Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

  Сергей Худиев

Об уверенности в спасении

Верен Бог, Которым вы призваны в общение
Сына Его Иисуса Христа, Господа нашего
(1 Кор. 1:9).
Содержание

От автора 5 

Общие понятия 11 

Человекам это невозможно 14 

Возмездие за грех — смерть 22 

Искупление во Христе Иисусе 28 

Вера 37 

Оправдание верой 41 

Спасение как нынешнее состояние 54 

Спасение как процесс 65 

Господство Христа 69 

О предопределении ко спасению 76 

О соблюдении ко спасению 88 

Внутреннее свидетельство Святого Духа 101 

Об исходе души из тела 105 

Заключение 114 

Приложение: Каноны II Аравсийского (Оранжского) собора 120 

 

Я мог бы отчаяться по причине бесчисленных моих грехов, пороков и преступлений, которые совершил и ежедневно не перестаю совершать сердцем, устами, делом, всеми способами, которыми может грешить человеческая немощь, если бы Слово Твое, Боже мой, не стало плотью и в нас не обитало. Но я не осмеливаюсь уже отчаиваться, так как Он был послушным даже до смерти, и смерти крестной, понес на Себе рукописание грехов наших и, пригвоздив его ко кресту, распял грех и смерть. И я обрел безопасность в Нем, сидящем одесную Тебя и ходатайствующем о нас. Уповая на Него, я желаю прийти к Тебе, Которым мы уже воскресли, и ожили, и взошли на небо. Тебе хвала, Тебе слава, Тебе честь, Тебе благодарение.
Блаженный Августин
От автора

Эта книга посвящена вопросу о том, может ли христианин быть уверен в своем личном спасении. За исследование этого вопроса меня побудили взяться две причины. Первая связана с моей личной проблемой — я знаю, что я грешник и что умру, и мне важно выяснить, на что лично я могу надеяться. Вторая — с повелением, которое Господь дает всей Церкви и каждому христианину: 

Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари (Мк. 16:15).Для того чтобы исполнить это повеление, необходимо четко определить, хотя бы для самих себя, в чем конкретно состоит та Благая Весть, которую нам поручено проповедовать. Ибо когда Апостол требует:  Будьте всегда готовы всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ с кротостью и благоговением (1 Петр. 3:15),он определенно имеет в виду, что "наше упование" — это что-то вполне выразимое в словах, что-то такое, что мы вполне можем (и должны) внятно объяснить любому нецерковному человеку. При этом, очевидно, имеется в виду не наша готовность сдать экзамен по догматике, литургике или истории Церкви, а готовность объяснить, какую надежду имеем мы как христиане и какую надежду мы хотим предложить нашим неверующим ближним. Как правило, когда в разговоре с неверующими — устном или на страницах печати — речь заходит о Церкви, люди обсуждают культурные, политические, экономические вопросы, каким-то образом связанные с христианством, но не христианскую надежду. Иногда в этом даже видят некую добродетель — наша надежда, мол, это что-то слишком трепетное, слишком глубокое, чтобы мы могли кричать о ней с крыш. Это можно понять — когда я делюсь с другим человеком самым дорогим, что у меня есть, я рискую столкнуться с непониманием и неуважением к тому, что для меня свято. Конечно, это весьма болезненно, и очень хочется от этого уйти. Но мне кажется, что было бы неправильно выдавать неумение "дать отчет" и страх перед возможной эмоциональной травмой за какое-то особенно глубокое благоговение. Господь обращается к нам с ясным повелением:  Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях (Мф. 10:27).Я думаю, будет хорошо приложить все старания к тому, чтобы как можно яснее осознать как надежду, которую нам дает Господь, так и обязанности, которые Он на нас возлагает. Мне кажется, что будет неправильно довольствоваться какими-то смутными и невнятными представлениями в таких важных вопросах, как вопросы нашей надежды и нашей ответственности. 

Эта книга являет собой попытку исследовать Апостольское благовестие так, как оно представлено в Священном Писании. Я должен сразу сказать, что у меня нет ни священного сана, ни систематического богословского образования. И если кто-нибудь спросит у меня, а кто я, собственно, такой, чтобы рассуждать о столь важных вопросах, я сразу отвечу: никто. Я искал ответ на вопрос об уверенности в спасении не потому, что имел на это право или хорошо в этом разбираюсь, а потому, что мне было совершенно необходимо найти ответ. 

После тщательного, насколько это было для меня возможно, исследования Писания я пришел к выводу, что уверенность в спасении возможна. Мне хочется сразу сказать несколько слов тем из моих читателей, кто считает, что такая позиция неправославна. 

Никакого четко сформулированного и общеобязательного учения о спасении в Православной Церкви нет. Одно из важных достоинств Православия в том и состоит, что внутри четко определенных вселенскими соборами догматических рамок существует определенное пространство для разномыслий, которым, по слову Апостола, "надлежит быть" (1 Кор. 11:19). Попытки сформулировать такое учение предпринимались (напр., в книге митр. Сергия Старгородского "Православное учение о спасении"), но статуса каких-то общеобязательных догматических установлений они никогда не имели. Хотя у многих святых отцов можно найти высказывания, из которых явствует, что они считали уверенность в спасении невозможной, есть причина, которая не позволяет считать такую уверенность ересью. Эта причина — та уверенность в спасении, которую высказывали Апостолы: 

Но мы веруем, что благодатию Господа Иисуса Христа спасемся, как и они (Деян. 15:11). 

Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше (Флп. 1:23). 

А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его (2 Тим. 4:8). 

И избавит меня Господь от всякого злого дела и сохранит для Своего Небесного Царства; Ему слава во веки веков. Аминь (2 Тим. 4:18). 

Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3:2).

Если Апостолы — не еретики, то уверенность в спасении — не ересь. Объясню, почему я считаю нужным придерживаться такой позиции и отстаивать ее. 

Во-первых, цель жизни христианина состоит в прославлении Бога: мы призваны во всей полноте признавать Его милосердие, верность и всемогущество и открыто "возвещать совершенства Призвавшего нас из тьмы в чудный Свой свет" (1 Петр. 2:9). Уверенность в спасении существует не для нашего психологического комфорта, но "дабы во всем прославлялся Бог через Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь" (1 Петр. 4:11). На мой взгляд, сказать "Я уповаю на Христа и при этом не уверен в своем спасении" — значит подать повод говорить о Христе как о ком-то сомнительном и ненадежном. 

Во-вторых, насколько я понимаю, Апостолы проповедовали именно уверенность в спасении. Человек, который говорит "желаю разрешиться и быть со Христом, ибо это несравненно лучше" (Флп. 1:23), определенно был уверен в спасении; и я не впаду в ересь, если последую ему. Конечно, возможно, что я абсолютно неправильно истолковал Писание; ну что ж, в таком случае это легко можно будет опровергнуть, представив другое, правильное толкование. 

В-третьих, у меня есть определенная личная причина: если единственно верным является такое представление о спасении, когда даже благочестивейший подвижник говорит "куда ввергнут сатану, туда ввергнут и меня", то у меня нет вовсе никакой надежды. Куда же тогда ввергнут меня? Ведь я далек от таких подвигов благочестия. Если спасение человека определяется его личными подвигами и добрыми делами, то я обречен, ибо не имею ни того, ни другого. 

В-четвертых, неуверенность в спасении весьма сильно подрывает миссионерские возможности Церкви — ибо как же мы можем возвещать кому-либо спасение, если сами в нем не уверены? Как можем мы говорить кому-то "веруй — и спасешься", если сами веруем и не знаем, спасемся или нет? Приведу пример: как-то, когда я еще не был уверен в спасении, я беседовал с одним неверующим человеком, и привел ему слова Писания "Ибо всякий, кто призовет имя Господне, спасется" (Рим. 10:13). "Ну и как, — поинтересовался он, — ты призвал имя Господне?" "Да, — ответил я, — призвал и продолжаю призывать". "Ну и как, ты спасся?" — задал он вопрос и, надо сказать, поставил меня в тупик. Если я не уверен, что это правда по отношению ко мне, то как я могу проповедовать это другим? 

В-пятых, иногда такая неуверенность может ослаблять нравственную волю — ибо нет разницы между тем, кто пребывает в вере и благочестии, и тем, кто пребывает в нечестии и противлении: оба одинаково не могут быть уверены в спасении. Ты тут подвизаешься в тщетной надежде, а потом "куда ввергнут сатану, туда ввергнут и тебя". Зачем тогда вообще зря себя мучить, если Бог тебя все равно отвергает? 

Писание, насколько я понимаю, говорит о вере как о таких отношениях с Богом, которые, с одной стороны, делают человека причастником твердо известных благ, а с другой стороны, налагают на него твердо известные обязательства. Христианская этика не существует отдельно от христианской надежды. Если запрещать человеку верить в то, что он — наследник Царства, то как можно требовать от него, чтобы он вел себя, как наследник Царства? 

Мне неоднократно доводилось беседовать с людьми, на которых ни малейшего впечатления не производили предостережения Апостола о том, что "поступающие так царства Божия не наследуют". Не производили потому, что эти люди (ну конечно же, по причине великого смиренномудрия) и не считали себя наследниками Царства. Кто не считает небесное наследие своим, тот и не боится его лишиться. Такой подход к спасению, который всем дает надежду и никому не дает уверенности, часто приводит к тому, что люди заявляют о своей православной вере, продолжая с полным пренебрежением относиться к тем нравственным и вероисповедным обязательствам, которые она налагает. Нет обетований — нет и обязательств. Смутно-неопределенная надежда "на милость Божию" не дает никаких гарантий, зато и не налагает никаких обязательств. Цель этой книги — по возможности устранить такую неопределенность. 

Главный источник, на который опираются рассуждения, приведенные в этой книге, — Священное Писание. 

Ибо никакая Божественная и святая тайна веры никак не должна быть сообщена без Божественного Писания; ниже основываема на одном вероятии и отборных словах; даже не верь ты и мне, когда я просто говорю тебе о Нем; если на слова мои не будешь иметь доказательства из Божественного Писания. Ибо спасающая нас сила веры зависит не от выбора слов, но от доказательства Божественными Писаниями (св. Кирилл Иерусалимский. Огласительные поучения. Поучение четвертое, 17).В самом деле, человек, который дает отчет в своем уповании и говорит о недоступных наблюдению духовных реальностях, всегда должен быть готов ответить на вопрос: "А на чем, собственно, основаны Ваши утверждения?" По мнению св. Кирилла и многих других святых отцов, твердые основания учения, в котором мы наставлены, находятся именно в Священном Писании. Св. Амвросий Медиоланский пишет:  О Боге должны мы рассуждать по собственным Его изречениям, а не по чужим (О покаянии, гл. 5).Сам Господь проводит четкую грань между Его словом и человеческими словами, на какой бы мистический опыт люди при этом ни ссылались:  Пророк, который видел сон, пусть и рассказывает его, как сон; а у которого Мое слово, тот пусть говорит слово Мое верно. Что общего у мякины с чистым зерном? говорит Господь. Слово Мое не подобно ли огню, говорит Господь, и не подобно ли молоту, разбивающему скалу? (Иер. 23:28-29).Конечно, слово Божие должно интерпретироваться в рамках церковной традиции; соборный опыт Церкви должен быть защитой от произвольных и ошибочных толкований. Мне хотелось бы отметить в связи с этим два важных момента. 

Первое. В рамках церковной традиции признанные святые отцы и учители Церкви придерживались различных мнений по некоторым вопросам. Например, между тем же св. Кириллом Иерусалимским и блаженным Августином можно обнаружить очень серьезные расхождения по вопросу о соотношении свободы и благодати. У Антония Великого есть утверждения, которые Отцами II Аравсийского собора рассматривались как ошибочные. Иногда (это особенно видно на примере бл. Августина, который сам об этом говорит) взгляды того или иного учителя Церкви менялись со временем. Существуют вопросы (например, о божестве Христа и о Троице), которые четко определены и соборными постановлениями, и общим согласием святых отцов; существуют также вопросы, по которым церковная традиция допускает серьезные разномыслия, не объявляя ни то, ни другое мнение еретическим. Рамки церковной традиции — четкие, но более широкие, чем людям иногда кажется; предание Церкви — это скорее, живое, многоветвистое дерево (Мф.13:32), чем бетонная свая. Есть вопросы, в которых совесть отдельного христианина не связана ни соборными постановлениями — потому, что по этим вопросам их нет, ни общим мнением Отцов — потому, что они по этим вопросам придерживались разных мнений. 

Второе. Господь говорит, что ссылки на Предание ни в коем случае не должны использоваться для того, чтобы отвергать или игнорировать слово Божие (Мф. 15:1-9). Насколько я понимаю Его слова, там, где я вижу явное противоречие между тем, что говорит Писание, и тем, что утверждается от имени Предания, я должен сначала постараться выяснить, допускает ли Писание такое истолкование, при котором это противоречие было бы устранено. Если же преодолеть такое противоречие не удается, остается только предпочесть слово Божие любым другим словам. Библия проводит четкую грань между Преданием Апостольским, в отношении которого нам велено "стоять и держать" (2 Фес. 2:15), и "преданиями человеческими" или даже "негодными и бабьими баснями", которых нам те же Апостолы повелевают остерегаться (Кол. 2:8) и отвращаться (1 Тим. 4:7). 

В этой книге я много говорю от первого лица и вообще, может быть, слишком часто использую последнюю букву алфавита. Делаю я это по следующей причине. Люди, которым я давал рукопись этой книги, отметили, что местами она звучала несколько категорично и безапелляционно (чего я сам никак не хотел) и посоветовали говорить, например, не "очевидно, что", а "мне представляется очевидным, что", давая понять читателю, что я рассказываю о своем личном уповании, а не пытаюсь навязать собственную богословскую позицию в качестве единственно верной и возможной. 

Сделав такие предварительные замечания, перейдем к существу вопроса. 

Общие понятия

Цель Бога в нашем спасении — соделать нас "подобными образу Сына Его" (Рим. 8:29; 1 Ин. 2:3), чтобы мы, став участниками в святости Его (Евр. 12:10), были приняты в Его славу (Ин. 17:24; Пс. 72:24). Уверенность в личном спасении — это уверенность в том, что Бог достигнет этой цели в отношении меня лично. Такая уверенность никоим образом не является некоей "страховкой", которую можно было бы положить в ящик стола и не вспоминать о ней до дня страшного Суда, когда она понадобится. Уверенность христианина в спасении подобна уверенности воина в победе или уверенности путешественника в благополучном возвращении домой. Уверенность в победе не отменяет необходимости сражаться; уверенность в благополучном возвращении не отменяет необходимости идти. Так и уверенность в спасении не отменяет необходимости "подвизаться против греха". Эта уверенность не означает, что можно пренебречь личным благочестием, общением с Церковью в таинствах и всеми теми средствами духовного укрепления и возрастания, которые Бог предлагает в Церкви. Уверенный в победе воин отнюдь не станет пренебрегать необходимым для победы оружием, снаряжением и питанием; уверенный в возвращении путник будет тщательно сверять свой путь с картой. Приведем пример: Бог твердо обещает Иакову Свое покровительство и защиту (Быт. 28:13-15). Делает ли это Иакова беспечным? Вовсе нет! В опасности он обращается к Богу с горячей молитвой (Быт. 32:9-12) и предпринимает благоразумные меры, чтобы избежать беды (Быт. 32:13-21). 

Так же и в 1-ой книге Царств (23:4) Бог обещает Давиду победу над филистимлянами; это слово Божие, и оно не может быть нарушено; однако Давид от этого не только не впадает в леность и беспечность, но идет на врагов и наносит им, по слову Господню, поражение. Так уверенность в благополучном исходе не только не делает людей ленивыми или беспечными, но, напротив, побуждает их к большему усердию. Но позволительно ли христианину иметь уверенность в своем вечном спасении? "Уверенный" скажет, что не только можно, но и должно — ибо немыслимо допустить, чтобы Господь Иисус предал на погибель тех, кто доверился Ему и последовал за Ним. "Неуверенный" возразит на это, что Христос, конечно, верен, но сам верующий не может быть уверен в своей вере и твердости. На это "уверенный" скажет, что сама вера и твердость — Божий дар, а не человеческое достижение, так что Христос силен сохранить в вере и послушании тех, кто доверился Ему (Ин. 10:28). Уверенность в спасении опирается прежде всего не на те или иные богословские построения, а на личность Христа: это не уверенность в той или иной богословской доктрине, а уверенность в верности и всемогуществе Бога: 

На Тебя, Господи, уповаю; да не постыжусь вовек (Пс. 70:1).Вообще, насколько я понимаю, суть разногласий вокруг уверенности сводится к тому, в ком, собственно, мы полагаем свою уверенность. Когда раньше я видел в уверенности в спасении "самонадеянность", я тем самым незаметно для себя самого исходил из того, что вечное спасение человека — дело его собственных достоинств, и, таким образом, "уверенный", по тогдашнему моему мнению, слишком высоко думает о себе и своих добродетелях. Падший человек — такой, как я, Вы или любой другой из потомков Адама — настолько глубоко уверен, что "добьемся мы освобожденья своею собственной рукой", что может постоянно, и с большим чувством, говорить о своем уповании на Христа, в то время как на самом деле он полагается на себя, свои покаянные подвиги, свои добродетели и благочестие. Человек вновь и вновь склонен сползать к упованию на себя, отводя Христу в лучшем случае место "подвигоположника", образца и, в какой-то мере, помощника в спасении, которое человек совершает сам, своими личными усилиями. 

Корни спора об уверенности, на мой взгляд, лежат в конфликте между пониманием спасения как (полностью или частично) человеческого достижения, с одной стороны, и пониманием его как Божьего дара — с другой. Суть этого конфликта ясно выражает блаженный Августин: 

чтобы они (верующие) не придерживались мнения поэтов, которое говорит "Каждый — надежда для себя самого" (Вергилий. Энеида, кн. 11, ст. 309); а прибегли бы к тому, что не поэты, а пророки сказали "Проклят всякий, надеющийся на человека" (Иер. 17, 5) (О предопределении святых, 2).Вопрос о спасении — это не вопрос о том, способен ли я спастись, а вопрос о том, способен ли Христос меня спасти. 

Но прежде всего, конечно, мы должны выяснить, что по этому вопросу говорит слово Божие — ибо все остальные доводы потеряют всякую силу, если выяснится, что Писание учит другому. Поэтому я приглашаю читателя вместе исследовать этот вопрос с Библией в руках, чтобы постараться разобраться, что об уверенности в спасении говорят апостолы и пророки. 

Человекам это невозможно

Одна из возможных причин неуверенности в спасении, насколько я понимаю, — недооценка серьезности греха. Это может показаться парадоксальным, но это так. Приведем пример: допустим, для того, чтобы спастись от смерти, я должен заплатить 100 000 рублей. Это большая сумма, но, в принципе, я могу надеяться ее собрать — я продам все свое имущество, буду тяжело работать 24 часа в сутки, буду со слезами умолять родственников и знакомых помочь мне, и в конце концов — кто знает — может быть, и наберу, сколько требуется. Пока я буду на это надеяться, я буду пропускать мимо ушей — как явно фантастические — утверждения о том, что некий благодетель готов выплатить за меня всю сумму сразу. Я буду видеть в этом какой-то подвох и обман. Более того, я буду с раздражением отвергать эту "благую весть" и видеть в ней опасный соблазн из-за того, что она может ослабить мою решимость добиваться спасения напряженными личными усилиями. Поскольку я буду считать, что мое спасение — это вопрос моего личного подвига, я, конечно, не смогу быть в нем уверен. 

Теперь представим себе, что, оказывается, мне необходима сумма не в сто тысяч, а в сто миллиардов рублей. Поскольку я очевидно не в состоянии их собрать, все, что мне остается — сдаться и положиться на обещание моего благодетеля. В этом случае моя уверенность в спасении будет основана на верности того, кто обещал — и, если я считаю его заслуживающим доверия, я вполне могу быть уверен. 

Пока я сохраняю хоть какую-то надежду на себя, я не могу прийти к подлинному упованию на Иисуса Христа. Господь, как говорится в прекрасной церковной молитве, есть "Помощь беспомощным, Надежда безнадежным". Он не спасает тех, кто и сам силен себя спасать. Поэтому здесь мы рассмотрим, как слово Божие указывает нам на нашу беспомощность и безнадежность, уничтожая все наши притязания на то, чтобы спасать самих себя. 

Священное Писание, как и все учение Церкви, указывает на то, что человеческая природа была глубоко повреждена и изуродована в результате того, что человечество, в лице Адама, противопоставило себя Богу. Первородный грех — не просто событие, имевшее место в прошлом, но продолжающееся состояние упорного противления Создателю, в которое вовлечены все потомки Адама. Блаженный Августин описывает катастрофу, постигшую человеческий род, следующими словами: 

Пользуясь свободой самоопределения ко злу, человек погубил и себя и свободу. Как, если кто убивает себя, то непременно убивает, будучи живым, а после самоубийства уже не живет, и, когда убьет себя, уже не будет в состоянии снова возвратить себя к жизни, так и когда грех совершился по свободному определению воли, то с победою греха утеряна была и свобода. Ибо, кто кем побежден, тот тому и раб (2 Петр. 2:19) (Энхиридион, гл. 30).Итак, человек смог разрушить себя, но восстановить себя уже не может. Библия описывает состояние падшего человека весьма мрачными красками:  Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узнает его? (Иер. 17:9) 

Ибо извнутрь, из сердца человеческого исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство. Все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк. 7:21-23). 

…как Иудеи, так и Эллины, все под грехом, как написано: "нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны: нет делающего добро, нет ни одного". "Гортань их — открытый гроб; языком своим обманывают; яд аспидов на губах их". "Уста их полны злословия и горечи". "Ноги их быстры на пролитие крови; разрушение и пагуба на путях их; они не знают пути мира". "Нет страха Божия перед глазами их" (Рим. 3:9-19).

Ап. Павел подчеркивает, что до того, как Бог спас уверовавших, в них не было решительно ничего доброго:  И вас, мертвых по преступлениям и грехам вашим, в которых вы некогда жили по обычаю мира сего, по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления, между которыми и мы все жили некогда по нашим плотским своим похотям, исполняя желания плоти и помыслов, и были по природе чадами гнева, как и прочие…(Еф. 2:1-3). 

Ибо и мы были некогда несмысленны, непокорны, заблудшие, были рабы похотей и различных удовольствий, жили в злобе и зависти, были гнусны, ненавидели друг друга… (Тит. 3:3).

Может показаться, что Апостол сгущает краски. Это не так, если мы вспомним, что в очах всесвятого Бога любое проявление ненависти и презрения к ближнему приравнивает нас к убийцам (Мф. 5:21-22; 1 Ин. 3:15), а циничные мысли — к прелюбодеям (Мф. 5:28). Сам Господь говорит, что мы побеждены грехом и являемся рабами греха (Ин 8:34, см. также 2 Петр. 2:19, Тит. 3:3). Он также говорит, что пришел взыскать и спасти погибшее (Лк. 19:10), признает неуверовавших духовно мертвыми (Лк. 9:60, см. также Еф. 2:5; Кол. 2:13), говорит как об очевидном факте, что в силу нашей падшей природы мы злы (Лк. 11:13). 

Когда Господа спросили, кто же может спастись, Он ответил: 

Человекам это невозможно, но не Богу; ибо все возможно Богу (Мк. 10:27).Это звучит как окончательный приговор всем попыткам падшего человека спасти себя самого: человекам это невозможно. Но, может быть, эти слова надо понимать в смысле относительной невозможности: человеческие усилия бесплодны сами по себе, без помощи Божией, а вот при поддержке со стороны благодати человек может и должен совершить свое спасение личными усилиями? Но ведь прямой смысл слов Господа вполне ясен: человекам это невозможно. Господь не говорит "невозможно без помощи Божией", но просто "невозможно". Он не говорит "Богу это возможно при условии человеческого содействия", но просто "все возможно Богу". В этом речении нашего Господа спасение как плод человеческих усилий и спасение как деяние всемогущества Божия не дополняют друг друга, но противопоставляются друг другу. Не "и то, и другое", но "или то, или другое". Ту же мысль выражает и Апостол Павел:  Не от желающего и не от подвизающегося, но от Бога милующего (Рим. 9:16).Блаженный Августин (Энхиридион гл. 32) подчеркивает, что в этих словах Апостола речь не может идти о том, что и Бог и человек вносят свой вклад в спасение. Напротив, Писание здесь в очередной раз указывает на полную беспомощность падшего человека и на то, что спасение есть дело только милости Божией.  Никто не спасается иначе, как по незаслуженной милости (Августин. Энхиридион, гл. 94).Разрушенный и порабощенный грехом человек решительно ничего не может сделать для своего спасения:  Что доброго сделает погибший, прежде чем будет несколько освобожден от погибели? (Августин. Энхиридион, гл. 30).Отцы II Аравсийского собора (529 г.) утверждали принцип Sola Gratia — (спасение) только милостью Божией — как исконную веру Церкви.  Никто не спасается, кроме как по милости Божией (Канон 19).Заключение деяний II Аравсийского собора, составленное Цезарием, епископом Арелатским, гласит:  Итак, согласно вышеизложенным речениям Священного Писания и определениям древних Отцов, по милости Божией должны мы проповедовать и веровать в то, что через грех первого человека так поникла и изнемогла свобода воли, что никто впоследствии или Бога любить, как нужно, или в Бога верить или творить добро ради Бога не может, если не предварит благодать божественного милосердия.Человек не может прийти к Богу (и оставаться с Ним) по своей воле именно потому, что как раз воля-то и поражена первородным грехом. Это как если бы мы посоветовали человеку с переломанными ногами прийти в больницу, чтобы ему там их вылечили. Он не может прийти за помощью по той же самой причине, по которой он в ней нуждается. 

Несмотря на то, что таково ясное соборное учение Церкви, доктрина о полной беспомощности падшего человека и о спасении только милостью Божией вызывала — и продолжает вызывать — сильное сопротивление. На мой взгляд, это неудивительно, ибо это учение поражает не листья, но самый корень человеческого противостояния Богу — притязание падшего человека на самодостаточность. Неверующие люди обычно склонны энергично отрицать реальность первородного греха, а многие христиане — преуменьшать его значение. Неверующие говорят, что учение о полной нравственной беспомощности человека подрывает желание и способность людей добиваться социального и морального прогресса; многие христиане опасаются, что это учение ослабляет чувство ответственности и, опять же, подрывает стремление верующих к духовно-нравственному совершенству. 

Внутри Церкви тенденция к отрицанию первородного греха наиболее ярко проявилась в учении ересиарха V века Пелагия, который учил, что человек может и должен достичь спасения своими личными усилиями. 

Как неверующие, так и пелагиане считают, что учение о первородном грехе мешает человеку спасать (в светском или религиозном смысле) самого себя. 

Нам будет легче разобраться в этом вопросе, если мы вспомним, что из себя представляет первородный грех. Грех — это человеческая попытка обрести все необходимое вне и помимо Бога, в самом себе или в тварном мире, который человек думает подчинить своему господству. Пелагианство как учение о самоспасении — не просто богословское заблуждение, но неизбежное порождение нашей падшей природы. Падший человек — стихийный пелагианин. Спросите у первого встречного, и он ответит Вам, что спасение зарабатывается хорошим поведением и что человек (особенно такой хороший, как я), в принципе, способен его заработать. 

Ибо ты говоришь: "я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды"; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3:17).Все мы с великим упорством склонны отрицать свою полную нищету и беспомощность, свою отчаянную нужду, и приписывать себе некие заслуги, достоинства и добродетели, которые должны послужить нашим вкладом в спасение. Бл. Августин, вслед за Апостолами, восстает против такой иллюзии:  Все, что имеем доброе, малое или великое, Твой дар, наше же только зло ("Цветы благодатной жизни", стр. 114).Отцы II Аравсийского собора выражаются еще более категорично:  Никто не имеет ничего своего, кроме обмана и греха (Канон 22).О том же говорит и Павел:  Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? (1 Кор. 4:7). 

Ибо кто почитает себя чем-нибудь, будучи ничто, тот обольщает сам себя (Гал. 6:3).

Блаженный Августин не смиренничает, а констатирует факт, когда говорит:  Исповедую пред Тобою, что я не что иное, как всякая суета и смертная тень, и некая мрачная пропасть и сухая земля, которая без Твоего благословения ничего не произращает и плода не приносит, но только посрамление, грех и смерть. Если я когда-либо имел какое-нибудь доброе дело, то принял его от Тебя; что ни имею доброе, Твое и от Тебя получил. Если я стоял, Тобою стоял; но когда падал, падал собой: я бы всегда в грязи валялся, если бы Ты меня не восстановил; всегда был бы слеп, если бы ты не просветил меня… Если бы Ты не предохранял меня, я бы все грехи сделал. Но в чем я не согрешил, то Ты так сотворил; от чего воздержался, Ты повелел, и что я в Тебя верую, это Ты в меня вселил ("Цветы благодатной жизни", стр. 115-116).Итак, любое нравственное благо, проявляется ли оно в христианах или в нехристианах, есть дар Божий, а не человеческое достижение. Соломон молится:  возбуди сострадание к ним в пленивших их, чтобы они были милостивы к ним (3 Цар. 8:50).См. также Пс. 105:46, 2 Пар. 30:9, а Ездра говорит:  Благословен Господь, Бог отцов наших, вложивший в сердце царя — украсить дом Господень, который в Иерусалиме, и склонивший на меня милость царя и советников его, и всех могущественных князей царя! (1 Езд. 7:27-28).См. также Езд. 9:9, Неем. 1:11, Тов. 1:13. Писание говорит, что именно Бог пробуждает в людях милость и сострадание; когда же Он оставляет людей на самих себя, они неизбежно приходят к ужасающему нравственному распаду:  И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства (Рим.1:28).В предыдущих стихах апостол дважды утверждает, что "предал их Бог постыдным страстям". Это трудно понять иначе, как то, что, будучи оставлены Богом и предоставлены самим себе, люди впадают во всякое зло и безумие — впадают с такой неизбежностью, что можно сказать не "предоставил Бог им самим выбирать", но "предал их Бог [их собственным] постыдным страстям". Тот уровень нравственности, который существовал среди язычников, поддерживался благодатью Божией; когда Бог ослабил Свой покров, от "римских добродетелей" ничего не осталось. Тот же смысл имеют слова Господа "я ожесточу сердце фараона" (Исх. 9:16; Рим. 9:17): оставить грешника на него самого значит ожесточить его. Итак, именно Бог есть Тот, Кто сохраняет христиан в вере и благочестии, а всех вообще людей — на определенном уровне нравственности, который позволяет обществу существовать. Ибо зачем же мы молимся о мире и процветании нашей страны, когда то и другое зависит от доброй воли людей, по большей части неверующих, если и в неверующих добрая воля не является даром Божиим? Зачем же Апостол называет начальника "Божиим слугой", а гражданскую власть "Божиим установлением" (Рим. 13:1-6), если способность поддерживать порядок и справедливость присуща людям самим по себе, а не является даром благодати Божией? Писание также вполне прямо говорит, что мир и справедливость в обществе — это дар Божий:  Мною [премудростью Божией] цари царствуют и повелители узаконяют правду. Мною начальствуют начальники и вельможи и все судьи земли (Притч. 8:15-16).Было бы греховной неблагодарностью отрицать, что многие нехристиане могут быть высоконравственными людьми и совершать, несомненно, достойные всякого уважения дела справедливости и милосердия. Однако это свидетельствует не о том, что человек сам по себе, без Бога, сохраняет способность к нравственному добру, а о том, что Бог может являть Свою благодать и в тех, кто не знает Его (см., напр., Ис. 45:5). И махатма Ганди, и мать Тереза творили добро по благодати Божией; только мать Тереза признавала это, а махатма Ганди — нет. 

Итак, не существует никакого блага, которое было бы "нашим собственным" и которое мы могли бы предъявить Богу как "наш собственный вклад в спасение": 

Не обманывайтесь, братия мои возлюбленные. Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов, у Которого нет изменения и ни тени перемены (Иак. 1:16-17).Писание ясно запрещает связывать надежду нашего спасения с чем-либо в нас самих:  Так говорит Господь: проклят человек, который надеется на человека и плоть делает своею опорою (Иер. 17:5).Августин подчеркивает, что это проклятие относится к человеку, который надеется на себя (Энхиридион, гл. 114). Если в каком-то аспекте своего спасения я в какой-либо мере надеюсь на себя и свои собственные деяния, то я навлекаю на себя это проклятие. Сразу же после этого проклятия пророк произносит благословение тому, кто надеется на Господа (Иер. 17:7). Невозможно как-то совмещать проклятие и благословение; приписывать свое спасение одновременно милости Божией и своим личным усилиям. Надеяться на Господа — значит ни в какой мере не надеяться на себя. Ибо Он сам говорит:  Я, Я Господь, и нет Спасителя кроме Меня (Ис. 43:11).А если я говорю или хотя бы подразумеваю, что это мои личные нравственные усилия вводят меня в Царство Божие, то я уже не спасаемый, а свой собственный спаситель. Уж не хочешь ли ты сказать, может возмутиться читатель, что путь спасения состоит в том, чтобы уповать на милость Божию, возлежа на диване? Никоим образом! И пелагианин, и тот, кто совершенно уповает на подаваемую ему благодать (1 Петр. 1:13), "со страхом и трепетом совершает свое спасение". Но пелагианин приписывает, полностью или частично, свою веру и послушание самому себе и поэтому никак не может быть уверен в том, что благополучно доведет свою работу до конца. Тот же, кто отрекается от всякой надежды на себя и вверяет все свое спасение без остатка в крепкие руки Божии, признает, что "со страхом и трепетом совершает свое спасение" потому и только потому, что "Бог производит [в нем] и хотение и действие по Своему благоволению" (Флп. 2:12-13). Мы трудимся над нашим спасением постольку, поскольку Бог над ним трудится. А Он доведет свою работу до конца (Флп. 1:6), ибо не для того искупил нас и призвал, чтобы бросить на полдороге. Но об этом мы подробнее поговорим в дальнейшем, а сейчас еще немного остановимся на катастрофических последствиях греха. 
Возмездие за грех — смерть

Св. Писание постоянно говорит о том, что люди несут ответственность за свое поведение; человек является нравственно ответственным существом — иначе он не был бы и человеком. Бог провозглашает Свой закон и возлагает на человека ответственность за его выполнение. 

Вот, я предлагаю вам сегодня благословение и проклятие: благословение, если послушаете заповедей Господа, Бога вашего, которые я заповедую вам сегодня, а проклятие, если не послушаете заповедей Господа, Бога вашего, и уклонитесь от пути, который заповедую вам сегодня (Вт. 11:26-28).Здесь, я думаю, будет уместно рассмотреть некоторые затруднения, которые могут возникнуть в вопросе о том, как порабощенность человека грехом соотносится с его свободной волей и нравственной ответственностью. Бог обращается к человеку как нравственно ответственному существу. Это предполагает, что у человека есть реальный выбор. Зачем говорить человеку "избери жизнь", если он в принципе не может этого сделать? За что вообще может отвечать тот, кто утратил свободу? 

Эти недоумения вызваны путаницей между различными пониманиями свободы. В обычном нашем понимании свобода — это возможность делать, что хочешь. Такую свободу человек никогда не терял — она ограничена нашей слабостью и смертностью, но не утеряна. В библейском понимании свобода — это свобода желать то, что угодно Богу и соответствует подлинному благу и предназначению человека, свобода от греха, свобода для праведности (см., напр., Рим. 6:20-22). Эта свобода и была утеряна в грехопадении. Падший человек делает то, что хочет, — но вот хочет он того, что неугодно Богу и губительно для него самого. Приведу пример. Речевой аппарат богохульника устроен точно так же, как речевой аппарат благоговейного молитвенника. Нет никакой внешней преграды, которая помешала бы ему прекратить богохульствовать и начать молиться. Он богохульствует потому, что сам этого хочет и сам свободно это избирает. Когда падший человек грешит, он делает именно то, что сам хочет делать. У него есть свобода выбора, — но он всегда выбирает неправильно. Он мог бы избрать жизнь, если бы захотел, но без благодати Божией он не способен захотеть этого. Порабощенность грехом — это не внешняя скованность, а внутренняя испорченность, по которой грешник сам "делает всякую нечистоту с ненасытимостью" (Еф. 4:19) и, более того, видит в каждом, кто пытается его в этом ограничить — будь то Бог или ближний, — смертельного врага, покушающегося на его свободу. Поскольку в этом случае человек действует свободно и охотно, без всякого внешнего принуждения, он несет полную ответственность за свои действия, ответственность, которую налагает на него закон. 

Закон Бога не является каким-то набором произвольных требований, которые можно было бы, из практических соображений, пересмотреть. Нравственный закон отражает святость Бога и Его требование святости в отношении Его творений, которые должны отражать Его славу: 

Ибо написано: "будьте святы, потому что Я свят" (1 Петр. 1:16).Мы не можем требовать, чтобы Бог сделал "скидку" ввиду нашей падшей природы; нелепо ожидать, что Бог извратит Свою правду, чтобы приспособиться к нашей извращенности.  Он твердыня; совершенны дела Его, и все пути Его праведны. Бог верен, и нет неправды (в Нем); Он праведен и истинен. Но они развратились пред Ним, они не дети Его по своим порокам, род строптивый и развращенный (Вт. 32:4-5).Мы можем извратить себя, но не Бога, который всегда остается  Праведен в приговоре Своем и чист в суде Своем (Пс. 50:6).Апостол Павел говорит, что грех делает нас не просто несчастными, но именно виновными:  Но мы знаем, что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом (Рим. 3:19).Ни один человек не может избежать ответственности за свои поступки:  человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9:27). 

Который воздаст каждому по делам его: тем, которые постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия, жизнь вечную; а тем, которые упорствуют и не покоряются истине, но предаются неправде, ярость и гнев (Рим. 2:6-10).

Мы все предстанем перед судом. Подобно тому, как враг обманывал прародителей, говоря "нет, не умрете" (Быт. 3:4), он обманывает и современных людей, говоря, что суда и возмездия за грех не существует. Как и во времена Иеремии, люди с раздражением воспринимают любое напоминание о Божием суде над грехом (Иер. 26:11); как и тогда, охотно слушают лжепророков, которые говорят "мир будет у вас" (Иер. 14:13-16). 

Иногда мне доводится беседовать с людьми, которые с негодованием отвергают ту мысль, что Бог может кого-то осудить и отвергнуть. Людям это кажется чуть ли не богохульством. Их негодование выглядит таким возвышенным, таким благородным, что хочется к ним присоединиться. Однако присоединиться к ним я не могу, когда понимаю, против Кого на самом деле они так благородно негодуют. Не кто иной, как Сам Господь Иисус, сам Бог любви, пришедший во плоти, весьма настойчиво предупреждал людей о реальности вечного осуждения: 

И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает, и огонь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает, и огонь не угасает (Мк. 9:43-48). 

Пошлет Сын Человеческий Ангелов Своих, и соберут из Царства Его все соблазны и делающих беззаконие. И ввергнут их в печь огненную; там будет плач и скрежет зубов (Мф. 13:41-42). 

Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: "идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его" (Мф. 25:41).

Но разве Бог не может просто простить грешников? Нет, не может. Разве для Бога есть что-то невозможное? Для Него нет физической невозможности — Он может создавать миры, творить чудеса и вообще делать все, что пожелает. Но для Бога существует нравственная невозможность — Бог, например, не может солгать (Евр. 6:18), не может отречься от Самого Себя (2 Тим. 2:13). Когда мы говорим, что такой-то человек не может, например, украсть, мы не имеем в виду, что его возможности в этом отношении ограничены, — мы имеем в виду, что он никогда так не поступит. Бог не может ни принять, ни оправдать, ни проигнорировать грех — не в силу ограниченности Своих возможностей, но в силу Своей нравственной святости. Ибо Он  Возлюбил правду и возненавидел беззаконие (Пс. 44:8),так что  Оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного — оба мерзость пред Господом (Притч. 17:15).Зло, которое совершается в мире, самым серьезным образом ставит под вопрос благость Бога; легко сделать вывод, что если Бог позволяет такому происходить, то Он или не благ, или Его вовсе нет. Это верно не только в отношении каких-нибудь грандиозных зверств, но и в отношении любого проявления нравственного зла. Когда я грешу, я перед лицом всего мироздания, людей, ангелов и бесов объявляю, что Создатель мира не добр, — я совершаю зло, а Он мне не препятствует. Более того, когда я грешу, я использую во зло силы, возможности и само существование, которое я каждое следующее мгновение получаю от Бога, и, таким образом, объявляю Его не только терпящим, но и поддерживающим зло. Если бы Бог отказался от возмездия по отношению к греху, вся эта хула оказалась бы правдой. Бог, который не проявлял бы безусловного отвержения по отношению к нравственному злу, не был бы благим Богом. В день суда все убедятся, что Бог благ, — но, боюсь, не всех это обрадует (Откр. 6:16-17). Любовь Бога к сотворенному Им миру с необходимостью предполагает Его в высшей степени резкое неприятие того, что этот мир оскверняет, разрушает и уродует. Если бы Бог не проявлял гнева по отношению к греху, это не было бы проявлением любви. Это было бы проявлением ужасающего равнодушия. 

Для понимания библейской картины спасения мне представляется очень важным подчеркнуть, что гибель грешников — не результат неких безличных "естественных последствий", но проявление суда Божия и Его гнева по отношению к греху: 

По мере возмездия, по этой мере Он воздаст противникам Своим — яростью, врагам Своим — местью, островам воздаст должное (Ис. 59:18). 

...и пошлю на тебя гнев Мой, и буду судить тебя по путям твоим, и возложу на тебя все мерзости твои (Иез. 7:3).

См. также 2 Фес. 1:8. Господь Иисус избавляет нас в первую очередь от грядущего гнева (Рим. 5:9; 1 Фес. 1:9). 

Иногда говорят, что Православию чужда юридическая терминология, чуждо представление о Боге как о Судье, что грех — это не "преступление, подлежащее суду" (Иов. 31:11), а болезнь, ведущая к вечной смерти, болезнь, от которой Христос даровал нам лекарство в виде таинств. Спасение в этом случае осмысляется в рамках так называемой "органической теории", которую здесь нет необходимости излагать подробно. 

Конечно, стремясь осознать откровение и объяснить его другим, мы не можем обойтись без построения теорий и использования той или иной системы образов. Здесь, однако, нас может подстерегать опасность абсолютизировать наши теории и, незаметно для себя самих, подменить ими слово Божие. Абсолютизация "органической теории" как "единственно православной" может вызвать следующие возражения: 

В Библии — которую вряд ли кто-нибудь назовет "чуждой Православию" — Бог постоянно говорит о Себе, как о Судье, и о Своих действиях, как о действиях Судьи (Напр. Пс. 7:12; 74:8; 93:2; Мф. 25:31-46, и т. д.). 

Эта теория может приводить к отрицанию владычества Бога и Его власти спасти верующих. В самом деле, если нераскаянные грешники гибнут в силу неких "естественных последствий", а Бог не имеет к этому отношения, то в мироздании, оказывается, действуют некие силы, над которыми Бог не имеет власти. Если это так, то эти силы вполне могут помешать Ему осуществить Его замыслы. Таким образом, мы не можем полагаться на Бога и верить Его слову — может так случится, что Он не сможет его выполнить. Хуже того, получится, что Бог сказал неправду, когда давал Свои обетования. Если же Бог имеет власть над всеми "естественными последствиями" (как об этом ясно говорит Писание, напр., Пл. Иер. 3:37-38; Ис. 14:24, 46:9-11), то мы уже имеем дело не с "органическими последствиями", а с судом Божиим. 

В этой теории есть риск утратить понятие нравственной ответственности. Если я "более несчастен, чем виновен", если грех — это не преступление, а болезнь, то за что же мне, бедняге, еще грозят геенной? Больной человек не виноват, в том что он болен. Я могу только согласиться с К. Льюисом: Бессовестно мучить человека, если он этого не заслужил. Если окончательная погибель злых не носит характера нравственного воздаяния, то почему же Бог ее допускает? Страдания, которые люди претерпевают на земле, могут быть предназначены для исправления (Евр. 12:4-9) или духовного возрастания (1 Петр. 4:12-13), но о "муке вечной" этого никак не скажешь. 

Органическая теория может способствовать восприятию грешника как "больного со справкой", на которого глупо и жестоко возлагать какую-то ответственность. Одно из главных препятствий к обращению, с которым приходится сталкиваться, — это отказ человека признавать ответственность за свою жизнь и свои поступки. Неверующий человек — не всегда, конечно, но достаточно часто — склонен смотреть на себя, как на "дитя без глазу", в несчастии которого виноваты "семеро нянек", и органическая теория может его в этом поддержать. Если брать совсем уж крайний пример, то это напоминает ситуацию, которую любят обыгрывать американские фильмы: какой-нибудь злодей зарежет двадцать человек, а потом и говорит: нельзя меня за это наказывать, я душевнобольной. Писание, напротив, уничтожает подобные увертки и возлагает на человека полную ответственность за его поступки. 

Я, Господь, проникаю сердце и испытываю внутренности, чтобы воздать каждому по пути его и по плодам дел его (Иер. 17:10).Итак, если мы обратимся к Писанию, то увидим, что гибель злых приписывается именно суду и гневу Божиему, и этот суд и гнев описываются как активное и личностное действие нравственного Судии вселенной, который воздает нравственно ответственным существам "по делам их" (напр., Ис. 13:11, Иез. 7:8, 2 Фес. 1:6, Мф. 25:41). Злые терпят мучение не в силу "естественных последствий", но потому, что они в нравственном отношении "достойны того" (Откр. 16:6). Все это звучит сурово, но это — необходимое условие нашей надежды. Если нам грозит гнев Божий, то мы можем найти надежное прибежище в искупительной жертве Христа; если нам грозят "естественные последствия", от которых нам надлежит спасаться личными усилиями, то наша надежда становится более чем зыбкой. Так, попытки изобрести себе более "мягкого" Бога, чем Бог Библии, ведут не к утешению, а к отчаянию; готовность же покориться слову Божию, когда оно кажется нам неприятным и жестким, приводит к великому утешению, о чем мы скажем в следующей главе. 
Искупление во Христе Иисусе

Ап. Павел выражает суть христианской веры одной фразой: 

А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божьего, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня (Гал. 2:20).Христианская вера есть вера в Воплощение и Искупление, которое Бог совершил из любви к каждому конкретному грешнику. В каждом православном храме находится большое изображение распятия; распятый Спаситель изображен на каждом нательном крестике; главным символом христианства является крест, главным событием — смерть и воскресение Иисуса Христа. Сам Господь говорит, что цель Его прихода — пострадать и умереть:  Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мк. 10:45).Средоточие нашей веры и надежды именно здесь:  Я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого (1 Кор. 2:2).То, что мы думаем о спасении, определяется тем, что мы думаем о кресте. Все священнописатели в один голос утверждают: Христос умер за наши грехи.  Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, которым и спасаетесь, если преподанное удерживаете так, как я благовествовал вам, если только не тщетно уверовали. Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию (1 Кор. 15:1-4).См. также Мк. 10:45; Ис. 53; Рим. 4:25; 2 Кор. 5:21 и т.п. 

Мы можем говорить о том, что Он умер, чтобы обновить человеческую природу, чтобы показать пример абсолютного послушания или проложить нам путь к воскресению, — но самое главное, это именно то, что Он умер за наши грехи. Отрицать заместительный характер его смерти — значит отрицать "Евангелие, которым и спасаемся". В Своем деянии искупления Бог отождествил Своего Единородного Сына с нашим грехом, проклятием и погибелью настолько, что наш грех, проклятие и погибель полностью исчерпаны Его крестной смертью; Бог отождествил грешников с праведностью, благословением и вечной жизнью Иисуса Христа так, что все эти блага полностью принадлежат нам: 

Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом (2 Кор. 5:21).Эта праведность, благословение и жизнь принадлежит нам во Христе и только во Христе. Она не наша собственная, а Его:  Посему, как преступлением одного (Адама) всем человекам осуждение, так правдою одного (Христа) всем человекам оправдание к жизни (Рим 5:18). 

И найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая чрез веру во Христа, с праведностью от Бога по вере (Флп. 3:9).

В самих себе, по нашим собственным качествам мы весьма далеки от совершенства и потому призваны к нему стремиться (Флп. 3:14). Но во Христе, в глазах Бога, мы совершенны и полностью приняты — совершенны настолько, насколько совершенно Его искупительное служение:  Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых (Евр. 10:14).Что же, возразит читатель, Бог принимает нас как совершенных, хотя на деле мы не таковы? Неужели Бог обманывает Сам Себя? Никак! Бог видит каждый наш грех — те грехи, которые мы осознаем, и те, которые мы осознавать не хотим, и всю глубокую, темную порочность наших сердец, — но Он видит все это пригвожденным на крест в теле Иисуса Христа (Рим. 8:3). Он видит бесконечно драгоценную праведность Своего Возлюбленного и Единородного Сына — и он видит ее принадлежащей нам, как Его братьям (Евр. 2:11), членам Его мистического тела (Еф. 5:30 и т.д.), соединенным с Ним во святом крещении (Рим. 6:5). Это ни в коем случае не является некой юридической фикцией. Ибо кто дерзнет отрицать, что Христос на самом деле, самым действительным и реальным образом умер за наши грехи? Кто станет называть Его смерть "фиктивной"? Точно так же не может быть фиктивной та праведность, которую Бог вменяет верующим в Иисуса. Ибо если мы соединены с Ним так, что Он действительно несет наши грехи, значит мы соединены с Ним так, что мы действительно несем Его праведность. Св. Иоанн Златоуст, толкуя Рим. 5:16-19, говорит:  Мы были освобождены от наказания, совлеклись всякого зла, были возрождены свыше, воскресли после погребения ветхого человека, были искуплены, освящены, приведены в усыновление, оправданы, сделались братьями Единородного, стали Его сонаследниками, и сотелесными с ним, вошли в состав Его плоти и соединились с Ним так, как тело с главою. Все это Павел и назвал избытком благодати, показывая, что мы получили не только врачевство, соответствующее нашей язве, но и здоровье, красоту, честь, славу и такие достоинства, которые гораздо выше нашей природы. Каждый из этих даров мог бы сам по себе истребить смерть. А когда все они стекаются вместе, не остается ни следа ее, ни тени. Это подобно тому, как если бы кто за десять оволов вверг какого-нибудь должника в темницу, и не только его самого, но, по вине его, и жену его и детей и слуг, а другой, пришедши, не только внес бы те десять оволов, но и еще подарил десять тысяч талантов золота, привел узника в царский дворец, посадил на месте самой высокой власти и сделал бы его участником самой высокой чести и других отличий — тогда давший в заем не мог бы и вспомнить о десяти оволах. Так же случилось и с нами. Христос заплатил гораздо больше того, сколько мы были должны, и настолько больше, насколько море беспредельно в сравнении с малой каплею. Итак, не сомневайся, человек, видя такое богатство благ, не спрашивай, как потушена искра смерти и греха, когда на нее излито целое море благодатных даров (Беседы на послание к Римлянам, стр. 596).Насколько я понимаю Писание, блага искупления принадлежат нам в силу того, что мы принадлежим Ему, а не в силу каких-то наших собственных достоинств. Мы "оправданы Кровию Его" (Рим. 5:9), а не чем-либо своим. Ибо Христос сделался "жертвою за грех" (2 Кор. 5:21) и "клятвою" (проклятием) (Гал. 3:13) за нас, не имея никакого Своего греха, так же и "мы в Нем сделались праведными пред Богом" (2 Кор. 5:21), не имея каких-либо своих собственных добродетелей. Более того, искупление во Христе Иисусе означает, что в нас, самих по себе, нет решительно никаких достоинств, с которыми мы могли бы связывать нашу надежду. Рассмотрим это подробнее. Апостолы описывают искупление как 

Личное. Христос искупил лично каждого конкретного грешника: Павла (Гал. 2:20, 1 Тим. 1:15), немощного брата (1 Кор. 8:11), членов конкретных христианских общин (Еф. 1:7; Гал. 3:13). Он по имени знает каждую из овец, за которых полагает Свою жизнь (Ин. 10:3). В Писании говорится об искупительном служении Христа как о направленном на конкретных людей, с конкретными именами и лицами, живущих в конкретных городах. Нравственные обязательства христианина неразрывно связаны с тем, что Христос умер за него лично. 

Как-то я рассказывал об этом одной женщине, и она сказала то, что я навсегда запомню: "Да, но ведь если я поверю, что Христос умер за меня лично, то я больше никогда в жизни не смогу солгать". Неверующие считают, что осознание человеком того, что все его грехи уже искуплены на Голгофе, побудит его небоязненно грешить; верующих, напротив, это сознание побуждает с великим тщанием избегать греха. 

Заместительное. В смерти Христа совершился Божий суд над нашим грехом: 

...Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной в жертву за грех, и осудил грех во плоти (Рим. 8:3).На Него было возложено наше проклятие:  Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою, — ибо написано: "проклят всяк, висящий на древе" (Гал. 3:13).На Него были возложены наши грехи:  Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу; и Господь возложил на Него грехи всех нас (Ис. 53:5-6).См. также 1 Петр. 2:24; 1 Ин. 2:2; 3:5; 4:19; Рим. 4:25; Гал. 1:4; Евр. 2:17, и. т.д. 

Исчерпывающее. 

Он же, принеся одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога, ожидая затем, доколе враги Его будут положены в подножие ног Его. Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых. О сем свидетельствует вам и Дух Святый Ибо сказано: "вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их, и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не вспомяну более". А где прощение грехов, там не нужно приношение за них (Евр. 10:12-18).Любые попытки человека загладить свои грехи и приобрести благоволение Божие своими личными деяниями, излишни. 

Что из этого следует? Ряд очень важных выводов. Если я (вслед за ап. Павлом) верю, что Христос умер за меня лично, я вынужден признать, что я сам по себе, со всеми моими благочестивыми подвигами, не стяжал ничего, кроме осуждения, отвержения и проклятия — всего того, что Господь понес за меня на кресте. Иисус понес на Себе то, что заслужил я, — как же я могу после этого говорить, что угодил (или надеюсь угодить в будущем) Богу своими добродетелями, если я вижу Господа умершим на кресте смертью проклятого? Это, может быть, тяжелый, но неизбежный вывод — в смерти Христа уже произнесен Божий приговор над моей жизнью и моими деяниями, и этот приговор — обвинительный. Бог, совершенно очевидно, не принял мою жизнь и мои деяния как жертву, благоугодную Ему, — иначе жертва Христа была бы не нужна. Крест подчеркивает то, что мы видели раньше, когда исследовали свидетельство Писания о человеческой греховности: 

все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного (Рим. 3:12).Христос пришел не для того, чтобы дополнить и поддержать наши собственные претензии на праведность, но для того, чтобы отвергнуть их. Ап. Павел ставит жесткий выбор: или мы принимаем через веру праведность Христову, или пытаемся поставить собственную праведность.  Ибо, не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией. Потому что конец закона — Христос, к праведности всякого верующего (Рим. 10:3-4).Сам Апостол объявляет свои прежние (весьма значительные) религиозные достижения и заслуги, "тщетою" и "сором":  Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего. Для него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа (Флп. 3:7-9).Искупительное служение нашего Господа содержит в себе все необходимое и достаточное для нашего спасения.  И когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: "идите, ибо уже все готово" (Лк. 14:17).Искупление во Христе и искупление собственными усилиями не дополняют, а взаимно отрицают друг друга:  Не отвергаю благодати Божией; а если законом оправдание, то Христос напрасно умер (Гал. 2:21).(Мы подробно рассмотрим, что Павел имел в виду под "законом", когда будем говорить об оправдании верой.) 

Любое учение о спасении, которое в какой-либо мере приписывает спасение человека его личным достижениям, неизбежно приводит (хотим мы этого или нет) к отрицанию искупления, совершенного Христом. Если человек сам себя спасает личным подвигом, то Голгофа превращается в некий чисто демонстративный акт, цель которого — "убедить человека совершать свое спасение". 

Читателю, возможно, доводилось сталкиваться с несколько иным представлением: Христос искупил человеческую природу, а каждый отдельный грешник еще должен усвоить плоды искупления своим личным подвигом. При этом утверждение, что 

Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его (1 Ин. 5:11),понимается в том смысле, что Бог даровал нам не саму жизнь, а только возможность приобщиться вечной жизни во Христе, каковую возможность мы сами должны осуществить личными усилиями. Я вынужден признать, что при сопоставлении с Апостольскими свидетельствами об искуплении это представление вызывает серьезные трудности. 

1) "Человеческая природа" реально существует только в лице конкретных людей. Утверждать, что Христос искупил "человеческую природу", не искупив никого конкретно, — значит утверждать, что Христос не искупил ровным счетом ничего. 

2) В контекст Апостольских свидетельств об искуплении очень трудно поместить такое понятие, как "человеческая природа вообще". Можем ли мы сказать, что, 

Он изъязвлен был за грехи человеческой природы и мучим за беззакония человеческой природы; наказание мира нашего было на Нем; ранами Его человеческая природа исцелилась; человеческая природа блуждала, как овцы, совратились каждый на свою дорогу, и Господь возложил на Него грехи человеческой природы (Ис. 53:5-6) 

или 

в Котором человеческая природа имеет искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его (Еф. 1:7)? 

"Человеческая природа" не может грешить и нуждаться в искуплении грехов, не может куда-либо совращаться — для этого нужно быть личностью, а не природой. 

3) Такое представление подрывает основу личной благодарности и личной преданности христианина Спасителю. Если Христос умер не за конкретных людей, а за "природу", то связанные с этим нравственные обязательства также ложатся на "человеческую природу", а не на конкретных людей. 

4) Такое представление о спасении предполагает, что человек может находиться в процессе перехода от "неискупленного" к "искупленному" состоянию, пребывать во Христе лишь частично, по мере "усвоения" человеком плодов искупления. Между тем Писание проводит очень резкую и четкую грань между пребыванием во Христе — когда человеку уже принадлежат все настоящие и будущие блага искупления, и пребыванием вне Христа, когда человек целиком и полностью лишен этих благ: 

Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин. 3:36), 

Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому, что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин. 3:18), 

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную; и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин. 5:24).

Невозможно в какой-то степени "иметь жизнь вечную" и при этом в какой-то степени быть "уже осужденным". Невозможно быть немного "сыном противления" и "чадом гнева" (Еф. 2:2-3) и при этом немного спасенным и посаженным на небесах во Христе Иисусе (Еф. 2:5-6). Невозможно быть немного проклятым (Вт. 11:28; Гал. 3:10) и немного благословенным (Гал. 3:13-14; Еф. 1:3). В данный момент можно находиться либо в том либо в другом положении, но никак не посередине. Не существует никакого промежуточного или переходного состояния между благословением и проклятием, оправданием и осуждением, царством тьмы и Царством Возлюбленного Сына (Кол. 1:13). Либо вы сейчас принадлежите к Его овцам (Ин. 10:27-28) и обладаете всеми, настоящими и будущими, благами, которые Господь им обещает, либо вы не из овец Его (Ин. 10:26) и полностью лишены этих благ. 

5) Такая точка зрения похищает славу нашего искупления у Христа, делая подвижника своим собственным искупителем. В самом деле, благодаря чьим деяниям конкретный человек обретает плоды искупления? Благодаря своим собственным. Христос лишь обеспечивает ему возможность это сделать. 

Приведу пример. Представьте себе, что я по причине моей великой щедрости, зная Ваше бедственное материальное положение, предлагаю Вам даром пять тысяч рублей. Вы уже протягиваете руку, и тут я объясняю Вам, что для того чтобы усвоить этот дар, Вы должны месяц отработать, а я, по моей великой щедрости и незаслуженному к Вам расположению, обеспечу Вас рабочим местом, инструментами и всем необходимым для работы. Более того, я заявлю, что оставляю за собой право ни дать Вам ни копейки, если объем и качество Вашей работы меня не устроят. Вы, вероятно, поймете, что никакой я не благодетель, а просто работодатель, да и работодатель какой-то странный — зачем же называть зарплату даром? 

У меня всегда вызывали недоверие уличные торговцы, которые сначала предлагали что-то "в подарок", а потом говорили, что нужно (всего-то только) оплатить доставку. Если мне просто хотят продать какую-то вещь, то зачем называть это "подарком от фирмы"? 

Если конкретный человек обретает спасение "личным подвигом", то зачем же говорить о "даре" спасения? Это было бы просто недобросовестной рекламой. А я не нахожу возможным подозревать Бога в недобросовестной рекламе. Если слово Божие утверждает, что спасение — это дар, значит так оно и есть: 

Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко (Ис. 55:1). 

Получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе (Рим 3:24), 

Благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился (Еф. 2:8-9). 

Ибо возмездие за грех — смерть, а дар Божий — жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 6:23).

Означает ли это, что личными нравственными усилиями можно просто пренебречь? Разумеется, нет. Но, как мы сейчас рассмотрим, благочестивая жизнь и усердие к добрым делам — это необходимое проявление спасения, а не его предварительное условие. 

6) Рассмотрим Ин. 15:4-5: 

Пребудьте во Мне, и Я в вас. Как ветвь не может приносить плода сама собою, если не будет на лозе: так и вы, если не будете во Мне. Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего.Господь говорит здесь, что мы можем принести угодные Богу плоды, только пребывая в Нем. Итак, если я не во Христе, то пользы от всех моих духовных усилий не больше, чем от хатха-йоги. Если я пребываю во Христе, то я уже обладаю теми благами, которые Он обещает своим овцам:  И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей (Ин. 10:28).В других местах Писание также говорит о том, что мы можем творить угодные Богу дела, только будучи уже спасены и приняты Им:  Благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился. Ибо мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять (Еф. 2:8-10).В самом деле, какие добрые плоды человек может принести Богу, если он еще остается "сыном противления", "чадом гнева" и "гнев Божий пребывает на нем"? 

То же говорится и в послании к Римлянам: 

Посему живущие по плоти Богу угодить не могут. Но вы не по плоти живете, а по духу, если только Дух Божий живет в вас. Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его (Рим. 8:8-9).Мы можем жить по духу, только если Дух Божий уже живет в нас, в противном случае мы "Богу угодить не можем". О Духе же сказано, что Он является несомненным Свидетелем нашей принадлежности Христу.  В Нем (во Христе) и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения, и уверовавши в Него, запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть залог наследия нашего, для искупления удела Его, в похвалу славы Его (Еф. 1:13-14).То есть только тот, кто уже принадлежит Богу через Иисуса Христа, имеет Святого Духа. 

Итак, чтобы принести Богу добрые плоды, нужно сначала быть соделанным добрым деревом (Мф. 7:17-18). Довольно странно думать, что репейник может личным подвигом произвести смоквы и в награду за это соделаться смоковницей. 

Теперь рассмотрим, как Христос достигает Своим искуплением конкретного грешника. 

Вера

Поскольку все блага спасения мы обретаем через веру, нам прежде всего понадобится выяснить, как слово Божие определяет веру. Апостол Павел дает это определение на примере Авраама: 

Не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу, и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное. Потому и вменилось ему в праведность. А впрочем не в отношении к нему одному написано, что вменилось ему, но и в отношении к нам; вменится и нам, верующим в Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса Христа, Господа нашего, Который предан за грехи наши и воскрес для оправдания нашего (Рим 4: 20-25).Итак, согласно Павлу, вера — это непреложная уверенность в том, что Бог исполнит Свои обетования, которые Он дает во Христе, несмотря на все то, что кажется противоречащим этому. Вера в Бога — это вера Его слову: бессмысленно заявлять, что я верю в Бога, если я не верю тому, что Он говорит. Обетование — это не что-то такое, что возможно осуществится, а возможно нет. Бог силен исполнить обещанное. Бог знает, что Он говорит; нелепо думать, будто Его всеведение упустило что-то из виду или Его мудрость что-то не учла. Бог не может ни обманывать, ни ошибаться. Отрицать непреложность Его обетований — значит отрицать то, что Он является Богом:  Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет, и не сделает? будет говорить, и не исполнит? (Числ. 23:19).Кому Бог дает Свои обетования? Всякому, кто уверует:  И будет: всякий, кто призовет имя Господне, спасется (Иоил. 2:32; Деян. 2:21; Рим. 10:13). 

Ибо вам принадлежит обетование и детям вашим и всем дальним, кого ни призовет Господь Бог наш (Деян. 2:39). 

Ибо Писание говорит: "всякий, верующий в Него, не постыдится" (Рим. 10:11; Ис. 28:16).

Итак, верить — значит полагаться на обетования Божии, данные во Христе. Бессмысленно спрашивать, так ли сильна моя вера, как вера Авраама, чтобы я мог рассчитывать на исполнение обетований. Авраам вообще не задается вопросом о силе своей веры. Он смотрит не на себя, а на Бога. Если бы Авраам смотрел на себя, он увидел бы только, что Тело его, почти столетнего, уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении (Рим. 4:19). Он также не видит в себе каких-то достоинств, за которые Бог должен был бы его вознаградить (Быт 18:27). Его поведение иногда выдает страх и недостаточную уверенность в Божием покровительстве (Быт 12:11-12, 20:2), но ему и в голову не приходит, что Бог может отказаться от Своего слова. Верность Бога не зависит ни от чего.  Потому, что праведный Авраам, приемля обетование из уст Божиих, не на плоть свою омертвелую смотрел и не на мертвость Саррину смотрел, но на неложное слово Всемогущего Бога (св. Иоанн Златоуст).Златоуст при этом подчеркивает, что не праведные деяния Авраама, но именно вера оправдала его перед Богом:  Ведь нимало не странно оправдаться верою тому, кто не имеет дел; но украшенному заслугами сделаться праведным не вследствие их, а по вере — это было особенно удивительно и особенно обнаруживало силу веры (Беседы на послание к Римлянам, стр. 567).Итак, подчеркнем: вера смотрит не на себя, но на Бога. Ночью я могу испытывать невротический страх, что солнце никогда не взойдет, и мир навсегда останется погруженным во мрак; но при этом я понимаю, что восход солнца никак не зависит от моих переживаний — он определяется верностью Творца, Который установил и поддерживает неизменные физические законы, по которым Земля вращается вокруг своей оси. Как верующий, я могу испытывать периоды глубокого смятения и эмоционального упадка, но при этом я понимаю, что верность Бога никак не зависит от моих эмоций. Пребываю ли я в радостной уверенности или терзаюсь сомнениями и страхами, — слово Божие остается неизменным. Обетование, которое Он дал нам, есть жизнь вечная (1 Ин 2:25). Бог обещает вечную жизнь всякому, верующему в Иисуса Христа (Ин. 3:16, 36, 5:24, 6:27 и т.д.). Если я верю в Иисуса Христа, то имею жизнь вечную и на суд не прихожу, но перешел от смерти в жизнь. Отрицать это — значит в лицо называть Бога обманщиком (1 Ин. 5:10). Иисус говорит:  Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную (Ин 6:47).Если Он говорит правду, то я, как и всякий, кто верует, имею жизнь вечную. Вера — это не чувство и не переживание; она совершенно не обязательно связана с каким-то ярким мистическим опытом. Обращение — просто акт воли, которым человек, настигнутый словом Божиим, говорит "да". Мои эмоции могут лгать; мой разум может заблуждаться; мой мистический опыт может оказаться полностью ложным, но Божии обетования останутся истиной — причем истиной по отношению ко мне — независимо ни от чего. Бог нерушимо и непоколебимо верен.  Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься, потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению. Ибо Писание говорит: "всякий, верующий в Него, не постыдится". Здесь нет различия между Иудеем и Эллином, потому что один Господь у всех, богатый для всех, призывающих Его. Ибо "всякий, кто призовет имя Господне, спасется" (Рим. 10:9-13).Мы можем быть уверены в своем спасении потому, что Господь нам его обещал. А лгать Он не может. 

Возможно, читатель возразит: слово Божие постоянно (напр., Мф. 7:21, Иак. 2:26), указывает на то, что спасение невозможно без благочестивой жизни, соблюдения заповедей и усердия к добрым делам; а так как человек не может знать, достаточно ли он благочестив, послушен и усерден, он не может быть уверен в своем спасении. 

Пусть это недоумение разрешит блаженный Августин: 

Бог обещал это не по причине нашей воли, но по причине Своего предопределения. Ибо обещал то, что Сам собирался сделать, а не то, что собирались сделать люди. Потому что если люди и делают добро, относящееся к почитанию Бога, Он Сам делает так, чтобы они творили заповеданное, а не наоборот, они делают так, чтобы Он исполнил то, что обещал. Иначе не в Божией власти, а во власти людей будет исполнить обещанное Богом (О предопределении святых, 19).Но не устраняет ли такое представление свободу и ответственность самих христиан? Если это Бог производит в нас и через нас всякое доброе дело, то не превращаемся ли мы в каких-то марионеток, лишенных собственной воли? Писание явно обращается к христианам, как к свободным людям, ответственным в своем выборе — как совместить это с тем, что сам Бог производит в нас хотение и действие по своему благоволению? Объяснить это можно. В любой ситуации человек сам делает свободный выбор и сам несет за него ответственность. Но каким будет этот выбор — определяется тем, что он из себя представляет как личность (Мф. 12:35). Выбор человека свободен, но он в значительной степени предопределен его нравственными качествами. Если Вы доверяете, например, деньги честному человеку, вы можете быть уверены, что он их не украдет. Бог не дергает христиан за ниточки, заставляя творить угодное Ему, — Он просто, Своей всемогущей благодатью, делает их такими людьми, которые охотно и свободно творят Его волю.  Итак, мы становимся подлинно свободными, когда Бог создает нас, т. е. образовывает и творит не так, чтобы мы были людьми, это Он уже сделал, но чтобы были добрыми людьми, что делает Он теперь Своей благодатью, чтобы мы были новой тварью во Христе Иисусе (Гал. 5:16), сообразно чему сказано "сердце чистое сотвори во мне, Боже" (Пс. 50:12) (бл. Августин. Энхиридион, гл. 31).Бог обещает не только простить грехи верующих, но и вложить в их сердца искреннее стремление к праведности:  "Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не вспомяну более" (Евр. 10:16-17; Иер. 31:33).Те, кто действительно прощены и приняты Богом, будут являть плоды этого в своей жизни, ибо та же благодать, которая пробуждает в сердцах верных искреннее упование на Христа, "научает нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке" (Тит. 2: 12) (о чем мы подробнее поговорим ниже). Если же наша добродетель является предварительным условием, при котором обетование обретает силу, то любое обетование сразу же недействительно, ибо в силу нашей падшей природы мы не можем выполнить никаких предварительных условий. Напомню: никто не имеет ничего своего, кроме обмана и греха (II Аравсийский собор, кан. 22). Мы должны быть ревностны к добрым делам, но наша надежда может быть основана только на обетованиях Божиих. 

Теперь мы можем перейти к следующему вопросу: об оправдании верой. 

Оправдание верой

"Оправдание" — одно из ключевых понятий для Апостола Павла. Попробуем определить, прежде всего, что означает само это понятие. Соответствующее греческое слово может иметь два разных значения: 

а) провозглашать праведным, выносить оправдательный приговор; 

б) соделывать реально и фактически праведным.

Не подлежит никакому сомнению, что Бог намерен сделать верующих реально и фактически праведными. Христос пришел спасти людей не только от возмездия за грех, но и от греха как такового (Мф. 1:21). Вопрос не в этом, а в том, когда и на каком основании Бог выносит верующему оправдательный приговор: на основании праведности нашего Искупителя, Иисуса Христа, "Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением" (1 Кор. 1:30), причем еще до того, как верующий соделается реально и фактически праведным, или же на основании того уровня реальной и фактической праведности, которого верующий достигнет на момент смерти, усваивая благодать Божию личными усилиями. 

Посмотрим, о каком оправдании говорит Апостол: 

Воздаяние делающему вменяется не по милости, но по долгу. А не делающему, но верующему в Того, Кто оправдывает нечестивого, вера его вменяется в праведность. Так и Давид называет блаженным человека, которому Бог вменяет праведность независимо от дел: "блаженны, чьи беззакония прощены и чьи грехи покрыты. Блажен человек, которому Господь не вменит греха" (Рим. 4:4-8)."Праведность, вмененная независимо от дел", — это провозглашенная или фактическая праведность?  Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа (Рим. 5:1). 

Посему тем более ныне, будучи оправданы Кровию Его, спасемся Им от гнева (Рим. 5:9).

Апостол утверждает, что мы уже оправданы "Кровию Его". Может ли это означать, что мы уже сделались фактически абсолютно праведными? Апостолы так не считают:  Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим. 7:19).(См. также уже приводившиеся Иак. 3:2; 1 Ин. 1:8.) 

Рассмотрим также следующие стихи Писания: 

Посему, как преступлением одного (Адама) всем человекам осуждение, так правдою одного (Христа) всем человекам оправдание к жизни (Рим 5:18). 

Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес; Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас (Рим. 8:33-34).

Здесь оправдание противопоставляется не реальной и фактической неправедности, а таким явно судебным понятиям, как обвинение и осуждение. О том же говорят и слова Евангелия, что верующий не будет осужден:  Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин. 3:18). 

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин. 5:24).

Итак, насколько это можно понять из контекста, "оправдывать" — значит именно "выносить оправдательный приговор". Давайте попробуем выяснить подробнее, при каких условиях мы получаем это оправдание, и при каких условиях мы его получить не можем.  Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати (Гал. 5:4).Здесь, как и везде, Апостол резко противопоставляет оправдание верой и оправдание делами закона. Возлагать свою надежду, хотя бы отчасти, на дела закона — значит тем самым отвергать Христа. Это звучит жестко, но именно эту мысль ап. Павел настойчиво проводит во всех своих посланиях (Рим. 3:20-28; 10:3-4; 11:6; Гал. 2:16; 3:10; 5:4; Еф. 2:8-9; Флп. 3:9; 2 Тим. 1:9; Тит. 3:5).  А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: "Проклят всякий, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона" (Гал. 3:10).Что же здесь Апостол называет "делами закона" и как нам не навлечь на себя клятву, о которой он здесь говорит? Мне кажется, что было бы крайне безрассудно пропускать мимо ушей столь серьезное предостережение. 

Итак, давайте попробуем в этом разобраться. Существует мнение, что "дела закона" — это дела обрядового закона Моисея, то есть "обрезание, субботы, новомесячия и прочее, чем хвалились иудеи". Рассмотрим эту возможность. Давайте подумаем, может ли в следующих словах Апостола под "законом" пониматься обрядовый закон? 

Ибо, когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2:14-15).Обрядовый или нравственный закон написан в сердцах язычников? Говорится ли здесь об обрядах или о добрых и нравственных делах, которые люди совершают по велению совести?  Но мы знаем. что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен перед Богом, потому что делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть; ибо законом познается грех (Рим. 3:19-20)."Весь мир становится виновен перед Богом" в обрядовых упущениях или в грехах против нравственности, перечисленных в Рим. 3:10-18?  А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: "Проклят всякий, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона" (Гал. 3:10).Слово Божие угрожает нам проклятием за несоблюдение "обрезания, суббот, новомесячий и прочего"? И от сего-то обрядового проклятия искупил нас Христос? 

Кроме того, Павел вообще считает, что язычник, ведущий более нравственную жизнь, может оказаться перед законом праведнее иудея, будучи вообще необрезан, то есть не выполняя самое основное обрядовое требование (Рим. 2:26). 

Моисей пишет о праведности от закона: "исполнивший его человек жив будет им" (Рим 10:5).Обещал ли когда-нибудь Бог жизнь за соблюдение ритуальных установлений? Напротив, Он резко порицал людей, которые думали приобрести Его благоволение обрядами, не соблюдая при этом нравственного закона:  К чему мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота; и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои? Не носите больше даров тщетных; курение отвратительно для Меня; новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие — и празднование! Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя; они бремя для Меня; Мне тяжело нести их (Ис. 1:11-14).См. также Ис. 66:3; Иер. 6:20; Ам. 5:21-23, и т.д. 

Итак, "закон" в посланиях Павла — это те требования Бога, которые определяют, какими мы должны быть и как мы должны поступать, — требования, которые Он открывает как в библейском откровении, так и в совести человека. "Дела закона" — человеческие усилия, направленные на то, чтобы соответствовать этим требованиям. Апостол отнюдь не дозволяет нам пренебрегать нравственным законом, но он очень резко — и даже грозя проклятием, запрещает возлагать надежду на оправдание перед Богом на наши добрые дела. Почему это так? Потому, что 

написано: "проклят всякий, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона" (Гал. 3:10).Соблюдать закон частично — значит издеваться над законом. Если я буду соблюдать законы государства на 95%, я попаду в тюрьму. Едва ли к закону Бога можно относиться с меньшим уважением.  Кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновен во всем. Ибо Тот же, Кто сказал: "не прелюбодействуй", сказал и: "не убей"; посему, если ты не прелюбодействуешь, но убьешь, то ты также преступник закона (Иак. 2:10-11).Если я погрешил против закона Божия хоть в чем-то, то я уже лишен благословения и наследую проклятие. Писание ясно утверждает, что никто, кроме одного Человека, не может оправдаться перед судом Божиим.  и не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается пред Тобой ни один из живущих (Пс. 142:2). 

Потому, что делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть; ибо законом познается грех (Рим. 3:20).

На мой взгляд, эти слова Писания, в частности, полностью уничтожают тот аргумент пелагиан, что Господь не давал бы заповедей, если бы человек не мог их исполнить и тем обрести вечную жизнь. Проповедь о том, что человек должен оправдываться перед Богом соблюдением заповедей (даже если ему в этом помогает благодать), — это поистине злая весть, означающая полную уверенность в осуждении, ибо если мы всерьез относимся к заповедям, никто, "никакая плоть" не может соблюсти их как должно. Могу ли я думать, что на момент смерти достигну такого уровня реальной и фактической праведности, что перед очами всесвятого Бога во мне не найдется никакого беззакония? Господь говорит, что за одно оскорбительное слово (Мф. 5:22) или за один нечистый взгляд (Мф. 5:27-28) я буду лишен царства и ввержен в геенну — и я буду думать, что смогу хорошенько напрячься, и сделаться достаточно чистым для Бога? Если даже Апостолы признавали, что "все мы много согрешаем" (Иак. 3:2, 1 Ин. 1:8), а Господь учил нас каждый день просить об оставлении грехов (Лк. 11:4), то какой приговор я на себя навлеку, если стану утверждать, что буду судим по тому уровню духовно-нравственного совершенства, которого достигну на момент смерти? Как говорит об этом Карфагенский Собор:  определено относительно изречения святого Иоанна Апостола: Если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1:8). Кто должным возмнит разуметь сие тако, яко речет: смиренномудрия ради не подобает глаголати, яко греха не имамы, а не ради того, яко истинно тако есть: тот да будет анафема. Ибо Апостол продолжает и прилагает следующее: Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1 Ин. 1:9). Здесь весьма ясно показано, что сие говорится не по смиренномудрию только, но и по истине. Ибо Апостол мог бы рещи: аще речем, не имамы греха, себе возносим, и смиренномудрия нет в нас, но когда рек обманываем самих себя, и истины нет в нас, тогда ясно показал, что глаголющий о себе, яко не имеет греха, не истинствует, но лжет (Карфагенский собор, 128 правило). 

Определено и сие: аще кто речет, что святые в молитве Господней остави нам долги наши не о себе глаголют, поелику им уже не нужно сие прошение, но о других грешных, находящихся в народе их, и яко не глаголет каждый из святых особо: остави мне долги моя, но остави нам долги наша, так, чтобы сие прошение праведника разумелось о других паче, нежели о нем самом: таковый да будет анафема… (Карфагенский собор, 129 правило).

Скажу еще раз: речь не о том, что соблюдением заповедей можно пренебречь — да не будет! — но о том, что человек, ищущий прибежища в своих собственных трудах и подвигах, в своем собственном послушании, в своем собственном покаянии, обречен — ибо "Проклят всякий, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона" (Гал. 3:10). Если человек не исполняет постоянно и все заповеди, то он проклят. Хуже того, вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати (Гал. 5:4). Ведь если я скажу, что я в принципе могу оправдаться своим собственным послушанием, то я тем самым заявлю (да не будет такого!), что не нуждаюсь в оправдании Кровью Христовой; что Христос никогда не умирал за праведников; не искупил тех, кто в состоянии искупить себя сам; не оправдал тех, кто может и сам себя оправдать; не спасает от грядущего гнева тех, кто может и сам себя спасти. 

Итак, слово Божие заставляет полностью отказаться от всякой надежды оправдаться перед Богом своим хорошим поведением. "Законом познается грех": он ставит диагноз, а не исцеляет; объясняет, почему мы осуждены, а не избавляет от осуждения. Закон "заграждает уста" нелепой человеческой самоуверенности, которая думает явиться пред лицо всесвятого Бога в запачканной одежде своей собственной праведности (Ис. 64:6). Оправданию через веру есть только одна альтернатива — проклятие. Если я пытаюсь оправдаться личными усилиями, то "пребываю под клятвою"; если я просто сдаюсь на милость Божию, явленную во Христе Иисусе, то уже оправдан Богом: 

Потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе (Рим. 3:23-24). 

Ибо мы признаем, что человек оправдывается верою, независимо от дел закона (Рим. 3:28). 

Однако же, узнав, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть (Гал. 2:16).

Златоуст, комментируя Рим. 3:28, говорит:  Здесь Апостол доказывает могущество Бога, потому что Он не только спас, но и оправдал, и привел в похвалу, не имея для того нужды в наших делах, но требуя одной лишь веры ("Беседы на послание к Римлянам", стр. 555).Когда Бог оправдывает человека? Златоуст отвечает:  Всякий, кто уверовал, тот вместе с тем и оправдался ("Беседы на послание к Римлянам", стр. 557).Святой Климент Римский (Епископ Рима в 92-101 гг.) подтверждает, что оправдание верой — исконное учение Апостольской Церкви:  И все (ветхозаветные святые) прославились и возвеличились не сами собою, и не делами своими, и не правотою действий, совершенных ими, но волею Божиею. Так и мы, будучи призваны по воле Его во Христе Иисусе, оправдываемся не сами собою, и не своею мудростью, или разумом, или благочестием, или делами, в святости сердца нами совершаемыми, но посредством веры, которою Вседержитель Бог от века всех оправдывал. Ему да будет слава во веки веков. Аминь (св. Климент Римский, 1 Послание к Коринфянам, гл. 32).Что означает это оправдание для конкретного верующего? То, что окончательный приговор нам уже вынесен. Не нужно дожидаться Судного дня, чтобы узнать, какова будет наша судьба:  Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин. 3:18). 

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин. 5:24). 

Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа (Рим. 5:1).

Бог уже произнес Свой вердикт, который никто не в состоянии отменить:  Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес; Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас (Рим. 8:33-34).Поскольку вечная участь человека определяется (как мы уже говорили) судом Божиим, верующий может с дерзновением сказать, что если смерть настигнет его сегодня вечером, утром он проснется в Раю. Верующему еще предстоит долгая и изнурительная битва с грехом, но в ходе этой битвы его будет укреплять уверенность, что его вечная судьба уже решена. 

Важно особенно подчеркнуть, что вера, о которой говорит Апостол, является не человеческим достижением, но даром Божиим. 

Если кто скажет, что как приращение, так и начало веры, и само движение души к вере, из-за которого веруем в Того, Кто оправдывает нечестивого, и к возрождению посредством святого крещения приходим не по дару благодати, то есть по вдохновению Святого Духа, направляющего нашу волю от неверия к вере, от нечестия к благочестию, но по природе в нас присутствует, тот изобличается противником Апостольских догматов, ибо говорит блаженный Павел: будучи уверен в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа (Флп. 1:6); и то место: вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него (Флп. 1:29), Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий Дар (Еф. 2:8) (II Аравсийский собор, канон 5).Вера — это не моя рука, которой я удерживаю Бога, но Его рука, которая удерживает меня.  Он простер руку с высоты, и взял меня, и извлек меня из вод многих (Пс. 17:17).Иногда непонимание оправдания верой вызвано ложным представлением о вере и о делах как о человеческих достижениях, за которые полагается награда в виде вечного спасения. Если ставить вопрос таким образом, то человек не оправдывается ни своей верой, ни своими делами, ни вообще какими бы то ни было своими достижениями. Верующий находит оправдание не в своей личности и деяниях, но в личности и деяниях Иисуса Христа:  Который сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением, чтобы было, как написано: "хвалящийся хвались Господом" (1 Кор. 1:30-31).Теперь рассмотрим некоторые возражения, которые обычно выдвигаются против оправдания верою. Одно из них — то, что Павел под "делами закона" имел в виду обрядовый закон, — мы уже рассмотрели. 

Рассмотрим наиболее часто приводимый отрывок: 

Что пользы, братия мои, если кто говорит, что он имеет веру, а дел не имеет? может ли эта вера спасти его? Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: "идите с миром, грейтесь и питайтесь", но не даст им потребного для тела: что пользы? Так и вера, если не имеет дел, мертва сама по себе. Но скажет кто-нибудь: "ты имеешь веру, а я имею дела": покажи мне веру твою без дел твоих, а я покажу тебе веру мою из дел моих. Ты веруешь, что Бог един; хорошо делаешь; и бесы веруют, и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва? Не делами ли оправдался Авраам, отец наш, возложив на жертвенник Исаака, сына своего? Видишь ли, что вера содействовала делам его, и делами вера достигла совершенства? И исполнилось слово Писания: "веровал Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность, и он наречен другом Божиим". Видите ли, что человек оправдывается делами, а не верою только? Подобно и Раав блудница не делами ли оправдалась, приняв соглядатаев и отпустив их другим путем? Ибо, как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва (Иак. 2:14-26).Пелагиане ссылались на этот отрывок, чтобы доказать, что человек спасается личными усилиями, а критики ехидно вопрошали, может ли быть Божиим откровением книга, содержащая такие взаимоисключающие утверждения, как Иак. 2:24 и Рим. 3:28. Между тем мы не увидим никакого противоречия, если определим, в каком значении тот и другой Апостол используют слово "вера". Совпадает ли вера, которую проповедует Павел, с верой того "неосновательного человека", которого обличает Иаков? Очевидно, нет. Вера в понимании ап. Павла — это уверенность в Божиих обетованиях; вера "неосновательного человека" — это согласие с некоторыми истинами о Боге. Блаженный Августин превосходнейшим образом объясняет разницу между верой бесов и верой христиан:  "И бесы веруют и трепещут", говорит Апостол Иаков, однако же не надеются и не любят. Точнее, они страшатся, когда верят в приближение того, что мы любим и на что надеемся (Энхиридион, гл.8).Вспомним, что именно Бог обещает полагающимся на Него:  "Вот завет, который завещаю им после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в сердца их и в мыслях их напишу их, и грехов их и беззаконий их не вспомяну более" (Евр. 10:16-17, Иер. 31:33).Такой Божий дар, как прощение грехов (т.е. оправдание, о котором мы говорили), подается только вместе с другим Его даром — искренним стремлением к праведной жизни. Если это стремление никак не проявляется в поведении человека, претендующего на то, что он — верующий, то мы, вслед за Апостолом, должны признать такую веру мертвой и не могущей спасти. Подлинная вера, которая является не человеческим мнением, а даром Божиим, всегда приводит к делам, сообразным вере; однако человек оправдывается не этими делами, а верой. 

Иногда в защиту самоспасения говорят, что Апостол обещает жизнь вечную тем, кто 

постоянством в добром деле ищут славы, чести и бессмертия (Рим. 2:7).Из чего делают вывод, что он призывает достигать вечной жизни своими делами. Однако в свете категорического утверждения Апостола в Рим. 3:20 ясно, что это не так. Апостол здесь говорит: Бог правосуден и воздаст каждому по делам его. Если бы я с постоянством в добром деле искал славы, чести и бессмертия, то мог бы иметь надежду на жизнь вечную, но, так как я далек от этого, рассчитывать на оправдание по закону мне не приходится.  Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11:12).Эти слова Господа можно понимать на двух уровнях: в историческом контексте Господь разоблачает ошибку тех, кто полагал, что сама по себе этническая принадлежность к избранному народу обеспечивает участие в мессианском Царстве. Царство носит духовный и нравственный, а не политический характер, и каждый лично за себя решает, войти в него или нет. Такое решение предполагает определенное нравственное усилие. 

В контексте христианской жизни Господь говорит об усилиях, которые прилагает христианин, "подвизаясь против греха". В том, что христианская жизнь — это борьба, а не лежание на диване, Писание не оставляет никаких сомнений. Вопрос не в этом, а в том, должны ли мы подвизаться для того, чтобы оправдаться, или потому, что чрез веру мы уже оправданы и приняты Богом? 

Давайте подумаем: воины совершают подвиги для того, чтобы быть зачисленными в воинство или потому, что они в него уже зачислены? Подданные служат Государю для того, чтобы принадлежать к его Царству, или потому, что они к нему уже принадлежат? (см. Кол. 1:13). Мы можем здесь использовать тот же образ битвы или похода, к которому уже обращались во введении: победа уже принадлежит нам по обетованию Божию; мы обретем ее как некую осязаемую реальность через то, что будем сражаться. 

Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди (Мф. 19:17).На этот текст иногда ссылаются как на свидетельство того, что жизнь вечная зарабатывается подвигом соблюдения заповедей. Заповеди, конечно, необходимо соблюдать в любом случае, но если мы спросим, может ли человек соблюсти их настолько полно, чтобы обрести этим жизнь вечную, то получим ясный ответ:  человекам это невозможно (Мф. 19:26).Если мы рассмотрим слова Господа (Мф. 19:17) в контексте, то увидим, что они не только не поощряют самоспасения, но и прямо направлены против него. Прочтем весь отрывок полностью:  И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя. Юноша говорит Ему: все это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью; потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное. И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно (Мф. 19:16-26).Когда к Господу взывали люди, глубоко сокрушенные горем, страданием или грехом, Он давал им иной ответ:  вера твоя спасла тебя (Мф. 9:22; Мк. 10:52; Лк. 7:50; 17:19; 18:42).Здесь же к Нему обращается человек, который вовсе не считает себя грешником, нуждающимся в милости (Мф. 19:20). Он не в состоянии осознать свою нужду в Спасителе. Христос для него "Учитель благий", но не больше. Такому человеку бессмысленно возвещать спасение — сначала нужно разрушить его претензии на самоправедность. Именно это Господь и делает — Он показывает богатому юноше, что на самом деле он не соблюдает заповедей, что он не праведник, который нуждается в инструкциях, как сделаться совсем уж праведным, а грешник, который нуждается в спасении. 

Иногда приводят Рим. 2:13: 

Потому, что не слушатели закона праведны перед Богом, но исполнители закона оправданы будут.Здесь Павел обличает тщетную надежду некоторых иудеев (а также некоторых членов Церкви) на то, что сама по себе принадлежность к народу Божиему, к сообществу "слушателей закона" может дать оправдание перед Богом. Апостол напоминает, что закон требует не слушания, а исполнения. Оправдаться законом может только тот, кто его исполняет. Несколько далее Апостол указывает на то, что никто — ни иудеи, ни эллины — не исполняют закона и не могут надеяться им оправдаться:  Но мы знаем. что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен перед Богом, потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех (Рим. 3:19-20).Рассмотрим так же отрывок Мф. 25: 31-46:  Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним: тогда сядет на престоле славы Своей; и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: "приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне". Тогда праведники скажут Ему в ответ: "Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? Когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? Когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе?" И Царь скажет им в ответ: "истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне". Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: "идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; был странником, и не приняли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня". Тогда и они скажут Ему в ответ: "Господи! когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?" Тогда скажет им в ответ: "истинно говорю вам: так как вы не сделали этого одному из сих меньших, то не сделали Мне". И пойдут сии в муку вечную, а праведники в жизнь вечную.Здесь также речь идет о делах людей, но говорится не о необходимости набрать некий "проходной балл" по добрым делам, а о скорее о том, что "овцы" склонны вести себя определенным образом — проявлять действенную любовь к ближним, а "козлы" — проявлять черствость и жестокосердие. Поведение людей указывает на то, кем они в действительности являются. Те, кого благодать Божия соделала добрым деревом, принесли добрые плоды; те, кто остались худым деревом, принесли худые плоды. Благодать же принимают те, кто уверовали. То, что спасенные никогда и не думали оправдываться делами, ясно из их недоуменных вопросов в стихах 37-38. Их добрые дела происходили не из желания стяжать Царство личными усилиями, но естественно изливались из сердца, преображенного благодатью. 

Иногда против уверенности в оправдании приводят слова Апостола: 

Ибо всем нам должно явиться пред судилище Христово, чтобы каждому получить соответственно тому, что он делал, живя в теле, доброе или худое (2 Кор. 5:10).Этот отрывок становится ясен в свете 1 Кор. 3: 11-15:  Ибо никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, — каждого дело обнаружится; ибо день покажет; потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня.Дела христиан будут испытаны, и те, чьи дела оказались подобны соломе, "потерпят урон". Но при этом их вечное спасение не ставится под вопрос — "впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня". Мы можем также обратить внимание на 1 Кор. 11:31-32. Божии суды над христианами носят уже не карательный, но исправительный характер. Этот суд не ввергает в геенну, но, налагая временное исправительное наказание, избавляет от нее. 

Подытожим все сказанное словами Иоанна Златоуста: 

Итак, не сомневайся: ты оправдываешься не делами, но верою. Не избегай же правды Божией, так как она представляет собой двойное благо, — и легко приобретается, и предложена всем ("Беседы на послание к Римлянам", стр. 553).И если мы видим цель нашей жизни в том, чтобы прославить Господа, то выслушаем еще одно слово святителя:  Хвалящийся делами может выставлять на вид собственные труды; а кто вменяет себе в честь, что верует в Бога, тот представляет гораздо лучший предлог к похвале, ибо возвеличивает не себя, но Господа ("Беседы на послание к Римлянам", стр. 567).Теперь рассмотрим те блага искупления, которыми мы уже обладаем по вере в Иисуса Христа. 
Спасение как нынешнее состояние

Итак, сам Господь и Его Апостолы утверждают — а я не могу не верить их свидетельству, — что во Христе Иисусе мы уже оправданы перед судом Божиим: 

Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин 3:18). 

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную; и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин. 5:24). 

Итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа (Рим. 5:1). 

Посему тем более ныне, будучи оправданы Кровию Его, спасемся Им от гнева (Рим. 5:9).

См. также Рим. 8:30, 33; 1 Кор 6: 11. 

Спасены: 

Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом, — благодатью вы спасены — и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе, дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе. Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар; не от дел, чтобы никто не хвалился. Ибо мы — Его творение, созданы во Христе Иисусе на добрые дела, которые Бог предназначил нам исполнять (Еф. 2:4-10). 

Итак не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа, ни меня, узника Его; но страдай с благовестием Христовым силою Бога, спасшего нас и призвавшего званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен (2 Тим. 1:8-9). 

Когда же явилась благодать и человеколюбие Спасителя нашего, Бога, Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости, банею возрождения и обновления Святым Духом, Которого излил на нас обильно через Иисуса Христа, Спасителя нашего (Тит. 3:4-6).

Существует мнение, что спасение, о котором говорится в этих стихах, носит несовершенный, промежуточный и предварительный характер. Мы, дескать, спасены от прежней беспутной жизни, от заблуждений, но не спасены еще в окончательном смысле. Христос предоставил нам возможность спастись, но эту возможность каждый христианин должен еще осуществить своим личным подвигом. Однако я не вижу, чтобы Апостол говорил здесь что-нибудь подобное. Он говорит: "благодатью вы спасены", "Он спас нас". Если бы Апостол (или, лучше, Святой Дух устами Апостола) хотел сказать "благодатью вам предоставлена возможность спастись", он именно это и сказал бы. Вместо этого Апостол говорит, что Бог во Христе нас оживотворил, воскресил, посадил на небесах, и соделал новым творением во Христе — для того, чтобы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей. Какое еще спасение тут нужно? О каком "промежуточном" спасении тут может идти речь? Иногда говорят, что речь здесь идет о спасении "человеческой природы". Мы уже немного говорили об этом раньше. Во всех приведенных текстах речь идет о спасении не "человеческой природы", а совершенно конкретных людей — верующих во Христа. Те, кто пребывает в неверии и противлении, совершенно очевидно не спасены, хотя принадлежат к той же самой "человеческой природе" (Еф. 4:17-19). Иногда говорят, что спасена Церковь, а не конкретные люди. Но Церковь может существовать только в лице своих конкретных членов: если конкретные члены Церкви не спасены, то все, что спасено, — это некая философская абстракция из платоновского мира идей. Платон мне, конечно, друг, но Апостол дороже — особенно тогда, когда Апостол возвещает мне, бедному грешнику, спасение во Христе, а эллинская философия превращает это спасение в фикцию. К тому же Павел ясно говорит, что спасены "мы", что Бог спас "нас"; я не нахожу для себя никакой возможности упираться против ясного слова Божиего. Конечно, усвоить это крайне трудно. Падшим людям — таким, как я или Вы, — хочется, чтобы Бог прославил нас самих: наши дела, наше благочестие, наши заслуги, наши подвиги. Вместо этого Бог прославляет Своего Сына, Иисуса: Его служение и Его подвиг, а нам говорит, "чтобы никто не хвалился" (Еф. 2:9). Он обещает, что мы разделим неизреченную славу Его Сына и насладимся плодами Его подвига — но не раньше, чем откажемся от притязаний на свою собственную славу и от упования на свои собственные подвиги. 

Это смертельный удар по человеческой гордыне — ибо гордыне несравненно легче перенести незаслуженное оскорбление, чем незаслуженное благодеяние. Если я подвергаюсь незаслуженным поношениям и обидам, то могу восторженно любоваться своей кротостью, долготерпением и незлобием; если мне оказана незаслуженная милость, то у меня отнят всякий предлог к самохвальству (Рим. 3:27) и выясняется, что я — вовсе не великий подвижник, а просто несчастный и жалкий, нищий, слепой и нагой грешник, спасенный Христом из чистой жалости. Думаю, что именно поэтому человек склонен с такой изобретательностью противиться милости Божией — милость поражает гордыню в самый ее корень. Но рассмотрим другие обетования, которые Писание дает верующим: 

Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет жизнь вечную (Ин 6:47). 

Верующий в Сына имеет жизнь вечную; а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем (Ин. 3:36). 

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную; и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин. 5:24). 

Обетование же, которое Он обещал нам, есть жизнь вечная (1 Ин. 2:25). 

Верующий в Сына Божия имеет свидетельство в себе самом; не верующий Богу представляет Его лживым, потому что не верует в свидетельство, которым Бог свидетельствовал о Сыне Своем. Свидетельство сие состоит в том, что Бог даровал нам жизнь вечную, и сия жизнь в Сыне Его. Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни. Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную (1 Ин. 5:10-13).

См. также Ин. 6:39-40, 47; 11:25-26; 20:31. 

Как бы мы ни понимали жизнь вечную, ясно, что верующий уже ей обладает, и что она не совместима с осуждением (Ин. 3:18; 5:24), духовной смертью (Ин. 5:24), пребыванием под гневом Божиим (Ин. 3:36). Как говорит св. Амвросий Медиоланский: 

И для того написано: всякий, верующий в Него, не погибнет. Всякий, какого бы состояния ни был, и какому бы падению ни подлежал, но если будет веровать, пусть не опасается погибели (О покаянии, гл. 11).Комментируя Ин. 3:36, святитель говорит:  Как скоро кто верует, гнев Божий отступает, и место его занимает жизнь. Итак, веровать во Христа означает приобретение жизни: Ибо верующий в Сына не будет осужден (О покаянии, гл. 12).О верующем также говорится, что он усыновлен Богу во Христе, является наследником небесных благ, сонаследником Христу:  А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились (Ин. 1:12-13). 

Смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими. Мир потому не знает нас, что не познал Его. Возлюбленные! мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3:1-2). 

Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божии. Потому что вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: "Авва, Отче!" Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божии. А если дети, то и наследники, наследники Божии, сонаследники же Христу, если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться (Рим. 8:14-17). 

Ибо все вы — сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись…Если же вы Христовы, то вы — семя Авраамово и по обетованию наследники (Гал. 3:26, 27, 29). 

Итак вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу (Еф. 2:19).

Наследник небесных благ:  И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я (Ин. 14:3) . 

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому, к наследству нетленному, чистому, неувядаемому, хранящемуся на небесах для вас, силою Божиею через веру соблюдаемых ко спасению, готовому открыться в последнее время (1 Петр. 1:3-5). 

В нем (во Христе) мы и сделались наследниками, быв предназначены к тому по определению Совершающего все по изволению воли Своей (Еф. 1:11). 

А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия, в день оный; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его (2 Тим. 4:8).

Рожден свыше, возрожден к новой жизни во Христе:  Иисус отвечал: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие. Рожденное от плоти есть плоть; а рожденное от Духа есть дух. Не удивляйся тому, что Я сказал тебе: "должно вам родиться свыше" (Ин. 3:5-7). 

Восхотев, родил Он нас словом истины, чтобы нам быть некоторым начатком Его созданий (Иак. 1:18). 

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому (1 Петр. 1:3). 

Всякий, верующий, что Иисус есть Христос, от Бога рожден, и всякий, любящий Родившего, любит и Рожденного от Него (1 Ин. 5:1).

Все его грехи прощены — этот вопрос стоит рассмотреть подробнее. 

Апостолы свидетельствуют, что во Христе мы имеем прощение грехов: 

Пишу вам, дети, потому что прощены вам грехи ради имени Его (1 Ин. 2:12). 

В Котором мы имеем искупление Кровию Его, прощение грехов, по богатству благодати Его (Еф. 1:7). 

и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи, истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту (Кол. 2:13-14). 

И грехов их и беззаконий их не воспомяну более (Евр. 10:17-18).

Это прощение не является чем-то таким, чего мы должны добиваться; по вере во Христа мы им уже обладаем. Единственное основание этого прощения — жертвенная смерть Христа, "искупление Кровию Его". Послание к Евреям всячески подчеркивает, что единственной приемлемой жертвой за грех является жертва Иисуса Христа (Евр. 10:26). Его искупительное служение, как мы уже говорили, вседостаточно и полностью завершено:  Сей (Иисус Христос), будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную (престола) величия на высоте (Евр. 1:3). 

(Христос) не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа; ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого (Евр. 7:27). 

и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление (Евр. 9:12). 

Он же однажды, к концу веков, явился для уничтожения греха жертвою Своею. И как человекам положено однажды умереть, а потом суд: так и Христос, однажды принеся Себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения греха, а для ожидающих Его во спасение (Евр. 9:26-28). 

Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых (Евр. 10:14).

Уточним, прощение каких грехов мы имеем во Христе. Апостол Павел говорит: всех (Кол. 2:13). Прошлых, настоящих, будущих, греховных поступков, слов и помышлений, целиком и полностью, раз и навсегда. Это с неизбежностью следует из единственности искупительной жертвы Христа — если хоть какие-то наши грехи не искуплены уже на Голгофе, то никакого другого искупления быть не может (Евр. 9:28), мы обречены умереть во грехах наших, а жертва Христова делается напрасной. Но Апостол свидетельствует, что:  истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он (Христос) взял его от среды и пригвоздил ко кресту (Кол. 2:14).Рукописание грехов наших было разорвано только один раз — на Голгофе, разорвано так, что нет уже никакой возможности его восстановить или возобновить. Если бы оно возобновлялось, то уже не было бы никакой возможности его изгладить. Да и как бы мы могли в молитве с дерзновением явиться пред лицо всесвятого Бога, если бы все наши грехи не были бы уже омыты пречистой кровью Христовой? Абсолютный и полный характер Божиего прощения возвещает Исаия, когда говорит:  Я, Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого, и грехов твоих не помяну (Ис. 43:25). 

Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя (Ис. 44:22).

Наше оправдание во Христе, о котором говорит Писание, также предполагает прощение всех грехов — человек оправдан, когда с него полностью и окончательно сняты все обвинения. 

Павел указывает на прощение, дарованное нам Христом, как на основание и пример того, как мы должны прощать других: 

Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас (Еф. 4:32). 

Как Христос простил вас, так и вы (Кол. 3:13).

Божие прощение — это не что-то такое, что Бог грозится взять назад при первом промахе с нашей стороны; напротив, Он торжественно обещает:  И грехов их и беззаконий их не воспомяну более (Евр. 10:17).В отношении Бога к верующим, пребывающим во Христе, полностью отсутствует всякий гнев и отвержение, ибо всю тяжесть нашего отвержения уже понес за нас Господь Иисус (Мк. 15:34).  Ибо это для Меня, как воды Ноя: как Я поклялся, что воды Ноя не придут более на землю, так поклялся не гневаться на тебя и не укорять тебя. Горы сдвинутся, и холмы поколеблются; а милость Моя не отступит от тебя, и завет мира Моего не поколеблется, говорит милующий тебя Господь (Ис. 54:9-10).Обращаясь к Богу через Христа, мы всегда можем быть уверены, что нас ожидает милость, а не гнев, утешение, а не упреки (см., например, Лк. 15:22). 

Читатель может возразить: как же Апостол Иоанн говорит, что 

Если исповедуем (перед Ним) грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды (1 Ин. 1:9)?Ведь это можно понимать таким образом, что мы будем прощены только тогда, когда исповедуем грехи наши. Как же совместить это с тем, что все наши грехи уже прощены? 

Если бы грехи прощались нам только при условии, что мы их исповедуем, мы бы умерли во грехах наших, так как никто не в состоянии вспомнить и исповедовать все свои грехи. Как говорит об этом псалмопевец: 

Кто усмотрит погрешности свои? От тайных моих очисти меня (Пс. 18:13).Нередко христианин совершает нечто недолжное, не отдавая себе отчета в том, что это грех: например, впадает в ненависть и гордыню, думая, что отстаивает при этом правую веру; поощряет грех, думая, что проявляет милосердие; поступает бессердечно и жестоко, думая, что проявляет нравственную принципиальность. Наше положение было бы совершенно безнадежно, если бы нам прощались только те грехи, которые мы в состоянии осознать и исповедовать. 

Слова Писания о полном и абсолютном прощении всех грехов относятся к тому, как Бог принимает нас в общение с Собою, слова об исповедании — о том, какие обязательства налагает на нас это общение. Послание Иоанна во многом посвящено нашим обязательствам как детей Божиих (1 Ин. 3:2-3). Одно из этих обязательств — принимать обличение Божие, когда Он тем или иным способом указывает нам на совершенный нами грех, и исповедовать этот грех перед Ним, признавая нашу потребность в прощении. Здесь, насколько я понимаю, речь идет не о прекращении негодования Его на нас, но о процессе нравственного очищения, через который Господь нас проводит, указывая нам на еще присутствующий в нашей жизни грех и побуждая нас исповедовать его перед Ним. Как Господь говорит: 

Всякую у Меня ветвь, не приносящую плода, Он отсекает; и всякую, приносящую плод, очищает, чтобы более принесла плода (Ин. 15:2).Этот процесс очищения не только не ставит под вопрос нашу принадлежность Господу, но и прямо ее подтверждает. Непрестанное покаяние, в котором пребывает христианин, связано не с давящим страхом быть осужденным и отвергнутым (Рим. 8:15), а с ревностным стремлением к христианскому совершенству (Флп. 3:13-14). Иоанн также говорит, что покаяние связано с надеждой, а не со страхом (1 Ин. 3:3). Вы можете обличать Вашего ребенка и требовать от него покаяния в его проступках, но это не значит, что Вы собираетесь выгнать его из дому. Уверенность в прощении, на самом деле, является предварительным условием покаяния, как говорит св. Амвросий:  Никто не может каяться, если не будет уверен в милости и прощении (О покаянии, гл.1).Вспомним также о блудном сыне (Лк. 15:11-32). Простил ли отец сына на основании того, что он вернулся, или он смог вернуться потому, что отец его уже простил? 

Не приведет ли такое понимание к тому, что христианин станет пребывать в нераскаянии? Нет. Бог не даст тем, кто доверился Ему, пребывать в состоянии осознанного противления: 

Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего... свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху. Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: "исповедаю Господу преступления мои"; и Ты снял с меня вину греха моего (Пс. 31:3-5). 

Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает (Евр. 12:6). 

Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся (Откр. 3:19).

Более мягко или более сурово, но Бог возвратит Свое дитя на путь спасения.  Поэтому не только когда совершается покаяние, но и для того, чтобы оно совершалось, необходимо милосердие Божие. Иначе Апостол не говорил бы о некоторых: "не даст ли им Бог покаяния" (2 Тим. 2:25). И когда Петр горько заплакал, перед этим, как говорит евангелист, "Взглянул на него Господь" (Лк 22:61) (бл. Августин. Энхиридион, гл.82).Если же человек пребывает в явном грехе и прекрасно себя чувствует, не подвергаясь обличениям Божиим, то он, увы, просто не является верующим, и обетование о прощении грехов к нему не относится. Можно сразу утешить человека, который испытывает подавленность и тревогу из-за своих грехов и сомневается, принят ли он на самом деле Богом. Сама эта подавленность и тревога свидетельствует о том, что принят: Бог обличает и наказывает именно тех, кого признает Своими (Евр. 12:6). Как еще говорит Апостол:  Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению; а печаль мирская производит смерть (2 Кор. 7:10).Итак, одно из обетований, которые нам даны во Христе, — это обетование о прощении грехов. Бог еще будет обличать нас и наказывать (Откр. 3:19), чтобы направить на пути правды (Пс. 22:3), но уже никогда не проклянет и не отвергнет. Все его наказания в отношении верующих могут носить только воспитательный, но никоим образом не карательный характер. Мы не должны (и не можем) искупать свои грехи собственными силами или пытаться что-то добавить к искуплению, совершенному Христом. Усердные покаянные молитвы, посты, несение эпитимии — не средства "смягчить" Бога и уж тем более не средство "заработать" или "стяжать" прощение, но средство воспитания и дисциплины, которые должны укрепить верующего и помочь ему в дальнейшем избегать греха. На мой взгляд, опасность, которой может подвергнуться кающийся, — незаметная подмена веры в крестную жертву Христа верой в свои собственные покаянные подвиги. Когда человек думает: "умилостивил ли я Бога тем покаянием, которое принес?" — он забывает о том, что есть только одно умилостивление за грехи наши — Иисус Христос (1 Ин. 2:2). Если дьявол предъявит мне мои грехи, а я скажу, что принес в них покаяние, то он просто посмеется надо мной — что значит мое "покаяние" по сравнению с глубиной, тяжестью и многочисленностью моих грехов? Но если я скажу, что Христос умер за мои грехи, то враг принужден будет бежать, ибо что значат все мои грехи по сравнению с крестной жертвой Сына Божия? Итак, тот, кто верует во Христа, уже полностью прощен и принят Богом:  Посему принимайте друг друга, как и Христос принял вас в славу Божию (Рим. 15:7).Перейти к окончанию книги

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова