым из тех, кто распространял яд карбонарской секты»44. Тот же Лукарелли на основании тщательного изучения местных архивов относит возникновение первых вент в Апулии (провинции Бари и Терра д'Отранто) к 1806-1807 гг.45 О том, что именно в провинции Терра д'Отранто появились первые венты, сообщает и Дж.Лети46, не указывая, однако, точной даты их основания (от 1807 до 1810 г.)47.

Некоторые историки считают исходным для карбонаризма 1806 год. Так, эту дату указывает Дж.Парди48, ссылаясь на ряд источников, в частности на коллекцию информатора тосканской полиции Дж.Вальтанколи. К тому же году относит появление карбонарских вент и О.Дито, обнаруживший в архиве г.Козенцы в протоколах военно-полевого суда, относящихся к 1806 г., подписи офицеров с условными знаками учеников и мастеров карбонариев49.

В документах итальянских тайных обществ, опубликованных в книге «Воспоминания о тайных обществах в Южной Италии, особенно о карбонариях»50, дата возникновения карбонаризма отнесена к 1807 г. ДжВерти, а также и ряд других исследователей51, склоняется как к наиболее вероятным датам к 1807-1808 гг.52

По-видимому, окончательно решить вопрос о точной дате появления первых вент в Южной Италии на основании имеющихся скудных данных невозможно. Однако, на наш взгляд, допустимо принять за исходный момент зарождения карбонаризма 1807-1808 гг., к которым склоняется большинство современников и исследователей. Действительно, именно тогда по всей Европе, порабощенной Наполеоном, поднимается волна национально-освободительного движения. Весной 1808 г. вспыхнула народная война в Испании. Вслед за этим антинаполеоновское   движение    развернулось   в    Германии,    в   Австрии,    на


на Апеннинском полуострове. Превращение справедливых национальных войн революционной Франции в завоевательные породило, как указывал В.И.Ленин, «в свою очередь национально-освободительные войны против империализма Наполеона»53.

На гребне волны антинаполеоновского движения в Европе и возникают первые тайные организации, призванные возглавить это движение. В 1808 г. было создано немецкое тайное общество «Тугенбунд». Вероятно, тогда же появились и в Италии первые карбонарии.

Итак, карбонарские организации в Неаполитанском королевстве возникли на основе ранее существовавшего здесь патриотического движения. Вместе с тем немалую роль в создании первых вент сыграли и французские офицеры - бывшие якобинцы, оказавшиеся в Южной Италии54.

Так, профессор риторики, ярый республиканец якобинец Пьер Жозеф Врио был назначен в 1806 г. по распоряжению Жозефа Бонапарта сначала интендантом провинции Абруццо Читериоре (в г.Кьети), а затем в июле 1807 г. -интендантом Калабрии Читериоре (в г. Козенца). В обеих этих провинциях он оказывал самую деятельную поддержку итальянским патриотам, боровшимся за независимость страны55. Гипотеза о том, что он явился одним из основателей первых карбонарских вент в Калабрии, является вполне правдоподобной. Возникшие венты действительно широко использовали ритуал и символику «братства добрых кузенов-угольщиков» французской провинции Франш-Конте, к которому принадлежал Врио, хотя по своему содержанию их деятельность имела весьма мало общего с деятельностью этого братства.

Если о возникновении карбонарских организаций в Южной Италии в 1807-1810 гг. и их создателях мы знаем крайне мало, то данных, относящихся к концу 1811-1813 гг., значительно больше.

Так, известно, что в конце 1811 г. в Калабрии было создано несколько вент: Габриэле де Готти создал венту в Альтилии, две венты возникло в Козенце. Между 1811 и 1813 гг. была создана еще одна вента в Козенце, несколько вент в Априльяно. В 1812-1813 гг. в Апу-лии появились венты в Барлетте, в Альтамуре и в Анд-рии, где среди членов венты «Последователи Конклида» был, например, хирург Лука Валенцано, который одновременно являлся великим мастером венты «Сыновья Спарты», созданной тогда же в Бурбонском кавалерийском полку. В Абруццах и Кампанье движение карбонариев начало разворачиваться в 1813 г.56

Некоторые историки связывали вопрос о появлении карбонарского движения в Италии с влиянием различных внешних сил. Отвергая версию о решающей роли французов, А.Оттолини57 и Дж.Парди58, например, приписывали эту роль англичанам.

Подобные утверждения, вероятно, были связаны с тем, что англичане, стремясь укрепить свои позиции в Южной Италии, прежде всего в Сицилии, в противовес французам пытались опереться на карбонариев и поддерживали их антинаполеоновскую борьбу. Одной из мер, рассчитанной на привлечение либерально настроенных кругов на сторону Англии, явилось дарование в 1812 г. конституции Сицилии - по образцу английской, весьма неохотно осуществленное королем Фердинандом под давлением Англии (в лице полномочного посла и командующего британскими войсками в Средиземноморье лорда Вильяма Бентинка)59.


Действия англичан находили известный отклик среди карбонариев, о чем свидетельствует опубликованный Сент-Эдмом проект декрета, представленный в 1813 г. карбонариями английскому правительству. По этому проекту Италия должна была превратиться в единую конституционную монархию во главе с императором, которым мог стать по воле народа либо представитель Неаполя, либо Сардинии, либо один из английских принцев60.

Исследования последних лет, в особенности работа Дж.Росселли61, показали, что интерес Англии к карбонариям и помощь, им оказанная, были значительно меньше, чем это считалось раньше. Об истинных настроениях английского правительства красноречиво говорит отзыв Медичи о министре иностранных дел Каслри, содержащийся в его письме королю Фердинанду от 21 сентября 1814 г., т.е. накануне открытия Венского конгресса. «...Что самое удивительное, - отмечал Медичи, - так это его высказывания против конституций. С австрийским императором его связывают настолько близкие отношения, что тот в присутствии многих лиц сказал как-то, что если бы Меттерних вдруг умер накануне конгресса, то он бы передал свои верительные грамоты Каслри»62.

Представление о том, что карбонаризм был создан Бурбонами, было широко распространено в Неаполитанском королевстве в исследуемую эпоху. Эта точка зрения выражена в труде графа Григория Орлова, где ут верждалось, что карбонарская секта была основана эмиссарами неаполитанской королевы Марии-Каролины63. По-видимому, эта точка зрения была основана на заигрывании с карбонариями бурбонских агентов, особенно активизировавшихся в последние годы наполеоновского господства.

Карбонарские выступления в Абруццах и Калабрии проходили в 1814 г. под лозунгом восстановления власти Фердинанда и провозглашения конституции64. Туманные обещания короля и его министра Медичи дать стране после реставрации «систему гарантий» карбонарии воспринимали как обещание провозгласить конституцию   .

Непосредственно связанными с бурбонским правительством были планы антимюратистского восстания, задуманного князем Молитернобб. Детальный отчет о его деятельности содержался в донесениях и документах, присланных русским представителем в Неаполе П.Я.Убри67. Поскольку Молитерно, «старому республиканцу и врагу Наполеона»68, был закрыт доступ в Неаполь, он в начале июля 1814 г. обосновался в Риме и начал осуществление своего замысла. Прежде всего, он постарался привлечь к себе максимальное число сторонников в Неаполитанском королевстве. «В самом деле,— говорилось в секретной записке министерства полиции Неаполитанского королевства,— многие жители Абруцц, недовольные своим правительством, вступили в секту карбонариев к Молитерно...» Он «поспешил установить связи с бандитами в районах, прилегавших к Неаполю и к Папскому государству. План его действий сводился к тому, чтобы, переправившись мелкими отрядами без оружия (оружие было частично закуплено им в Риме, а частично собрано «бандитами» и хранилось ряде пунктов Абруцц) через пограничный г.Кьети в Абруццы, захватить форт Аквила и Пескару, а затем распространить пламя восстания... на все Неаполитан­ское королевство». Молитерно внушал своим сторонникам, что «король Фердинанд готов провозгласить конституцию Неаполитанского королевства, основанную на либеральных принципах карбонариев». Кроме того, в секретной записке указывалось, что Молитерно намеревался обратиться за помощью к Англии69. Планы Молитерно стали известны правительству Мюрата, и поэтому их осуществление было сорвано. В сентябре Молитерно покинул Рим и обосновался, как полагали, в Тоскане70.


В этом неудавшемся заговоре наиболее интересным представляется стремление Молитерно привлечь сторонников, играя на широко распространенных среди карбонариев иллюзиях относительно либеральных обещаний бурбонского короля.

*    *    *

Деятельность слабых и разрозренных карбонарских вент до 1813 г. не могла внушать большой тревоги Мюрату. Провал наполеоновского похода в Россию в

1812 г. (в котором, как известно, участвовал Мюрат), положивший начало кризису

власти Наполеона, явился, по выражению Ф.Энгельса, «сигналом к всеобщему

восстанию против французского владычества на Западе»71.

Именно к 1813 г. относятся данные о росте численности членов карбонарских вент, широко распространившихся по стране. Так, Луцио отмечает, что в январе

1813 г. в Неаполе было не менее 140 вент, в которых состояло около 40 тыс.

карбонариев72.

«Говорят, что секта карбонариев в Абруццах достигает 60 тыс. человек»73, — отмечает в апреле 1814 г. Де Никола. Позднее, в том же году, он записывает: «Союз карбонариев широко распространился и охватывает все слои населения»74. В 1814 г. наполеоновский генерал Дж.Россетти заявлял, что «сегодня нет ни одной деревни в королевстве, которая не имела бы своей венты. Карбонаризм растет с каждым днем самым устрашающим образом»75.

Хотя в приведенных выше данных численность карбонариев скорее всего сильно преувеличена, все же бесспорно, что с 1813—1814 гг. карбонарское движение начало превращаться в массовое.

Размах карбонарского движения пугает возвратившегося в Неаполь после кампании 1812—1813 гг. Мюрата. В приказе, направленном генеральному наместнику Эйме, он писал, что считает себя покровителем масонов, но «не желает мириться с существованием карбонарских лож, состоящих из людей без морали, без веры и являющихся, наконец, врагами правительства и родины»76.

Мюрат пытается лично следить за действиями каждой венты, каждого карбонария. Так, 6 июля 1813 г он сообщает министру полиции: «Мне стало известно, что некто по прозвищу Априле основал ложу карбонариев... в доме Леопардо де Лука и что сегодня там будет собрание. Постарайтесь узнать, что там будет происходить. Говорят также, что вчера там был принят в члены венты некто по прозвищу Милиардо»77.

Несмотря на то, что правительство засылало в венты множество полицейских агентов78, карбонарии активно готовились к революционным выступлениям. 4 июля 1813 г. Мюрат писал Наполеону, что в королевстве царит «всеобщее недовольство и брожение умов. Многие пылкие люди выдвигают проекты провозглашения республики и независимости»79.

Осенью 1813 г. произошло первое крупное выступление карбонариев в Калабрии. 12 сентября высокая вента г.Козенцы отправила секретный циркуляр с призывом к восстанию во все венты провинции. В этом документе выражалась уверенность в том, что все карбонарии примут участие в заговоре. Однако конкретных лозунгов движения в циркуляре, по-видимому, не было. Судя по отрывкам, приведенным Дито, в нем содержались лишь общие риторические заявления о том, что «огонь достаточно разгорается. - Великий день прибли-

ЯП

жается, и мы должны сделать его самым прекрасным и самым счастливым...» Дито и Канделоро81 отмечают, что главным требованием этого движения, как и последовавших за ним в 1814 г., было требование конституции. Среди активных участников заговора были преподаватели королевского колледжа Козенцы: ректор Клаузи, его заместитель Ле Пьяне, Никола Верга и Франческо Саверио Марини82.


Практически движение в Калабрии вылилось в серию изолированных, почти не связанных друг с другом вспышек, подавленных генералом Манэ.

В марте 1814 г. вспыхнуло карбонарское восстание в Абруццах. «Абруццы охвачены восстанием, — писал Де Никола в апреле. — Многочисленные повстанцы (около 8 тыс. человек) осуществляют набеги на провинцию, сжигают налоговые книги и рекрутские описки, распространяют прокламации, призывая всех дезертиров присоединяться к ним; они объявляют населению, что избавляют его от тяжелого гнета правительства... Восстание было поднято членами клубов, которые называют себя карбонариями. Говорят, что туда отправляются вой­ска...»83 Решение об этом восстании было принято 19 марта в г.Кастелламаре на собрании 19 представителей карбонариев Абруцц. В ряде городов (Сант Анджелло, Пенне и др.) в результате восстания были созданы временные правительства84. Над городской башней Сант Анджело впервые в истории карбонаризма развевалось красно-черно-голубое карбонарское знамя85. В некоторых районах восставшие провозглашали конституционную монархию Фердинанда IV, в других местах — республику86. И на этот раз восстание оказалось плохо подготовленным. Единого руководства не было. Население, как правило, оставалось безучастным. В апреле 1814 г. движение было жестоко подавлено войсками во главе с французским генералом Монтиньи. Вместе с тем ярким свидетельством непрочности режима Мюрата служили слова генерала Флорестана Пепе (одного из будущих деятелей неаполитанской революции 1820—1821 гг., участвовавшего в этой карательной экспедиции), обращенные к некоторым заговорщикам: «Если революция охватит все Абруццы, — заявил Пепе, — я с моей армией присоединюсь к вам»87. После восстания в Абруццах Мюрат издал в апреле 1814 г. декрет о запрещении союза карбонариев и преследовании вент88.

Однако Мюрат понимал, что одними репрессиями успокоить страну не удастся, что необходимы либеральные преобразования. В мае 1814 г. он отдал распоряжение создать комиссию из наиболее просвещенных людей для подготовки проекта конституции. Такой проект был создан, но конституция тогда не была провозглашена89.

К концу своего правления, в 1815 г., Мюрат предпринял попытки привлечь карбонариев на свою сторону. В этом направлении на него оказывали влияние и некоторые его приближенные. Так, генерал Дж.Россетти, занимавший в то время пост военного губернатора Неаполя, в секретном докладе о карбонаризме рекомендовал Мюрату не преследовать это движение, а взять его под свое покровительство. «Я думаю, — писал он, — что преследование карбонариев было бы неразумным и опасным..., так как эта секта может стать враждебной и грозной силой»90. Многие сторонники Мюрата вступили в этот период в карбонарии, а сам Мюрат провозгласил себя их покровителем91. Министра полиции Магеллу Мюрат отправил к карбонариям Папского государства, для того чтобы привлечь их на свою сторону. Однако карбонарии, помнившие о недавних жестоких расправах с ними, продолжали относиться к Мюрату с недоверием и враждебностью. Лишь небольшая часть их пошла за ним.

Непопулярность Мюрата и среди карбонариев, и среди широких масс населения ярко обнаружилась при его попытке отстоять свою власть после крушения Наполеона. Воспользовавшись возвращением Наполеона в Париж, Мюрат в марте 1815 г. объявил войну Австрии. Вступив в Романью, он обратился из Римини ко всем итальянцам с прокламацией, призывая их присоединиться к нему для борьбы за независимую, единую, конституционную Италию. 12 мая в Пескаре была провозглашена конституция, но было слишком поздно93.


В архиве провинции Бари хранятся обращения Магеллы к интенданту этой провинции в дни войны, начатой Мюратом. «Судьба Италии — в наших руках», — писал Магелла. Одно из последних обращений его заканчивалось призывами: «Конституция, национальная независимость, возрождение всей Италии»94.

Несмотря на то что цели, выдвинутые Мюратом, все настойчивее звучали и в требованиях карбонариев и других итальянских тайных обществ, его призывы не нашли широкого отклика. После ряда поражений Мюрат убедился в бесполезности продолжения войны и в мае 1815 г. капитулировал. Через несколько месяцев — в октябре 1815 г. — он предпринял последнюю, уже совершенно безнадежную, попытку завоевать Неаполитанское королевство, но был захвачен в плен войсками Фердинанда и вскоре расстрелян95.

Конечно, не только и не столько непопулярностью Мюрата среди неаполитанского населения следует объяснять неудачу его попытки организовать национальную войну. Наряду с неблагоприятными для Мюрата внешними обстоятельствами (окончательное поражение Наполеона, сила австрийской армии, выступавшей против Мюрата, и угроза англо-бурбонской армии Бентинка с тыла) решающую роль сыграла также незрелость патриотического итальянского движения, в первую очередь карбонарского. Отсутствие четкой политической программы и необходимого руководства, широко распространенные надежды на реформаторскую деятельность Бурбонов - все это не только послужило причиной крушения карбонарских антимюратистских заговоров, но и оказало существенное

влияние на провал попытки Мюрата организовать национальную войну.

* * *

Несмотря на отмеченные выше слабости, карбонарское движение в эпоху начавшегося крушения наполеоновской власти неуклонно росло и ширилось. К 1814-1815 гг. оно перешагнуло границы Южной Италии и распространилось по всему Апеннинскому полуострову.

Многое сближало карбонариев Папского государства и Неаполитанского королевства. Немаловажным фактором, определявшим сходство, было их географическое соседство. Самим своим возникновением карбонарские организации Папского государства были обязаны неаполитанским карбонариям. Первые карбонарские венты возникли в Папском государстве в области Марке в конце 1813 г., когда там (с ноября 1813 г.) находились неаполитанские войска Мюрата96. В 1814-1815 гг. карбонарские организации распространились почти по всем папским провинциям, причем наибольшее число их сторонников было в Романье. Однако о деятельности этих первых карбонарских организаций не известно почти ничего, за исключением того, что их главной целью, как и неаполитанцев, была национальная независимость, освобождение от наполеоновского гнета   .

О первых карбонариях Северной Италии известно также крайне мало. Карбонарская организация существовала в Милане уже в 1811 г. Об этом можно судить на основании показаний на карбонарском процессе в Марке в 1817 г. Чезаре Джакомини: он был принят в 1811 г. в карбонарии в Милане на собрании, где присутствовало 150-200 человек98. В Ломбардо-Венецианской области, как и в Южной Италии, карбонарское движение начиналось под лозунгом антинаполеоновской борьбы.


Если первые шаги карбонариев почти не оставили следа в документах, то

размах массовой  борьбы жителей этой области  в  1814  г.  получил  широкое

отражение в литературе. Особенно громко и настойчиво зазвучали требования

национальной независимости и конституции в дни, когда власть Наполеона была

свергнута, а дальнейшая судьба Ломбардо-Венецианской области еще не была

решена. Накануне Венского конгресса в Венеции, например, вывешивалась на

стенах домов,  распространялась в общественных местах листовка,  где были

такие    слова:    «Сограждане!    Жители    Венеции!    Наступила    эпоха    нашего

возрождения... Венеция должна быть свободна...» Авторы листовки требовали от

союзных монархов, которым предстояло решить их судьбу, «независимости и

чч создания конституционного правительства...»

В Милане 20 апреля 1814 г. вспыхнуло народное восстание (которое благодаря его размаху некоторые авторы склонны даже называть революцией ), вызванное намерением сохранить королевскую власть в руках верного Наполеону Евгения Богарне. Лозунги «Родина и независимость! Не Евгений! Не вице-король! Не французы!» раздавались повсюду. В тот день толпа растерзала ненавистного городским низам министра финансов Я.Эрину101. О причастности к миланским событиям карбонариев ничего не известно. Больше того, Рат, например, полагает, что тайные общества вообще не были связаны с этим движением

Объективно миланское восстание сыграло на руку Австрии, расчистив ей путь в Ломбардию. В конце апреля в Милан вошли австрийские войска. Решением Венского конгресса власть Австрии над Ломбардией была узаконена окончательно.

  1. G. De Castro. II mondo segreto, vol.1-9. Milano, 1864, vol.8, p.25.
  2. J.Rath. The carboneri: their origins, initiation rites and aims. «American historical review», 1964, № 2, p.359-370.
  3. C.Shiver. The carbonari. «Social science» (Winfield), № 4, p.234-250.
  4. Дж.Канделоро История современной Италии, т.1 М, 1958. стр.405.
  5. P.Villani. La vendita dei beni dello Stato nel Regno di Napoli (1806-1815). Milano, 1964, p.201.
  6. Ibid., p.202-203.
  7. Дж.Канделоро. Указ.соч., т.1, стр.409.
  8. Дж.Берти. Демократы и социалисты в период Рисорджименто. М., 1965, стр.171; G.Quazza. La lotta sociale nel Risorgimento. Torino, 1951, p.25-29; G. de Rugglero. II pensiero politico meri-dionale nei secoli XVIII e XIX. 2 ed. Ban, 1946, p.224.
  9. A.Valente. Gioacchino Murate I'ltalia meridionale. Torino, 1965, p.5-8.
  1. B.Farolji. L'ltalia nell'eta napoleonica. - «Studi storici» 1969, № 2, p.357-360.
  2. A.Valente. Op.cit., p.40-41.
  3. U.Caldora. Calabria napoleonica (1806-1815). Napoli, 1960, p.93-99.
  4. «Русский архив», 1899, № 2, стр.175.

14   Исследованию социальных корней и характера «бандитизма» на Юге Италии (названного им

«политическим бандитизмом») посвятил свои работы А.Лукарелли (A.Lucarelli. II brigantaggio politico del

Mezzogiorno d'ltalia. Bari, 1942; idem. La Puglia nel Risorgimento, vol.l-4.Trani, 1951).

15 Дж.Канделоро Указ.соч., т.1, стр.394.


  1. 0 связи «бандитов» с королевским двором в Палермо писал в своем дневнике Карло Де Никола (С. De Nicola Diano napole tano, 1798-1825. pt.2 Napoli, 1906, p.401). Дневник К Де Никола, неаполитанского адвоката, ученика М.Пагано представляет собой ценнейший источник по истории Неаполитанского королев ства первой четверти XIX в Оставаясь в стороне от событий, автор весьма тщательно - день за днем, месяц за месяцем -записывал все что привлекло его внимание.
  2. A.Lepre. Stona del Mezzogiorno nel Risorgimento Roma, 1969, p.113.
  3. A.Lucarelli. La Puglia , vol.3, p.161.
  4. Ibid , p.167.
  5. Ibid , p.l6l.
  6. A. Lucarelli. La Puglia..., vol.3, p.174.
  7. A. Fugier. Napoleon et I'ltalie. Paris, 1947, p.218-219.
  8. С De Nicola. Op.cit., pt 2, p.401-403; A Lepre. Op.cit, p.117.
  9. С De Nicola. Op.cit., p.403, 496.
  10. P.J.EImhirst. Occurrences during a six months residence in the province of Calabria Ulteriore in the Kingdom of Naples in the years 1809, 1810. London, 1819, p.66-67, 147.
  11. АВПР. Канцелярия, 1810, д.8285, лл.45-45 об.
  12. P.Pieri. Storia militare del Risorgimento. Guerre e insurreziohi. Torino, 1962, p.17.
  13. О нем писал, в частности, и Г.Орлов (G.Orloff. Memoires histo litteraires sur lie Royaume de Naples, t.2. Paris, loly, р.луЗ).
  14. A.Lucarelli. La Puglia..., vol.3, p.174-190.
  15. Об истреблении 4 тыс. крестьян, замешанных в движении или подозреваемых в связях с «бандитами», с неодобрением отзывался К.Бенкендорф (АВПР, ф. Канцелярия, 1811, д.8288, лл.28 об.29). «С ужасом говорят о том, что генерал Манэ, который отправился в Калабрию для борьбы с бандитами, расстрелял в течение двух месяцев около 6700 человек, посеяв среди населения страх и отчаянием - записал 22 апреля 1811 г. в дневнике Де Никола (С. De Nicola. Op.cit., pt.2, p.558).
  16. Подробнее о нем см. ниже.
  17. U.Caldora. Op.cit., р.56-57.
  18. АВПР. Ф. Канцелярия, 1811, д.8288, л.41.
  19. A.Ottolini. La carboneria dattle origini ai primi tentativi insurrezionali (1797-1817). Modena, 1936, p.54-55.
  20. P.Johnston. Napoleonic empire in Southern Italy and the ris ot the secret societies, vol.1. London, 1904, p.252.
  21. В.И.Ленин. Полн.собр.соч., т.37, стр.447.
  22. А.Грамши. Избранные произведения в трех томах, т.З М, 1959, стр.310.
  23. Там же, стр.318-319.
  24. M.Manfredi. Luigi Minichini е la carboneria a Nola. Firenze, 1932, p.10.
  25. A.Lucarelli. La Puglia..., vol.4, p.92.

41   M.Saint-Edme. Constitution et organisation des carbonari du documents exacts sur tout ce qui concerne

I'existence, I'origine et le butJe cette societe. Paris. 1821. d.36-40.

  1. АВПР, ф. Канцелярия, 1822, д. 4581, л. 6.
  2. Дж. Берти. Указ. соч., стр.168.
  3. A.Lucarelli. La Puglia..., vol.3, p.249.
  4. Ibid., p.248.
  5. J.Leti. Charbonnnerie et maconnerie dans le reveil national italien. Paris, 1925, p.59.
  6. Ibid., p.58, 63.
  7. G.Pardi. Nuove notizie suH'origine della carboperia e di qualche altre societa segrete. - «Nuova rivista storica», 1926, №6, p.472-473.

  1. O.Dito. Massoneria, carboneiTa e altre societa segrete del Risorgimento italiano. Torino-Roma, 1905, p.67.
  2. «Denkwiirdigkeiten der geheimen Gesellschaften in Unter-ltalien, insbesondere der Carbonari». Weimar, 1822, S.51.
  3. A.Ottolini. La carboneria dalle origini ai primi tentativi insurre-zionali (1797-1817). Modena, 1936, p.27.
  4. Дж.Берти. Указ.соч., стр.162. Верти приводит, в частности, запись в дневнике одного из видных деятелей неаполитанских тайных обществ Де Аттелиса о возникновении общества карбонариев в 1808 г. Вокруг этой даты возник спор между двумя итальянскими историками. А.Валенте обнаружила в местных архивах Базиликаты копии десяти документов (подлинность которых, по ее словам, удостоверяют подписи интенданта провинции Потенца и министра полиции Интонти в 1823 г.), подтверждающих, что в Базиликате в 1807 г. существовали карбонарские венты Н.Кор тезе в своих комментариях к книге П.Кочлетты считаег документы, найденные Валенте, апокрифическими. По его сведениям, первая вента была создана в Салерно в октябре 1812 г. (P.Colletta. del Reame di Napoli, vol.3. Napoli, 1957, p.112).
  5. В.И.Ленин. Полн.собр.соч., т.30, стр.6.
  6. O.Dito. Op.cit., p.67, 141; RSoriga. Le societa segrete, I'emigra-zlone Politica e i primi moti per I'indipendenza. Modena, 1942, p.66-67. Histoire pittoresque de la Franc-Maconnerie et des societes secretes anciennes et modernes. Paris, 1844, p.379.
  1. A.Mathiez. L'origine franc-comtoise de la Charbonnerie italienne. - «Annales historiques de la Revolution francaise», 1928, № 30, p.551-561; J.Godechot. I francesi e I'unita italiana sotto il Direttorio. - «Rivista storica itaiiana», 1952, №4, p.550-580.
  2. B.Marcolongo. Le origini della carboneria e le societa segretf nell'ltalia meridionale dal 1810 al 1820-«Studi storici», 1912. № 3-4, p 241-244.

 

  1. A. Ottolini. Op.cit., p.29.
  2. G.Pardi. Op.cit., p.472-474
  1. «Мадам, другого выхода нет: либо конституция, либо революциям - заявил Бентинк королеве Марии-Каролине (F.Gualterio. Gli ultimi rivolgimenti italiani. Napoli, 1862, vol.4, p 138).
  2. M.Saintt-Edme. Op. cit., p.36-40.
  3. J.Rosselli. Lord William Bentinck and the British occupation of Sicily 1811-1814. Cambridge, 1956; Дж.Берти. Указ. соч., стр.166.

62 F.Renda. Rissorgimato е classi Popolari in Sicilia 1820-1821. Milano, 1968, p.7-8.

  1. G.Orloff. Op.cit, p.285.
  2. B.Marcolongo. Op.cit., p.267, P.Colletta. Op.cit., vol.2, p.423, О De Nicola. Op.cit., pt.2, p.709.

65  P.Colletta. Op.cit., vol.3, p.9; «Denkwiirdigkeiten..», S.54; G.Pepe. Relazione delle circostanze relative agli

avvenimenti politici e militari in Napoli, nel 1820 e nel 1821 Parigi, 1822, p.96

  1. H.Acton. The Bourbons of Naples. 1734—1825. London, 1957, p.591.
  2. АВПР, ф. Канцелярия, 1814, д.8300, лл.32 об., 39 об.^О, 47, 75. 96, 125—128.
  3. A.Ottolini. Op.cit, р.54.
  4. АВПР, ф Канцелярия, 1814, д.8300, лл.125—128.
  5. Там же, д.8300, л.75.
  6. К.Маркс и Ф.Энгельс. Соч., т.22, стр.30.
  7. A.Luzio. II processo Pellico—Maroncelli. Milano, 1903, p.237.
  8. О De Nicola. Op.cit., pt 2, p.710.
  9. О De Nicola. Op.cit., pt.2, p.741.
  10. R.Soriga. Op.cit., p.72.
  11. A.Valente. Op.cit., p.60.
  12. Ibid., p.337.
  13. R.Johnston. Op.cit., p.324.
  14. A.Valente. Op.cit., p.340.

  1. O.Dito. Op.cit., p.213.
  2. Дж.Канделоро. Указ.соч , т.1, стр.446
  3. U.Caldoro. Op.cit., p.380.
  4. С. De Nicola. Op.cit., pt.2, p.705.
  5. O.Dito. Op.cit., p.216-217.
  6. A.Ottolini. Op.cit., p.103.
  7. P.Colletta. Op.cit., vol.2, p.421— 423.

87 о Dito op.cit., p

  1. P.Colletta. Op.cit., vol.2, p.423.
  2. A.Valente. Op.cit., p.365.
  3. R.Soriga. Op.cit., p.72.
  4. АВПР, ф. Канцелярия, 1815, Д.8304, лл.135, 170.
  5. O.Dito. Op.cit., p.20; A.Ottolini. Op.cit., p.101,
  6. B.Marcolongo. Op.cit., p.273-274.
  7. A.Lucarelli. La Puglia..., vol.3, p.266—268.
  8. В эпоху Реставрации, после того как потерпели крушение надежды либералов на Бурбонов, многие из них, особенно офицеры, с симпатией вспоминали о либеральных жестах Мюрата.

96  O.Dito.  Op.cit,  р.287.  D.Spadoni.  Sette,  cospirazioni e cospira-tori  nello Stato pontificio all'indomani della

Restaurazione Roma-Torino, 1904, p.CVI-CVII.

  1. D.Spadoni. Op.cit., p.lX-X.
  2. A.Ottolini. Op.cit., p.75-76.
  3. «Carte segrete e atti ufficiali della polizia austriaca in Italia dal 1814 al 1848», vol.1 Capolago, 1851, p.29
  1. J.Rath. La costituzione guelfa e i servizi spgreti austriaci. - «Rassegna storica del Risorgimento», 1963, № 3, p.374.
  2. A.Ottolini. Op.cit, p.83.
  3. J.Rath. Op.cit, p.374.

 

 

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова