Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 

ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ

в десяти томах

К общему оглавлению

Том III

К оглавлению тома

Глава XVII. Китай в период развитого феодализма (VIII—XII вв.)

Период раннего феодализма во всемирном масштабе закончился в VII — XI вв. При этом разные страны вступили в период развитого феодализма не в одно и то же время: крупнейшие страны Азии в более раннее время, страны Европы — в более позднее. В истории Китая период развитого феодализма начался в VIII в. Положение Танской империи к середине VIII в.

Годы правления императора Сюаньцзуна (713—756) являлись временем расцвета Танской империи. Перепись 754 г. показала наличие в стране 9610 тыс. дворов, или 52 880 тыс. человек облагаемого налогом населения. Помимо налогов с надельного крестьянства, государство получало доходы от продажи соли и чая, от добычи серебра, меди, железа, олова в виде различных торговых пошлин и сборов. Развитие горного дела, ремесла и торговли создало многочисленный слой богатых ремесленников-мастеров и богачей-купцов. Росли и богатели столицы — Чанъань и Лоян, а также многие другие города. Высокого уровня достигли литература и искусство.

Но тогда же появились признаки наступающего кризиса того экономического и политического порядка, на основе которого выросла Танская империя. Сущность этого кризиса состояла в отмирании государственной надельной системы и в развитии поместного хозяйства феодалов, иначе говоря, в отмирании одной формы феодальной собственности на землю и укреплении другой. Отмечая это, историк Ду Ю (735—812) в своём историческом своде «Тун дянь» писал: «Хотя надельная система и существовала, но в годы Кайюань — Тяньбао (т. е. 713-755 гг.) законы ослабели и зло скопления земель превысило даже то, что было при ханьских императорах Чэн-ди и Ай-ди.

На это же явление указывал и правительственный указ 752 г. «Зло скопления земель» указ объяснял следующим образом: богачи заставляют крестьян вспахивать целину, а затем прибирают её к своим рукам; в нарушение закона они скупают подушные и промысловые наделы, подделывают подворные списки с тем, чтобы утаить от государства крестьянские дворы и захватить их. Эти же богачи захватывают земли путём выдачи ссуд под заклад надельных участков. Как уже отмечалось, участки заново возделанной земли с самого начала отходили в собственность тех, кто их обрабатывал. Этот способ приобретения земель в известной мере был доступен для «крепких» в хозяйственном отношении крестьянских дворов. Но в неизмеримо большей степени он был доступен для представителей господствующего класса, в частности для местных чиновников, которые располагали рабочей силой в лице крестьян, обрабатывавших «должностные» или «жалованные» наделы.

По закону землю нельзя было ни продавать, ни закладывать, так как она являлась государственной собственностью. Но следить за соблюдением этого закона были призваны местные чиновники, а они часто стремились как раз к обратному, т. е. к тому, чтобы такие запреты не действовали. Однако самым выгодным для феодалов был, по-видимому, упоминавшийся в указе 752 г. способ захвата земли путём сокрытия от государственного контроля крестьянских дворов и дальнейшего присвоения крестьянских участков. Так наряду с феодальным землевладением в форме «должностных» и «ранговых» наделов широкое распространение в Китае получило феодальное землевладение, представленное преимущественно категорией земель, «присвоенных по титулу». Иначе говоря, феодальное землевладение, характерное ранее главным образом для высшей феодальной знати, получило теперь распространение и среди мелких и средних феодалов. В связи с этим возрастало число крестьян, обрабатывавших участки земли, которая принадлежала отдельному феодалу, и находившихся от него в зависимости. Это означало, что в Китае росло и укреплялось феодальное поместье.

Но налоги с надельного крестьянства составляли основной источник доходов казны, и уменьшение числа облагаемых дворов вело к сокращению налоговых поступлений. Правительство стремилось возместить убыль налоговых поступлений, увеличивая обложение. В 50-х годах VIII в., кроме обычных налогов с продукции, государство стало взимать ещё особые подворные и земельные налоги. К этому присоединялись поборы и вымогательства местных властей. Крестьяне стремились бежать от непосильного бремени государственных налогов и от произвола чиновников, но, отдаваясь под покровительство феодала, они попадали в зависимость от него.

Одни из крестьян превращались в держателей земли феодала или в работников, которые получали содержание от феодала и не имели порой даже клочка земли. Другие, продолжавшие оставаться на своих участках, были вынуждены молоть своё зерно на мельницах, принадлежавших владельцам поместий, обрабатывать рис на их рисорушках, пользоваться рабочим скотом, принадлежавшим владельцу поместья, и отдавать за всё это часть произведённого продукта.

Для надельной системы было характерно господство натурального хозяйства, соединение земледелия с ремеслом. Но общественное разделение труда в Китае всё время прогрессировало. История китайских городов времён Танской империи показывает, что многие из них возникали и развивались уже как ремесленные и торговые центры, а это свидетельствовало о росте товарного производства, обмена и торговли. Данный процесс не мог не захватить и деревню. В общине усилилось имущественное расслоение. Отдельные зажиточные крестьяне богатели за счёт малоимущих, малоимущие разорялись и часто оказывались вовсе не в состоянии вести самостоятельное хозяйство. Всё это подрывало надельную систему.

Разложение надельной системы шло и другим путём. Развитие товарно-денежных связей открывало феодалу возможность превращения части прибавочного продукта, получаемого в виде ренты с крестьян, в товар. Самая возможность этого повышала в глазах феодала ценность земли. Увеличение же числа разорённого крестьянства, вынужденного покидать государственные надельные земли, облегчало захват этих земель феодалами.

Упадок государственной собственности на земли, являвшейся экономической основой централизованного управления страной, привёл к ослаблению централизации. Об этом свидетельствовало установление в 733 г. должности областных правителей (дао) с присвоением им широких прав. Считалось, что местные власти получат таким путём возможность с большим успехом удерживать крестьян на надельных участках, ловить беглых крестьян и возвращать их на государственную землю. Кроме того, императорам пришлось допустить и наличие у феодалов непосредственно подчинённых им воинских сил. Раньше всего это было допущено в пограничных районах империи, где с 677 г. начали формироваться особые пограничные войска (цзюнъ чжэнъ) с самостоятельным упрарлением и командованием.

Ещё во второй половине VII в. на западной границе, в районе нынешней провинции Ганьсу, возобновились набеги тибето-тангутских племён. С конца VII в. начали вспыхивать волнения среди тюркских племён, обитавших на северо-западной границе империи, в районе провинции Шаньси. К востоку от этих мест стали нападать на границы империи кидани — одно из крупных племён, которое одни исследователи относят к маньчжуро-тунгусской группе, другие — к монгольской. На северо-востоке страны в 700 г. появилось государство Бохай, в состав которого вошли тунгусские племена, обитавшие по реке Сунгари и нижнему течению Амура. Около середины VIII в. возникло государство на юго-западе, в районе нынешней провинции Юньнань. Оно включало местные племена, из которых одни были этнически близки к тангуто-тибетцам, а другие — к племенам Индо-Китая. Китайские памятники именуют это государство Наньчжао.

Командующие пограничными войсками пользовались в своих районах полнотой не только военной, но и гражданской власти. Это означало, что часть правящего класса, опиравшаяся на поместное землевладение и стремившаяся к свободе в его развитии, в пограничных районах уже добилась победы. Для понимания данного процесса в целом необходимо учитывать и неравномерность экономического развития разных частей Танской империи. Даже в условиях существования государственной собственности на землю положение в разных частях страны было всё же различным. В пограничных районах прежние формы наследственного землевладения были прочнее, чем в центральных частях империи, и это способствовало более раннему обособлению этих районов. Так создавались обширные пограничные наместничества. В 742 г. их было 10, что при большой протяжённости имперских границ свидетельствовало об очень крупных размерах каждого наместничества. Их правители, цзедуши, как они стали называться с 710 г., превращались в могущественную силу. Естественно, что именно с их стороны и был нанесён первый удар старым порядкам в империи. Конец надельной системы. Феодальные поместья (чжуантянь)

Этот удар был нанесён одним из самых могущественных цзедуши — Ань Лу-шанем, управлявшим одновременно тремя наместничествами. Под его властью находилась значительная часть современной Внутренней Монголии, Шаньси и Хэбэй.

Сам Ань Лу-шань происходил из тюрок. Его военные силы состояли не только из китайских частей, но и из отрядов кочевников, главным образом киданей. В 755 г. он поднял мятеж против Сюаньцзуна и очень скоро захватил обе столицы империи — Лоян и Чанъань. Сюаньцзун бежал в Сычуань, после чего Ань Лу-шань провозгласил себя императором.

Танская династия, однако, уцелела. Её спасли раздоры среди восставших. Против Ань Лу-шаня выступили другие цзедуши, не желавшие подчиняться новому повелителю. Помогли правительственному лагерю и наёмные войска, состоявшие главным образом из уйгуров. В 757 г. Ань Лу-шань был убит. Мятеж продолжался под предводительством Ши Сы-мина. В 763 г. мятеж был подавлен, династия уцелела, по империи в её старом виде был нанесён сокрушительный удар. Почти в 5 раз сократилось число надельных дворов, находившихся под контролем правительства, а реальная власть в государстве начала переходить к владельцам феодальных поместий. Ликвидация надельной системы по сути дела была узаконена, что нашло выражение прежде всего в реформе налогового обложения.

По закону 763 г. прежний земельный налог, промысловая подать и другие повинности, исчисляемые с души, были заменены единым налогом с имущества, в первую очередь с земли, независимо от возраста и трудоспособности облагаемых лиц. Переход к такому принципу обложения потребовал имущественной классификации населения. Все владельцы земли были поделены на 9 разрядов в соответствии с количеством имевшейся у них земли. Согласно закону 780 г. налог с имущества стал взиматься два раза в год. Ввиду этого и самый закон получил наименование «закона о двух налогах». Обложению подлежали все, кто имел землю, в том числе и владельцы поместий.

Таким образом, земельная собственность, находившаяся в руках у феодалов, была официально признана. Обложение распространялось и на ту часть крестьян, которая до того не облагалась, ибо надельная система учитывала только постоянное население.

Все пришлые, хотя бы они и оседали в данной местности, при надельной системе и дворовые реестры не включались. Поэтому в деревне образовались две категории дворов: «хозяйские» и «гостевые». В первых крестьяне сидели на участках, закреплённых за ними при надельном распределении, во вторых — на участках, приобретённых иными путями. Обследование, произведённое в 780 г., показало, что в стране «гостевых» дворов было 1300 тыс., в то время как «хозяйских» насчитывалось тогда 1800 тыс. Это означало разложение крестьянской общины с характерным делением её на «хозяев», т. е. полноправных общинников, и на «гостей», т. е. на пришлых крестьян.

Сохранилось много описаний поместий позднетанского времени. В них обычно находилась господская усадьба — ряд построек, окружённых садом или парком; вокруг располагались жилища тех, кто обрабатывал землю. Основную массу их составляли крестьяне, большей частью из числа «гостей». Они вели самостоятельное хозяйство и отдавали владельцу земли часть урожая — не менее 50 %. Это сближало «гостей» с другими держателями помещичьей земли, но в отличие от них многие из «гостей» не имели никаких собственных средств производства, так как и орудия, и рабочий скот, и семена они получали от владельца поместья. Кроме того, «гости» должны были, как и другие крестьяне, молоть зерно на господских мельницах и пользоваться господскими рисорушками.

Размеры феодальных поместий были различны, но чаще они имели в своём составе от 100 до 200 дворов. В дальнейшем размеры поместий ещё более выросли. Крупнейшим землевладельцем являлась буддийская церковь. О размерах монастырского землевладения можно судить по тому, что в 846 г., когда земли буддийских монастырей были на некоторое время взяты в казну, государство получило более 10 млн. цин земли, т. е. более 60 млн. га. Ремесло и торговля

Появление большого слоя потребителей городских товаров в лице феодалов — владельцев поместий, а также в лице крестьян (в результате происходившего разложения общины) способствовало дальнейшему развитию ремесла и торговли. В стране возникали новые города — в тех пунктах окраинных наместничеств, где находились органы управления, в местах постоянных стоянок войск, вокруг крупных поместий.

Рост торговли был связан с развитием торгового кредита. Появились векселя, или «летающие деньги», как их тогда называли. Большую роль стали играть ростовщические операции. Правительство, стремясь получить как можно больше доходов, ввело государственную монополию на соль, чай и водку. Особенно большие доходы давала соляная монополия. Доход от соли составлял половину всех поступлений в казну. Общественная мысль и литература во второй половине VIII и в IX в.

Изменение социально-экономических условий жизни общества нашло своё отражение в общественной мысли и литературе. В больших городах того времени и прежде всего в Чанъане и Лояне жили и творили многие писатели, учёные и публицисты. В своём большинстве они принадлежали к семьям мелких чиновников, мелких землевладельцев и обычно сами находились на службе. Такое положение делало их зависимыми от знати и бюрократии. Поэтому среди части этого слоя китайского общества развивалось угодничество по отношению к знати. Напротив, среди людей, сознающих своё умственное и моральное превосходство над знатью, зависимость рождала чувство протеста и недовольства.

Пейзаж. Картина художника Го Си. XI в.

Именно из этой среды вышли писатели, которые создали произведения, двигавшие вперёд общественную мысль и литературу. Такие писатели горячо обсуждали вопрос о дальнейших путях развития страны и текущие злободневные дела. Не случайно как раз в это время достигает расцвета публицистика. Ярчайшим её представителем был Хань Юй (768— 823). Он писал многочисленные статьи,послания, предисловия к различным сочинениям и т. д. Рассматривая взаимоотношения между природой и человеком, Хань Юй помещал человека в общий ряд всего существующего в мире, принципиально не отделяя его от природы. Этому посвящён философский трактат Хань Юя «О человеке». В человеке он видел не только личность, но и основу всей общественной жизни.

Хань Юй призывал обратиться к древности, к древней литературе, положив этим призывом начало важнейшему течению общественной мысли и литературы Китая VIII—XII вв. Древностью для Хань Юя являлись времена Чжоуского царства и Ханьской империи. Хань Юй считал, что в разнообразной литературе того времени отражена идея о человеке, как о самой высокой ценности. Конечно, такой подход к древней литературе содержал в себе явные элементы идеализации древности. В то же время обращение к древности у Хань Юя было приёмом, которым он пользовался для критики существовавших в его время порядков. Примером такой критики может служить его выступление по поводу перенесения из Индии в Китай (для помещения в императорском дворце) кости, якобы сохранившейся от пальца основателя буддизма. Ярый противник религии, в которой он видел лишь суеверие, и особенно буддизма, Хань Юй выступил с острейшим памфлетом «О кости Будды». За этот памфлет, составленный в форме обращения к императору, который был ревностным приверженцем буддизма, Хань Юй поплатился ссылкой.

Интерес к человеку и к его жизни проявился и в художественной новелле. Именно в это время в средневековом Китае впервые появилась художественная повествовательная литература на сюжеты из реальной жизни. Крупнейшим мастером «Танской новеллы», как она стала впоследствии называться, был Юань Чжэнь. Наиболее прославленным поэтом второй половины правления Танской династии являлся Бо Цзюй-и (772—846). Своей популярностью он был обязан человечности своей поэзии и её искренности, простоте своих образов и формы. В его творчестве явственно звучит та любовь к человеку, к которой призывал Хань Юй. Это особенно ярко выражается в тех стихотворениях Бо Цзюй-и, в которых он говорит о тяжёлой доле простого человека, крестьянина. Дальнейшее ослабление центральной власти в Китае

Переход к новым формам феодальной земельной собственности, происходивший в условиях непрерывной борьбы внутри империи (эта борьба тянулась два столетия — с 60-х годов VIII в. по 60-е годы X в.), привёл к усилению политической раздробленности страны. Цзедуши, властвовавшие над обширными районами, появились и в центральных областях страны. Управляемые ими области получили наименование фаньчжень. Правители их лишь номинально подчинялись императорам, на деле же вели самостоятельную политику, вступая в столкновения друг с другом или заключая союзы. В то же время развитие товарного производства и обмена в некоторых районах страны привело к возникновению местных рынков и превращению городов в крупные экономические центры. Поэтому появление фаньчжень не следует рассматривать как шаг назад в экономическом развитии Китая.

В условиях роста феодальной раздробленности обострилась классовая борьба в стране. Крестьяне, лишившиеся земли, соединялись в отряды, нападали на чиновников, на владельцев поместий и на представителей буддийского духовенства. Крестьяне, оставшиеся на местах, в свою очередь нередко создавали дружины крестьянской самообороны, имевшие постоянных предводителей. Обычно крестьяне устраивали где-нибудь поблизости от своей деревни палисадное укрепление, куда укрывались в момент опасности. В случае необходимости дружины отдельных деревень соединялись и действовали сообща.

О силе крестьянских дружин свидетельствует тот факт, что местные феодалы при столкновении между собой нередко пытались использовать их в своих интересах, присваивая предводителям крестьянских отрядов воинские звания и даже назначая их правителями небольших районов. В ряде случаев феодалам удавалось добиться этого потому, что многие вожаки крестьянских движений выходили из зажиточной прослойки деревни и стремились выбиться в мелкие феодалы.

Наиболее ярким выражением классовых противоречий в это время явилось мощное крестьянское восстание 875—884 гг., вошедшее в историю под названием «восстания Хуан Чао». Крестьянское восстание Хуан Чао

Восстание началось в провинциях Хэнань и Шаньдун. В этих местах с 50-х годов IX в. было особенно много правительственных войск, так как правительству приходилось всё время бороться с пограничными цзедуши. Содержание войск ложилось тяжёлым бременем на население, в связи с чем началось массовое оставление земли крестьянами. Беглые крестьяне объединялись в отряды, нападавшие на феодалов. Непосредственным толчком к массовому восстанию послужил голод, разразившийся в провинциях Хэнань и Шаньдун вследствие засухи. Предводителем восставших в Хэнани стал Ван Сянь-чжи. Крестьянское движение, начавшееся в 875 г., быстро распространилось и на Шаньдун. Во главе его стал Хуан Чао, происходивший из зажиточной крестьянской семьи.

Оба предводителя действовали то вместе, то порознь, но в 878 г. Ван Сянь-чжи был убит и руководство перешло к Хуан Чао. Восстание приняло грозный для господствующего класса характер, охватив территорию от Хэнани и Шаньдуна на севере до Гуандуна на юге. Восставшие захватили обе столицы (Лоян и Чанъань). Император Сицзун бежал в Сычуань. Этот момент оказался переломным в истории восстания. В 880 г. Хуан Чао провозгласил себя императором, что сразу же ослабило его связь с теми силами, которые его поддерживали. Один из военачальников — Чжу Вэнь перешёл на сторону правительственных войск. В результате этого в 883 г. Хуан Чао оказался вынужденным оставить Чанъань, бежал в Шаньдун, где и покончил с собой. Само восстание этим закончилось, но крестьянские волнения не прекращались ещё в течение почти 20 лет. Падение династии Тан

Восстание было подавлено отнюдь не силами одного центрального правительства. Против восставших выступил один из пограничных цзедуши — Ли Кэ-юн, войска которого состояли главным образом из уйгуров. Когда же с восстанием было покончено, претендентами на власть в Китае выступили двое — Ли Кэ-юн и Чжу Вэнь, военачальник, изменивший Хуан Чао. Чжу Вэнь, получивший от императора за измену «почётное» наименование «Ц юань-чжун» («Полностью верный»), был ближе к трону и, кроме того, имел под своим командованием имперские войска. Поэтому он смог опередить Ли Кэ-юна и в 907 г. низложил последнего императора танского дома. Танская династия перестала существовать, но это событие не внесло существенных изменений в реальную обстановку. Ни появление этой династии, ни её исчезновение не могут считаться вехами, отмечающими начало и конец какого-либо особого этапа истории феодализма в Китае.

Несмотря на раздробленность страны, наступившую после падения Танской династии, всё же в государственном строе Китая сохранялись элементы централизации, делавшие политическое единство государства более прочным, чем это было, например, в государствах Европы рассматриваемого периода. Этому способствовало то, что для жизни населения имели важное значение общественные работы по устройству и ремонту дамб и плотин, которые предохраняли поля и населённые пункты от разливов рек и наводнений, и по сохранению и расширению оросительной сети. Это были работы, по своим масштабам выходившие за узкоместные пределы.

Элементы централизации, сохранявшиеся в государственном строе Китая на этом этапе его истории, поддерживались также наличием сильно развитого товарного обращения и экономических связей внутри страны. Феодалы были заинтересованы в сохранении центральной власти и в силу той опасности, которую для них представляли широкие народные движения. Большую роль в сохранении некоторой централизации сыграла и внешняя обстановка — угроза вторжений со стороны кочевников. Кочевники (уйгуры и кидани) и их нападения на Китай

Опасность новых вторжений возникла одновременно и на западных, и на северо-восточных рубежах империи. На западе Китаю угрожали уйгуры, на северо-востоке — кидани. После падения второго Восточнотюркского каганата в 40-х годах VIII в. уйгуры образовали на территории каганата сильную кочевую державу с центром в Монголии. В 840 г. держава уйгуров была разгромлена енисейскими киргизами. Всё же в северной части Восточного Туркестана сохранилось уйгурское владение с центром в Бишбалыке.

Уйгуры давно уже вмешивались в происходившие в Китае феодальные междоусобицы. Видя военную слабость империи, уйгуры всё чаще нарушали её границы и вели себя внутри страны как завоеватели. С ними с трудом справлялись даже в самой столице — Чанъане, где они обосновались в большом числе и терроризировали население. Уйгуры держали под своим контролем караванный торговый путь, ведший из Китая в Среднюю Азию.

Ещё большая опасность грозила Китаю со стороны его северо-восточных границ, где находились кидани (точнее китаи) (От названия этого племена происходит русское наименование страны — Китай, воспринятое от монголов.). Киданьский племенной союз занимал Западную Монголию и прилегающие к ней части Маньчжурии. Усиление киданей началось с конца IX в., когда развивавшиеся у них феодальные отношения подготовили условия для образования государства. В 907 г. один из киданьских правителей — Амбагянь (в китайских источниках он именуется Елю Апоки), пользуясь ослаблением Китая, вторгся в его пограничные области. Амбагянь старался привлечь туда китайское население, покидавшее местности, которые подвергались опустошению во время междоусобных войн. Он позволял крестьянам занимать земли, покровительствовал ремесленникам и принимал на службу китайских чиновников и военных. Одновременно он превращал свои племенные-дружины в настоящее войско. Было упорядочено и государственное управление, в чём кидани широко использовали опыт Китая. В 916 г. Амбагянь провозгласил себя правителем киданьского государства, предварительно уничтожив всех других претендентов на этот пост.

С этого времени начались киданьские завоевания. В 916—926 гг. кидани подчинили некоторые маньчжуро-тунгусские племена Западной Маньчжурии; к своим владениям они присоединили также земли уйгуров, разбили и тангутов. В 926 г. кидани завоевали Бохайское царство, после чего киданьское государство превратилось в самую могущественную державу того времени во всей Северо-Восточной Азии. Захват части Северного Китая создал благоприятные условия для дальнейшего расширения киданьских владений. В 947 г. киданьское государство приняло название Ляо. Китайское население, однако, не покорилось завоевателям. Начали вспыхивать восстания. Кидани были вынуждены приостановить свои завоевания и ограничиться только северными частями провинций Шаньси и Хэбэй. Восстановление императорской власти. Экономическое развитие страны в X—XII вв.

Вскоре после образования киданьского государства Ляо в Китае была восстановлена общеимперская политическая власть. Один из наиболее сильных северных феодалов — Чжао Куан-инь, сумевший одолеть своих соперников, в 960 г. провозгласил себя императором и положил начало существованию новой династии — Сун (960—1279 гг.). Столицей империи стал город Бянь (современный Кайфын).

Число и размеры феодальных поместий при Сунской династии продолжали расти. Поместья были обложены поземельным налогом, но феодалы старались от него уклониться. Из донесений чиновников, относящихся к концу XI в., можно заключить, что в это время владельцы 7 поместий из 10 не платили налогов. Так в Китае фактически установился налоговый иммунитет поместий.

Крестьянские хозяйства в это время делились на две категории. Первую составляли «хозяйские дворы». Так в это время назывались дворы, принадлежавшие крестьянам, которые имели собственную землю и свои орудия производства. Они платили государству налог деньгами или шёлком — от 1/30 до 1/20 получаемой продукции — и несли в его пользу трудовую повинность. Ко второй категории относились «гостевые дворы» — так в это время назывались дворы, принадлежавшие крестьянам, которые работали на государственной земле или на земле отдельных феодалов. Большая часть таких крестьян не имела ни своей земли, ни орудий производства. И то и другое они получали от владельца земли, которому отдавали за это, как правило, половину урожая. В сунской деревне сохранялись общинные учреждения — так называемые общественные амбары, создававшиеся на основе общественных фондов, предназначенных на случай неурожая. Из этих же амбаров выдавались крестьянам и зерновые ссуды под проценты.

Железная пагода. X в.

Из промыслов, начиная с XI в., особое развитие получил горнодобывающий. Резко увеличилась добыча железа и серебра. Потребность в железе выросла в связи с развитием ремесла, распространением в сельском хозяйстве железных орудий, а также в связи с производством вооружения. Серебро нужно было для ювелирной промышленности, для внешней торговли, а также для того, чтобы откупаться от завоевателей. Выросла и добыча соли.

Все эти промыслы в подавляющей своей части развивались путём создания казённых мастерских. Такие мастерские устраивались в металлургической промышленности, где в отдельных плавильнях работало до 100 человек, а также в промышленности по выделке тканей, где в мастерских работало обычно человек по 60—70. Есть, однако, сведения и о мастерских с 600—700 работниками (мастерские по выделке некоторых видов шёлковых тканей и вышивок, керамические мастерские, мастерские в области кораблестроения). Важным моментом следует считать частичное использование в этих мастерских наёмных работников. Это наблюдалось на предприятиях по чеканке железной монеты и по производству оружия, а также в виноделии. Плата выдавалась при этом отчасти натурой, отчасти деньгами. Подобные мастерские имелись ещё в очень немногих отраслях промышленного производства; подавляющая часть последнего продолжала развиваться как цеховое ремесленное производство. Однако самый факт появления таких мастерских в соединении с широким развитием внутренней торговли и денежного обращения оценивается некоторыми исследователями истории Китая как зарождение условий, открывших возможность развития в дальнейшем элементов капитализма.

Торговля в Сунской империи развивалась главным образом внутри страны. Что же касается внешней торговли, то пути на Запад по суше были в значительной степени преграждены уйгурами, тибетцами и тангутами, но старые приморские города на юго-востоке — Гуанчжоу, Янчжоу и др. — продолжали процветать. В них вырастали богатейшие купеческие дома, оживлённую деятельность развивали купеческие гильдии (хан, в южнокитайском произношении — хонг). Гильдии наравне с торговлей занимались обширными ростовщическими операциями. Главными предметами вывоза из Китая являлись серебро, золото, медные монеты, шёлковые ткани и фарфор. Ввозили в Китай лекарства, пряности, благовония и слоновую кость. Таможенные пошлины приносили огромный доход казне.

Товарно-денежные отношения в Сунской империи получали всё больший размах, вследствие чего потребность в деньгах непрерывно росла. Но недостаточная добыча меди препятствовала выпуску медной монеты в нужном количестве. Поэтому расширялся выпуск железной монеты. Китайские деньги получили распространение далеко за пределами страны. Сунские монеты найдены археологами в Малайе, в Южной Индии, на острове Занзибар и даже на сомалийском побережье Восточной Африки. С конца X в. стали распространяться бумажные деньги (так называемые бяньцянь — «удобные деньги»). Они выпускались крупными банкирскими домами, занимавшимися одновременно и торговлей. К выпуску бумажных денег с 70-х годов X в. прибегало и центральное правительство. С ростом товарно-денежных отношений было связано усиление ростовщичества, особенно в деревне, где ростовщики стремились захватить прежде всего в свои руки власть над общественными амбарами. Ростовщичество дополнительным бременем ложилось на крестьян и ремесленное население городов. Внешняя и внутренняя политика Сунской империи в XI — XII вв.

Вся история Сунской империи с момента её возникновения есть история непрерывной борьбы за сохранение китайской территории. Сначала наибольшую опасность для империи представляли кидани. Захватив часть Северного Китая, они непрерывно организовывали новые походы на Китай. Сунское правительство отражало эти набеги с большим трудом. Только в 1004 г. удалось заключить мир с киданями, но на тяжёлых для империи условиях. Сунское правительство обязалось ежегодно платить киданям дань в 100 тыс. лан серебра и 200 тыс. кусков шёлковой материи.

Тем временем на западной границе империи обозначилась новая опасность — со стороны тангутов. Усиление тангутского государства, получившего наименование Си-Ся (1038—1227 гг.), относилось к 30-м годам XI в., когда тангутский правитель Чжао Юань-хао разбил войска тибетского государства и уйгуров и отнял у Китая часть провинции Ганьсу. Чжао Юань-хао неоднократно вторгался в пределы империи. Сунское иравительство, видя трудность борьбы, старалось откупаться от тангутов шёлком и серебром. На этих началах в 1044 г. и был заключён с тангутами мир.

Но сунское правительство хорошо понимало, что заключением мирных договоров опасность со стороны киданей и тангутов отнюдь не устранялась. Поэтому правители империи и близкая к трону феодальная знать стали на путь укрепления экономической и военной мощи государства. Попытку добиться этого сделал Ван Ань-ши — один из крупнейших государственных деятелей того времени, ставший в 1069 г. первым министром империи.

Сделать страну богатой, по мысли Ван Ань-ши, должны были законы, регулирующие налоговое обложение и рыночные цены. Средства казны следовало, по его мнению, пополнять за счёт государственных зерновых фондов, используемых для продажи на рынке и для выдачи населению ссуд под проценты. Этим путём Ван Ань-ши рассчитывал предупредить повышение цен и тем самым несколько облегчить положение крестьянства и одновременно обуздать алчность ростовщиков, которые взимали с должников по 200—300%. Казна же по проекту Ван Ань-ши должна была взимать только 20%. Военную мощь государства Ван Ань-ши хотел обеспечить путём замены армии наёмников всенародным ополчением. Каждые 10 семей должны были в случае необходимости выставлять и полностью содержать по одному воину со всей экипировкой и оружием.

Мероприятия, задуманные Ван Ань-ши, сразу же вызвали сильнейшее противодействие со стороны других государственных деятелей — представителей феодальной бюрократии. Пока Ван Ань-ши находился у власти, он пытался провести в жизнь свои «новые законы», как они стали называться, но после его смерти в 1086 г. они были преданы забвению. Между тем усилилась внешняя опасность для страны. На этот раз империи стали угрожать чжурчжени. Борьба империи против чжурчженей

Чжурчжени являлись одним из маньчжуро-тунгусских племён, обитавших в Маньчжурии. Они образовали племенной союз во главе с вождём по имени Агуда, выступили против киданей и в 1115 г. отняли у них часть территории. С этого времени ведёт своё начало чжурчженьское государство, получившее в китайской историографии название Цзинь.

Сунское правительство поспешило воспользоваться появлением у киданей сильных врагов. С чжурчженями был заключён союз для совместного похода против киданей. Под этим двойным ударом киданьское государство Ляо в 1125 г. пало. Однако это означало, что вместо киданьской угрозы возникла чжурчженьская. Началась неудачная для империи борьба с чжурчженями. Она закончилась мирным договором, по которому сунское правительство уступило чжурчженям части провинций Хэбэй и Шаньси, уплатило 200 тыс. дан золота, 4 млн.лан серебра и выдало заложников.

Дворец Тэн-вана в Хунчжоу (провинция Цзянси). Живопись на шёлке. X - XIII вв.

Сунское правительство не хотело с этим мириться и стало готовиться к новой войне. Со своей стороны чжурчжени не удовлетворились тем, что уже захватили. В 1126 г. две чжурчженьские армии вторглись в Китай. Сунские войска были разбиты, и в 1127 г. чжурчжени овладели всей северной частью страны. Под властью сунского дома осталась только территория к югу от реки Янцзы. Тем самым Сунская империя превратилась в Южно-Сунскую, столицей которой стал город Ханчжоу, носивший тогда наименование Линьань.

Борьба с чжурчженями на этом не закончилась. В Китае вспыхнуло народное движение против захватчиков. Продолжали борьбу с чжурчженями и некоторые военачальники империи, среди которых были два талантливых полководца — Хань Ши-чжун и особенно Йо Фэй. Этим полководцам удалось не только остановить дальнейшее продвижение чжурчженей, но и нанести им ряд серьёзных ударов. Это могло бы сыграть роль поворотного момента в борьбе с завоевателями, если бы не обнаружилась измена внутри самого правительства. При дворе императора Гаоцзуна действовал тайный агент чжурчженей Цинь Гуй, занимавший пост первого министра. Он склонил императора к миру с чжурчженями. Йо Фэй и другие сторонники продолжения борьбы были убиты. В 1142 г. император заключил с чжурчженями мир, по которому за ними были признаны все их завоевания. Империя обязалась платить завоевателям ежегодную дань в 250 тыс. лан серебра и 250 тыс. кусков шёлковой материи.

Отношения Южно-Сунской империи с чжурчженями после этого были то мирными, то враждебными. Доходило и до прямых столкновений. Последнее из таких столкновений произошло в 1205 г. Оно было для чжурчженей неудачным. С этого времени их могущество начинает быстро падать под влиянием внутренних междоусобиц.

Однако главное и для чжурчженей, и для китайцев в это время заключалось уже не в их взаимоотношениях. И перед чжурчженями, и перед Южно-Сунской империей предстала грозная опасность: в 1206 г. возникло государство Чингис-хана. Культура и просвещение

Время Сунской империи ознаменовано культурным расцветом страны. Это особенно заметно в области просвещения, где основными очагами образования стали не правительственные, а частные школы (шуюань). В таких школах созревали различные течения общественной мысли, представители которых вели оживлённую полемику друг с другом, издавали обширную и разнообразную литературу. В этой среде развивалась итак называемая «сунская наука» — комплекс политических, экономических, исторических и философских знаний.

Распространению просвещения способствовало книгопечатание, широко развившееся в обстановке оживлённой городской жизни. Изготовление бумаги из тряпья и древесной коры было изобретено в Китае давно, ещё в I в. В V—VI вв. в Китае открыли способ печатания с камня. С начала VII в. появилась ксилография — печатание с гравированных досок. В VII—IX вв. книги размножались ещё главным образом путём переписывания, но на юге Китая, а особенно в провинции Сычуань, с IX в. стало распространяться печатание и ксилографическим способом. Стали печататься при этом не только буддийские, но и всякие другие сочинения, в частности политические трактаты, публицистические произведения и географические описания. В середине X в. было закончено печатание конфуцианского канона. В 40-х годах XI в. Вин Шэн изобрёл способ печатания подвижным шрифтом. В первое время литеры изготовлялись из глины, но в дальнейшем их стали делать из дерева. Позднее появились литеры, отлитые из меди и железа.

В X в. в Китае появился компас. Хотя первые сведения о магнитном приборе, служащем для определения направления, относятся ещё к III в. до н. э., компас как прибор, практически применяемый в мореходстве, стал использоваться только во времена Сун. Именно с этого времени он стал известен и иноземным мореплавателям, в первую очередь арабским купцам, посещавшим порты Юго-Восточного Китая. Через посредство этих мореплавателей компас впоследствии стал известен и в Европе. В IX в. в Китае был изобретён порох, который стал применяться в военном деле лишь значительно позже (XI в.). Общественная мысль, литература и искусство

Характерной чертой прогрессивной общественной мысли в X—XII вв. был большой интерес к человеческой личности, который проявился в позднетанскую эпоху. Продолжателем Хань Юя в сунское время был Оуян Сю (1007—1072) — историк и публицист, являвшийся одновременно крупным общественным и государственным деятелем. Главный труд его — «История пяти династий», т. е. история полувекового промежутка между падением Танской династии и появлением Сунской. В сочинении Оуян Сю выражена глубокая скорбь по поводу бедствий, которые переживала тогда страна, раздираемая феодальными междоусобицами.

Грандиозным по замыслу и объёму является труд другого государственного деятеля и историка — Сына Гуана (1019—1085), получивший название «Цзычжи тунцзянь» — «Всеобщее зерцало, помогающее правлению». Это огромная (294 книги) работа по истории Китая с начала V в. до н. э. и до образования Сунской империи, т. е. до второй половины X в. Заглавие труда свидетельствует, что автор хотел не только сообщить о фактах прошлого, но и научить своих современников извлекать уроки из этих фактов. Работа Сыма Гуана — один из важных источников для изучения история Китая.

Ночное пиршество у знатного вельможи Хань Си-цзая. Картина художника Гу Хун-чжуна. Фрагмент. X в.

XI—XII века в истории Китая ознаменованы расцветом философской мысли. Один за другим появляются крупнейшие мыслители: Чжоу Дун-и (1017—1073), братья Чэн Хао (1032—1085) и Чэн И (1033—1107), Чжу Си (1130—1200). Они-то и создали новое направление философии, которое в китайской литературе именуется «сунской наукой», а в европейской литературе по истории Китая — «сунской философией» или же «неоконфуцианством».

Представители «сунской философии» в своих исходных позициях действительно отправлялись от того круга идей, который представлен некоторыми памятниками древней философской мысли, сложившимися в так называемые конфуцианские «пятикнижие» и «четверокнижие». В этом сказалось то общее «обращение к древности», которое характерно для китайской философии позднетанского и сунскою времени. Однако обращение к древним конфуцианским классикам не сводилось к простому их копированию. На деле оно означало коренной пересмотр их положений и создание на этой основе новой философской школы.

Важнейшее в этой философии — элементы диалектического и стихийно материалистического подхода к бытию. Чжоу Дун-и, первый заговоривший об этом, понимал диалектику как переход от «движения» к «покою», а от «покоя» обратно к «движению» и т. д. «Движение» же и «покой», как он думал,— это два состояния развивающегося во времени материального бытия, представленного в виде «пяти основных элементов» — воды, огня, дерева, металла и земли — в их взаимодействии.

Наиболее крупным представителем этой философской школы был Чжу Си, стремившийся раскрыть в своих произведениях единство во многообразии всего сущего и доказывавший объективность существования мира и возможность его познания.

Единство у Чжу Си покоится на двояком фундаменте: на «первоматерии» (ци) — материальной основе всего сущего — и на «естественном законе» (ли), которым определяется самое бытие этой основы. «Первоматерия» в каждой вещи, в каждом существе выявляется в форме «вещества» (чжи), которое и составляет специфику отдельных существ. С этой стороны принципиальной разницы между человеком и предметами природы нет; человек — лишь наиболее совершенное явление природы. Путь познания мира Чжу Си рассматривал как чисто эмпирический: через познание каждой отдельной вещи. Чжу Си допускал также возможность вмешательства в формирование человеческой личности с целью подавления в ней дурного и укрепления хорошего.

Характеристика этой философии связана прежде всего с тем, как понимал Чжу Си «естественный закон» (ли). Бесспорно, что у позднейших последователей учения Чжу Си понимание этого «закона» было чисто идеалистическим. Однако сказать этого про самого Чжу Си нельзя. Для уяснения сущности мировоззрения Чжу Си очень важно учесть ту полемику, которая развернулась вокруг провозглашённого Чжу Си положения о «познании вещей». Противник Чжу Си — Лу Сян-шань (1139—1192} заявлял, что все вещи заключены в душе человека и что, следовательно, «познание вещей» состоит в «познании своей души». Чжу Си резко протестовал против этого положения, утверждая, что вещи существуют вне человека и познаются путём их изучения.

Большого расцвета в Сунской империи достигло искусство. Сунская школа живописи занимает выдающееся место в истории китайскою искусства. Любимыми темами художников в это время являлись пейзажи, цветы, птицы, животные. Одним из большого числа замечательных художников был Чжао Цзи, о картине-свитке которого с изображением ивы, ворон, тростника и диких гусей восторженно говорят все трактаты по истории живописи. Художники расписывали галереи во дворцах. Развивалась жанровая живопись, прославленным образцом которой является дошедшая до нас картина художника Гу Хун-чжуна, изображающая ночное пиршество Хань Си-цзая — знатного вельможи. Мировую известность приобрёл сунский фарфор.

Глава XVIII. Феодальное общество в Тибете, Индо-Китае и Корее. Страны Южных морей (VIII—XII вв).

В VIII—XII вв. наблюдался заметный экономический и культурный подъём в Тибете и Корее, которому в значительной мере содействовали связи этих стране Китаем и Индией. Более медленными темпами совершалось развитие Индо-Китая и стран Южных морей. Но и на жизнь этих стран Индия и Китай, яплявшиеся их ближайшими соседями, оказали несомненное влияние. 1. Тибет Тибетское государство во второй половине VIII и в IX в.

Во второй половине VIII в. Тибетское государство достигло значительной силы, распространив свою власть на прилегавшие к Тибету области Средней Азии и Восточного Туркестана. На севере к Тибету отошла вся территория, заселённая тангутами и тогонцами (тугухунь) — одним из сяньбийских племён, на востоке — часть китайской провинции Сычуань. На западе тибетцы владели четырьмя округами, входившими в среднеазиатскую провинцию Танской империи.

В это время в Тибете шло интенсивное развитие феодальных отношений. Господствующим классом в стране являлись феодалы, крупные земельные собственники, эксплуатировавшие труд зависимых земледельцев и скотоводов. Известное влияние на укрепление и развитие феодальных отношений оказало соседство Тибета с Китаем — на востоке и со Средней Азией — на западе, т. е. со странами, в те времена передовыми и культурными. Связь с этими странами способствовала и подъёму тибетской культуры.

Не менее значительным было влияние Индии и Непала, связанное и с распространением в Тибете буддизма. Некоторые тибетские правители второй половины VIII и первой половины IX в. выступали как ревностные покровители буддийской церкви. В стране появилось много монастырей. На тибетский язык переводились с санскрита буддийские сочинения. Из Индии призывались известные проповедники буддизма. Так, при Тисрон-дэбцзане (740—786) из Индии прибыл Падма Самбхава. С ним связано оформление тибетской разновидности буддизма, в которой большое место занял так называемый тантризм — мистическое учение о влиянии сверхъестественных сил на жизнь. Выходцы из Индии вместе с буддизмом распространяли в среде господствующего класса Тибета индийскую образованность, знакомили тибетцев с санскритом и индийской литературой.

Дворец Потала в Лхасе (Тибет) - местопребывание далай-ламы. Начат в VII в., закончен в XVII в.

Покровительство тибетских правителей буддизму объяснялось не только их стремлением найти в буддийской религии и церкви опору для своей власти над эксплуатируемым населением, но и соображениями внешнеполитического порядка Содействуя распространению буддизма, тибетские правители обеспечивали дружеские отношения с государствами Непала и Индии. Поддержка же этих государств была нужна тибетским правителям в их отношениях с Танской империей. Буддизм был и одним из орудий внешней экспансии: тибетские правители старались путём насаждения буддизма в Восточном Туркестане укрепить свое влияние в этом районе.

Развитие феодализма в Тибете сопровождалось борьбой между феодалами. С внешней стороны эта борьба принимала нередко форму религиозных распрей. Одни феодалы поддерживали буддийскую церковь, другие же отстаивали старую религию Тибета, так называемую бон, восходившую к примитивным верованиям в добрых и злых духов, в магию, т. е. к верованиям, характерным для общества, стоящего на первобытно-общинной ступени развития. Но эта внутренняя борьба в то время еще не разрослась до размеров, могущих угрожать политической целостности государства. У феодалов были сильны общие интересы, выражавшиеся в стремлении укрепить своё господствующее положение в обществе и вести активную внешнюю политику.

Попытки военных захватов делались по двум направлениям: в сторону Китая и в сторону Восточного Туркестана. Восточный Туркестан привлекал тибетских феодалов главным образом тем, что по нему проходили торговые пути между Востоком и Западом, контроль же над этими путями обеспечивал постоянный источник крупных доходов в виде пошлин и сборов. В связи с этим мирные отношения, установившиеся между Тибетом и Китаем в 730 г., в 40-х годах VIII в. были прерваны. Начались новые вторжения на китайскую территорию. В 763 г. тибетцам удалось на некоторое время захватить даже танскую столицу, и империя лишь с большими усилиями отразила их нашествие. Мирные отношения установились только в 822 г. В этом году в Лхасе был заключён договор Тибета с Китаем. В торжественной обстановке обе стороны принесли клятву соблюдать верность договору. Текст клятвы был выгравирован на каменной стеле, которая и была водружена в столице Тибета. Эта стела стоит и до сих пор как символ мирных отношений обоих народов. Тибет в IX—XII вв.

Последующая история Тибета характеризуется распадом того относительно единого раннефеодального государства, которое существовало в Тибете со времени Сронцзан-гамбо (VII в.). Начались распри среди тибетских феодалов, вновь принявшие форму борьбы между приверженцами старой тибетской религии и сторонниками буддизма. Противникам королевской власти удалось убить короля Ралпачана (816—838), опиравшегося на буддийскую церковь, и возвести на трон его брата — Дарму (Ландарму).

После этого началось преследование буддизма: закрывались монастыри, обращались в мирское состояние монахи, сжигались буддийские сочинения. Индийцы, занимавшиеся в Тибете переводом буддийских книг на тибетский язык, бежали на родину. В основе этих событий лежала борьба феодалов за делёж монастырских богатств и владений, за превращение многочисленных монахов в земледельцев, ремесленников и скотоводов, труд которых могли бы эксплуатировать светские феодалы.

После Смерти Дармы (842 г.) на престол были возведены два его сына от разных жён. Каждый из них являлся ставленником определённой феодальной группы. Это повлекло за собой новую вспышку ожесточённой борьбы между феодалами. Страна распалась на ряд независимых и враждующих друг с другом владений. Распад могущественного Тибетского государства имел своим последствием усиление той ветви тибетцев, которая обитала за пределами собственно Тибета. Это были тангуты, жившие в районе Кукунора и Амдо. В 875 г. один из вождей тангутов — Тоба Сыгун установил свою власть над частью нынешней провинции Нинся. Этим самым было положено начало тому тангутскому государству, которое с XI в. под китайским наименованием Си-Ся превратилось в одно из крупных феодальных государств Центральной Азии.

Усиление тангутов сказалось на внутреннем положении Тибета: новая военная опасность заставила феодалов северо-восточной части страны объединиться. В 1015 г. в этой части Тибета и в прилегавших к ней районах Кукунора образовалось новое Тибетское государство. Оно продержалось до 1130 г. и пало под ударами чжурчженей, завладевших за несколько лет до этого северной частью Китая. Власть правителей северо-восточного Тибетского государства лишь в очень слабой степени распространялась на западную и южную части Тибета. Эти районы жили во многом обособленной жизнью. Там продолжали господствовать крупные феодалы, слабо связанные друг с другом.

Между тем гонения на буддистов в Тибете прекратились, и буддийская церковь стала постепенно восстанавливать свою силу. Вновь открывались монастыри и росло число монахов. Особенно быстро усилилась буддийская церковь в Южном и Западном Тибете, где снова появились проповедники буддизма из Индии. Среди них особое значение в истории тибетского буддизма получил Атиша, один из известных индийских проповедников и писателей. Поселившись в первой половине XI в. в Тибете, он вместе со своими учениками целиком отдался проповеди новой разновидности буддизма, получившей наименование секты кадампа. Эта секта насаждала в монашестве строгий аскетизм и развивала тот мистический тантризм, начало которому было положено ещё при Падма Самбхава. Атиша явился подлинным родоначальником ламаизма, который в дальнейшем утвердился не только в Тибете, но и в Монголии. Для ламаизма характерен отход от пантеизма в деизм и мистику, развитие учения о перерождении, создание обширного пантеона богов. Церковная организация ламаизма строится на авторитете «учителей» — лам, т. е. духовенства, высшими представителями которого с XV в. стали далай-лама и панчень-лама.

Среди буддийских деятелей XI в. должен быть особо отмечен Миларайба, который может быть назван самым выдающимся представителем средневековой тибетской литературы. Гимны, составленные Миларайба, свидетельствуют о нём, как о большом поэте. Его автобиография свидетельствует о нём, как о выдающемся прозаике. Характерно, что Миларайба писал на простом, понятном всем языке. Религиозное содержание гимнов Миларайба не помешало выявиться в его поэзии мотивам скепсиса, искании и апелляции к человеческому разуму, стремящемуся к познанию. В гимнах Миларайба вместе с тем ярко выражены пантеистические элементы, делавшие для него все существующее в мире единым целым. Мотивы пантеизма представлены и в его автобиографии, в которой, помимо сведений о жизни автора, даются картины быта Южного Тибета того времени.

Рост влияния буддийской церкви и умножение богатств монастырей привели к тому, что многие светские феодалы начали превращаться в церковных. Они принимали различные духовные звания, входили в ряды князей церкви и таким образом открывали себе путь к присвоению новых земельных владений. Так создавались предпосылки для превращения Тибета в теократическое государство. 2. Индо-Китай Королевство Кхмер (Ченла, Камбоджа) в IX —XII вв.

С 80-х годов IX в. в истории кхмеров начался новый период, который в противоположность предыдущему, называемому доангкорским, называют ангкорским, в связи с тем, что столицей государства стал с этого времени город Ангкор (Анкор). Новый период был ознаменован политическим усилением государства кхмеров, расширением его территории и расцветом его культуры. Насколько возможно судить по весьма скудным данным о внутреннем строе страны, усиление королевства Кхмер было связано с развитием в нём феодальных отношений.

Известные нам источники больше всего говорят о походах и завоеваниях кхмеров. Завоевательные походы направлялись и на запад — в сторону нынешней Бирмы, где в первой половине XI в. под власть кхмеров подпали племена мон, и на восток — в сторону Чампы. Особенно упорным был натиск кхмеров в этом направлении. Большое вторжение кхмеров в Чампу произошло до 945 г. В первой половине XII в. кхмеры продвинулись почти до самого Тонкина и захватили часть территории Чампы, ослабленной до этого борьбой со своими северными соседями — вьетнамцами. Однако в 1177 г. Чампа, установив с вьетнамцами мирные отношения, сумела нанести кхмерам ответный удар. Войска чамов вторглись в страну кхмеров и разрушили их столицу Ангкор. Впрочем, кхмеры быстро оправились от этого удара, и войска Чампы были изгнаны из страны. В 80—90-х годах XII в. при Джая-вармане VII столица была вновь отстроена. С этого времени до 20-х годов XIII в. Чампа фактически подпала под власть правителей Кхмера. Эти завоевания сделали королевство Кхмер самым крупным и могущественным государством в Индо-Китае. Под его управлением находилась вся центральная часть полуострова — от границ нынешней Бирмы на северо-западе, до нынешнего города Бандона на Малайском полуострове на юге.

В середине XIX в. в лесах на северо-западном берегу озера Тонле-сап были открыты памятники древней столицы кхмеров — Ангкор-том и храмы Ангкор-ват, относящиеся к IX—XII вв., укрепления, каменные мосты и ворота. В зданиях были найдены статуи различных божеств — двуликих и четвероруких и четвероликих с восемью руками. В руках у божеств находились изваяния маленьких детей, птиц и животных, а у некоторых — изображения солнца или луны. На стенах местами сохранились мозаика и фрески. Эти памятники представляют замечательные образцы культуры кхмеров.

Храм Ангкор-ват. XII в.

Вьетнам и Чампа в IX — XII вв.

После распада в Китае Танской державы вьетнамцам под предводительством Нго Вуонг Квена в 950 г. удалось освободиться из-под власти китайских наместников. Образовалось независимое королевство Ко-Вьет (Цюй-Юэ, как его называет китайская историография). Восстановление могущества Китайской империи под властью дома Сун во второй половине X в. не повлекло за собой утраты самостоятельносш, достигнутой вьетнамцами. Дело ограничилось формальным признанием со стороны их королей вассальной зависимости от сунских императоров.

Рельеф из храмов Ангкор-ват. XII в.

В китайских источниках отмечаются в дальнейшем частые смены во Вьетнаме правивших домов, что сопровождалось нередко перенесением столицы в другой город, а иногда и изменением наименования государства. Так, в 1010 г. с переходом престолу в руки Ли Конг Уапа, основателя династии Ли, столица была перенесена в Тхан Лонг (в окрестностях нынешнего Ханоя), а страна стала именоваться Да-Вьет. Объединение страны в результате подавления сепаративная феодалов способствовало развитию сельского хозяйства и ремесла. Расчищались новые земли под посевы, проводились в крупных масштабах ирригационные работы.

История Чампы — южного соседа вьетнамцев — известна недостаточно. В источниках повествуется главным образом о столкновениях этого государства с соседями. Выше уже были упомянуты наиболее крупные столкновения Чампы с королевством Кхмер. В X в. в связи с появлением независимого Вьетнама произошли столкновения с вьетнамцами, которые привели к потере части территории на севере и к перенесению столицы государства Чампа дальше на юг — в город Виджайя (Биндинь). О культуре Чампы этого времени известно также немного. С несомненностью можно сказать только, что на культуре чамов, как и на культуре кхмеров, лежала печать большого влияния Индии. В области религиозных верований гораздо большее распространение в Чампе получил индуизм, чем буддизм. Бирма. Государство Паган

Побережье нынешней Нижней Бирмы и район реки Менам с древних времён были заселены народностью мои, по языку принадлежавшей к аустро-азиатской лингвистической труппе, к которой относятся языки народов Малайского архипелага, по своему же этническому облику близкой к индийским племенам мунда и хаси. Моны, образовавшие в первые века до нашей эры царство Пегу, рано подпали под влияние индийской культуры, так как в их страну с давних пор стали проникать индийские торговцы и религиозные проповедники. От индийцев моны заимствовали письменность: знаки их письма по сохранившимся памятникам XI—XII вв. принадлежат к южноиндийской письменности. Эти знаки почти полностью совпадают с ранними надписями, найденными в Чампе.

Наряду с индийским влиянием племена мон испытывали и влияние народов Верхней Бирмы, принадлежавших к тибето-бирманской этнической группе. Переселение тибето-бирманцев в страну монов шло с давних пор. Первыми переселенцами были тибето-бирманцы племени пью, ближайшие соседи монов на севере, подвергавшиеся воздействию индийской культуры, как и племена мон. Одно из наиболее ранних свидетельств этого влияния — надписи, найденные в древнем городе Проме в верховьях реки Иравади, бывшем столицей возникшего в конце I — начале II в. царства, носившего то же название. Эти надписи передают отрывки из «Трипитаки» — буддийского канона. Сохранившиеся от древности статуи и бронзовые изделия также несут на себе следы влияния искусства индийской империи Гуптов.

В VII—VIII вв. в долину реки Иравади проникли новые волны переселендев с севера, постепенно подчинивших себе местное население. В середине VIII в. они разрушили старую столицу (Броме) и в IX в построили новую — Паган. Так начало своё существование Бирманское государство с династией Паган в качестве правителей (1044—1287 гг.). В правление короля Анауратха (1044—1077) королевство Паган превратилось в сильное государство с обширной территорией. Тогда же к востоку от столицы была создана оросительная система, превратившая этот район в житницу Бирмы. Завоеватели полностью подчинились влиянию индийской культуры, пустившей глубокие корни у побежденных ими монов. Они приняли от монов и их письменность. 3. Страны Южных морей Морские пути между Востоком и Западом. Торговля в Южных морях

Район Филиппинских островов и весь островной мир от Южно-Китайского моря и далее к югу с давних пор стал именоваться в китайской литературе странами Южных морей. Термин «Южные моря» сохранился в Китае, Японии и Корее до настоящего времени в качестве географического обозначения этого района. В сношениях стран Востока со странами Запада пути, проходившие по Южным морям, имели не меньшее значение, чем пути по суше — через «Западный край» (Сиюй), т. е. нынешний Западный Синь-цзян, и восточную часть Средней Азии. Один из этих морских путей (восточный) шел из Китая — от побережья современной провинции Фуцзянь через Тайваньский пролив к Филиппинам; оттуда — к Борнео, Целебесу и Молуккским островам. Второй путь (западный) шел из юго-восточных портов Китая в гавани восточного побережья Индо-Китая и Сиамского залива, оттуда — к Малайскому полуострову и далее Малаккским проливом — к Суматре. Здесь этот путь разветвлялся: с одной стороны он шел на юго-восток к Яве, Бали и другим островам современной Индонезии, а с другой — на запад — в Цейлон и Индию, откуда корабли плыли дальше — к Персидскому заливу.

Верхняя часть башни храма Байон в Ангкор-томе. IX-XI вв.

Вначале морская торговля между Китаем и странами Южных морей развивалась медленно. Плавали по этим морям тогда не китайские, а «куньлуньские», т. е. малайские и индийские, корабли. В Гуанчжоу (Кантон) такие корабли стали заходить уже с IV в. С образованием Танской империи положение на морских путях стало меняться. В Гуанчжоу. Цзяочжоу (Цзяочжи) и других портах Юго-Восточного Китая, кроме малайских и индийских торговцев, начали появляться — и во всё возрастающем числе — арабские купцы. Из стран Южных морей торговцы вывозили золото, олово, эбеновое дерево, слоновую кость и камфару. Но выше всего ценились ароматические вещества и особенно пряности. Перец и гвоздика являлись важным предметом вывоза в страны Передней Азии и Европы. Ещё более ценным продуктом был мускатный орех. В то время гвоздика имелась только на Молуккских островах, а мускатный орех — лишь на островах группы Бонда.

Развитие морской торговли привело к расцвету ряда портовых городов в междуречье Тигра и Евфрата и по берегам Персидского залива. Ввиду того, что большие суда были неудобны для плавания по Персидскому заливу, арабы доходили до Курама на юге Индии, двигаясь вдоль побережья на мелких судах, а в Кураме переходили на большие корабли. В результате Курам превратился в первостепенной важности перевалочный пункт. Другим перевалочным пунктом стал Палембанг (по позднейшему наименованию) — главный город царства Сривиджайя на Суматре. Сривиджайя

Царство Сривиджайя находилось в восточной части Суматры, расположенной непосредственно против Малакки, с давних пор поддерживавшей связь с государствами Индо-Китая. Столицей Сривиджайн был город Палембанг. В западной части острова находилось другое царство, столицей которого был Парос, или Пас.

В китайских источниках Суматра упоминается впервые в VII в. Именно тогда стали устанавливаться торговые связи Китая с царством Сривиджайя. До того времени Сривиджайя составляла часть владений крупного государства, существовавшего на острове Ява. После приобретения самостоятельности царство Сривиджайя стало быстро усиливаться. Важную роль при этом играло географическое положение Сривиджайи, сделавшее это государство одним из посредников торговли между Западом и Востоком, особенно между арабами и китайцами.

В китайских источниках сообщается, что Сривиджайя имела военный флот, контролировавший и охранявший торговые пути. Почти все главные порты на Малайском полуострове также находились под властью этого государства. Правители Сривиджайи до середины IX в. владели и Явой. Даже на далёком Цейлоне чувствовалось их политическое влияние. До середины XIV в. Сривиджайя была наиболее крупным, богатым и могущественным государством в районе Южных морей.

Своим усилением и расцветом Сривиджайя, основным населением которой были малайцы, во многом обязана многочисленным переселенцам из Индии, которые стали появляться как на Суматре, так и на Яве ещё в древности. Выходцы из Индии занесли сюда свою культуру и свой язык — санскрит. Вместе с ними проникли па Сумаару и Яву и древние религии Индии: брахманизм и буддизм. О распространении буддизма красноречиво говорит знаменитый памятник буддийской архитектуры — храм в Боробудуре на Яве, выстроенный в VII—VIII вв. 4. Корея Силла в VIII в.

Утверждение в Корее государственной феодальной собственности на землю обусловило образование там государства с централизованным управлением. Таким государством в Корее стало королевсаво Силла, объединившее во второй половине VII в. территорию почти всего полуострова. С этого времени начался хозяйственный и культурный подъём страны, продолжавшийся и в VIII в.

Расцвету государства Силла способствовало установление оживлённых сношений с Танской империей. В течение всего VIII в. в Китай почти ежегодно отправлялись многочисленные посольства, в состав которых входили молодые люди знатных семейств. Они подолгу оставались в Китае, получали там образование и изучали танские порядки. Возвращаясь домой, они привозили с собой китайские книги и предметы искусства. Становясь должностными лицами, они старались воспроизвести те формы управления, которые видели в Китае, и переносили в свою страну китайские обычаи. С посольствами из Кореи ездили и буддийские монахи, получавшие в китайских монастырях богословское образование. Были среди них и такие, которые добирались до Индии. В начале VIII в. в Индии и странах Халифата побывал монах Хэ Чжо, проникший туда через Китай. Часть его записок — «Повесть о посещении пяти индийских царств» — сохранилась и служит хорошим источником сведений о состоянии этих стран в то время.

Стенная роспись гробницы (провинция Южный Пхеньяндо). VII в.

Постоянно ездили в Китай и корейские купцы. Обычный путь их пролегал через Желтое море, а главными местами торговли были Чишань и Чучжоу в нынешней Шаньдунской провинции. Там имелись даже особые корейские кварталы. Оттуда корейские купцы ездили и дальше — вдоль побережья Китая. Вывозили они из своей страны золото, серебро, лечебный женьшень и тюленьи шкуры, ввозили же в Корею главным образом ткани, бумагу и книги. Поддерживались сношения и с Японией, но далеко но столь интенсивные. Посольства в Японию и из Японии с 799 г. совсем прекратились. Причиной этого были периодические и частые набеги японских феодалов на корейское побережье, иногда довольно опасные для Кореи. Так, например, в 731 г. в одном из набегов участвовало, как передают корейские источники, до 300 японских кораблей. Упадок надельной системы и распад государства Силла

Надельная система в Силле пережила ту же судьбу, что и в Танской империи: дальнейшее развитие феодализма пошло по пути укрепления феодального поместья. Признаки этого обнаружились уже в начале IX в. Пользование государственными наделами становилось наследственным, что закрепляло землю в собственности отдельных феодалов. Находящимися в вечном пользовании, т. е. в фактической собственности, считались и монастырские земли. Стремясь защитить свои земли, владельцы поместий начали создавать собственные вооруженные отряды, которые были нужны им и для борьбы друг с другом, так как увеличение владений происходило не только за счет присвоения земель, находившихся в собственности государства, но и за счёт захвата земли у других феодалов. В стране в течение IX в. не прекращались междоусобные распри феодалов. Происходили и постоянные волнения кресгьян, особенно значительные в конце IX в.

В ходе этих событий на время прервалось государственное единство страны. В конце IX в. в юго-западной части полуострова, на землях бывшего государства Пэкче, возникло «Второе Пэкче», на землях бывшего Когурё образовалось другое самостоятельное владение под названием «Второе Когурё», или Тхэбон. Под властью Силлы оставалась лишь небольшая территория вокруг столицы. Королевство Корё в X—XII вв.

Государственное единство было восстановлено лишь в начале X в. Один из военачальников государства Тхэбон, по имени Ван Гон, в 918 г. убил правителя и занял его место. В 935 г. Ван Гону подчинился правитель Силлы, который с этих пор превратился в одного из провинциальных феодалов, а в 936 г. прекратилось и самостоятельное существование «Второго Пэкче». Восстановленное корейское государство получило название Корё ( От этого названия происходит общепринятое в Европе наименование «Корея».). Его столицей стал город Сонгдо, нынешний Кэсон.

Львиная пагода. VIII-IX в.

Своим успехом Ван Гон был в известной степени обязан принятой им тактике по отношению к крестьянству. Занимая новую территорию, он объявлял о снятии с крестьян всех недоимок и налогов, чем и обеспечивал себе поддержку населения. Разумеется, это средство пускалось в ход лишь во время борьбы, когда надо было заботиться об упрочении власти. В дальнейшем на крестьян вновь со всей тяжестью обрушивалась феодальная эксплуатация. Восстановление политического единства страны было в значительной степени номинальным, ибо в Коре не прекращались феодальные усобицы и местные феодалы не желали считаться с центральной властью.

Давние исторические связи, установившиеся у корейского народа с китайским, обусловили тот факт, что в своей внешней политике правители Корё ориентировались на Сунскую империю. Необходимость находиться в союзе с Китаем диктовалась к тому же общей опасностью со стороны киданей, угрожавших как Сунской империи, так и Корё. В 926 г. кидани разгромили соседнее с Корё маньчжурское государство Бохай и вплотную приблизились к границам полуострова. Пока внимание киданей было занято их захватническими походами в Китай, в Коре чувствовали себя сравнительно спокойно. Но когда положение киданей в Северном Китае упрочилось, они обратились против Корё.

В 1010 г. войска киданей переправились через реку Амноккан (Ялу) и вторглись на Корейский полуостров. В 1011 г. ими была взята столица Корё. Но население не желало с этим мириться. Борьбу против завоевателей вели и сохранившиеся ещё военные силы Корё и главным образом народные массы, формировавшие свои отряды. В 1018 г. корейскому полководцу Каи Гам Чжану, поддержанному этими отрядами, удалось разбить киданей и заставить их уйти. С киданями был заключён мир.Однако и после этого кидани не раз вторгались в пределы Кореи. В 1125 г. киданьское королевство Ляо пало под ударами чжурчженей и Сунской империи. Правители Корё вынуждены были признать себя вассалами чжурчженьского государства Цзинь и обязались выплачивать ему дань.

Внутри Корё в это время заметно росло влияние буддийской церкви, владевшей большим количеством земель и материальных ценностей. Правители Корё находили сначала в буддийской церкви союзника в укреплении своей власти, поскольку буддийская церковь учила народные массы покорности. В то же время непрерывно возраставшее могущество церкви вызывало недовольство со стороны светских феодалов. Начались столкновения сначала королевской власти и светских феодалов с церковью, а в дальнейшем борьба светских феодалов с королевской властью, подпавшей под влияние буддийского духовенства.

Больше всего от таких междоусобиц страдало крестьянство, так как борьба феодалов неизменно влекла за собой усиление всяких поборов. Поэтому крестьяне создавали свои отряды и вели борьбу с феодалами как светскими, так и духовными. Иногда крестьянам удавалось даже захватывать отдельные города. Движение народных масс заставило господствующий класс на время сплотиться и обратить своя силы против крестьянского движения. Восстания крестьян были подавлены, но кровавые расправы с крестьянами подорвали силы королевства Корё, уже ослабленного бесконечными феодальными усобицами. Культура Кореи в VIII — XII вв.

В VIII—XII вв. в Корее большого расцвета достигли прикладные искусства. Во всех соседних с Кореей странах ценились украшения из нефрита, выделывавшиеся мастерами Силлы. От времён Силлы сохранились замечательные изделия: золотая корона, браслеты, мечи, металлические пояса и отделанные металлическими украшениями сёдла. Времена Корё ознаменовались расцветом производства фарфоровых изделий. Особого внимания заслуживает развитие в Корее книжного дела. В 991 г. в городе Сэген (современный Пхеньян) было создано государственное учреждение по изданию — тогда ещё рукописным способом — книг, главным образом буддийских сочинений, а также исторических хроник. С 1022 г. в Корее получило распространение печатание с досок (ксилография), а с 1232 г. уже употреблялся металлический шрифт.

Глава ХIХ. Развитие феодализма в Японии (VIII—XII вв.)

Тесно соприкасавшаяся в своём историческом развитии с Китаем Япония тем не менее вступила в период развитого феодализма значительно позже. В то время как в Китае к концу VIII в. надельная система пришла в упадок, для Японии VIII век был временем укрепления государственной собственности на землю, а переход к новой форме феодальной собственности на землю (т. е. собственности отдельных феодалов) завершился лишь к середине X в. Нарcкая монархия в VIII в.

Утверждение государственной собственности на землю и образование на этой основе в начале VIII в. Нарской монархии — раннефеодального государства с централизованным управлением — сопровождалось известным подъёмом производительных сил.

Подъём этот обнаружился прежде всего в сельском хозяйстве. Широкое распространение получили железные земледельческие орудия. В хрониках того времени постоянно упоминается о прорытии канав, об устройстве водохранилищ, возведении плотин, т. е. о расширении оросительной сети. Кроме риса, широко распространились пшеница, рожь и просо. Обрабатываемая площадь увеличилась, что было связано с развитием производительных сил и ростом населения.

Сохранившиеся источники свидетельствуют о развитии горных промыслов. В это время добывались железо, медь, золото, серебро, сера и слюда. Больше всего добывалось, по-видимому, меди, на которую имелся спрос в Китае. В городе Нара существовали особые группы различных мастеров, обслуживавших потребности императорского двора и знати. Эти мастера оставались фактически на положении полусвободных — томобэ. Сохранились образцы тканей, особенно шёлковых, образцы керамики, изделия из лака, меди, бронзы, изготовленные этими мастерами.

Наличие мастеров, работавших в дворцовых мастерских, отнюдь не свидетельствовало об отделении ремесла от сельского хозяйства. Ремесло в стране продолжало существовать в соединении с сельским хозяйством. Это явствует из постановлений о наделах. В постановлениях предусматривались налоги продуктами не только с зерновых, но и с промысловых культур, главным образом в виде тканей и сырья — шёлка-сырца. В некоторых случаях держатели государственных наделов поставляли изделия кузнечного ремесла — земледельческие орудия. В тех же местах, где добывалось железо, крестьяне должны были наряду с сельскохозяйственной продукцией вносить в качестве налога и часть полученного железа.

Развивалась торговля. В городе Нара были отведены места для двух рынков, торговля на которых регулировалась специально выработанными правилами. Рынки существовали и в других важных пунктах страны, в одних местах — постоянные, в других — периодические. Они устраивались в портах, у почтовых станций, около стен буддийских монастырей, в посёлках, где находились местные власти.

Для периода Нарской монархии характерным являлся некоторый подъём и в области образования. В стране создавались школы, организованные для детей знатных лиц. Обучение в этих школах было почти целиком построено на изучении китайской литературы и законодательства. Влияние китайской культуры проникало в Нарскую монархию и другим путём: вместе с посольствами, отправлявшимися в Тайскую империю, туда ездили молодые люди из знатных семейств, которые усваивали весь комплекс китайского образования. Ездили в Китай и буддийские монахи для изучения в монастырях буддийской литературы и церковных уставов. Переход власти к дому Фудзивара

В течение всего VIII в. в Нарской монархии не прекращалась борьба внутри господствующего класса. Некоторые представители старой родовой и рабовладельческой знати, оттеснённые от власти теми группами, которые пришли к ней после переворота Тайка, стремились к восстановлению прежнего положения. Во главе этой группы стоял род Отомо. Во главе же группы, пришедшей к власти после переворота 645 г., находился род Фудзивара. Борьба между ними закончилась в 80-х годах VIII в. поражением рода Отомо. Это свидетельствовало о прочности установившихся феодальных отношений.

После разгрома остатков старой знати Фудзивара стали стремиться к ослаблению императорского дома. Им удалось захватить императора и перевезти его из города Нара в провинцию Ямасиро, где были их владения. Здесь, в районе равнины Кадоно, они начали возводить город в качестве новой столицы государства. Постройка была закончена в 794 г. Новая столица получила название Хэйан-кё — столица Хэйан. Это тот самый город, который под именем Киото оставался столицей Японского государства до 1868 г.

Лишив императоров реальной власти, Фудзивара постарались ликвидировать представление о «божественном происхождении» императорского дома, и, как свидетельствуют литературные памятники IX—XI вв., это в значительной мере удалось: в данных памятниках нет и следа концепции, развитой в «Кодзики» и «Нихонги». Превратившись в фактических правителей государства, Фудзивара постарались закрепить своё положение официально, присвоив себе посты регента (в случае несовершеннолетия императора) и канцлера (при взрослом императоре). Так в том или ином звании члены дома Фудзивара правили Японией в течение двух столетий — с середины IX до середины XI в. Упадок надельной системы и рост феодальных поместий (сёэн)

Утверждение власти дома Фудзивара было связано с переходом от господства одной формы феодальной собственности на землю — государственной к господству другой — собственности отдельных феодалов. Уже давно в стране существовали такие формы земельной собственности, как «должностные» и «ранговые» наделы, наделы за заслуги. Вначале владение такими землями носило условный характер, но постепенно на этой почве вырастали поместья, основанные на земельной собственности отдельных феодалов. Совершенно вне рамок надельной системы развивалось земельное держание, связанное с распашкой нови: поднятые участки оставались в руках тех, кто их обрабатывал. В 743 г. последовало и законодательное признание таких земель частной собственностью. Естественно, что новые земли попадали главным образом в руки господствующего класса, пользовавшегося для распашки целины трудом приписанных к «должностным» наделам крестьян.

К середине X в. новая форма феодальной собственности в Японии полностью утвердилась. При этом члены сильно разросшегося дома Фудзивара, захватившие важнейшие посты в государстве и сосредоточившие в своих руках массу всяких «наделов», постепенно превратили их в собственные поместья (сёэн) и стали крупнейшими земельными собственниками в стране. Рост поместий вызывал непрерывное сокращение числа государственных надельных дворов. В связи с этим уменьшились и доходы центральной власти. Уменьшение же прежних доходов правительственный аппарат и придворная знать стремились компенсировать усилением налогового обложения. Крестьяне отвечали на это бегством с земли и борьбой со своими эксплуататорами. Иногда крестьянские движения охватывали довольно обширные районы. Так было, например, в 877—884 гг. в провинции Тикуго. В начале XI в нападению крестьянских отрядов подверглась даже столица — город Хэйан. Часть крестьян уходила с государственных наделов в поместья феодалов, где она искала защиты от поборов правительственных чиновников. С X в. поместья не только были освобождены от всякого обложения, но и получили полный административный и судебный иммунитет. По терминологии законодательства того времени, они составляли «земли, на которые губернаторы провинций не имели права вступать» (кокуси фушо-но ти). Это обстоятельство позволило владельцам поместий на первых порах ограничиваться менее тяжёлой эксплуатацией в сравнении с той, которой крестьяне подвергались на надельных землях. Налоговые переписи свидетельствуют о почти полном исчезновении надельного крестьянства к XI в. Возникновение ленных отношений. Сёгунат

В связи с ростом экономической и политической мощи крупных феодалов центральная государственная власть, осуществлявшаяся регентами и канцлерами из дома Фудзивара при номинальном правлении императоров, потеряла в стране всякое значение. Переход к феодальной раздробленности со всей наглядностью обнаружился в событиях, развернувшихся в 1069 г. Враждебные дому Фудзивара феодалы, к которым присоединились и некоторые члены этой фамилии, боровшиеся друг с другом из-за владений, званий и постов, похитили императора и увезли ею из столицы в монастырь Хиэйдзан, имевший в своем распоряжении крупные военные силы. Фудзивара ответили на это возведением на престол нового императора. Так образовались два лагеря, с 1086 г. претендовавшие на положение центрального правительства в стране — в Киото и в монастыре Хиэйдзан. Такое состояние продолжалось около ста лет — до 1167 г. В стране хозяйничали феодалы, считавшиеся с киотоским или хиэйдзанским лагерем лишь постольку, поскольку им это было выгодно. Между крупными феодалами шла непрекращавшаяся борьба, так как каждый из них стремился к приобретению всё новых и новых поместий, часто расположенных в различных местах охраны. Так, например, дом Тайра в середине XII в. имел более 600 поместий.

Защита укрепления. Из японской рукописи XVI в.

Такая обстановка делала неизбежным появление у феодалов собственных вооружённых сил. Феодалы формировали свои отряды главным образом из так называемых нануси, крестьянских старост. Это была хозяйственно наиболее «крепкая» и влиятельная часть крестьянства, поскольку пост старосты обычно составлял наследственную прерогативу определенных семей. Служба в отрядах привела к возникновению новых порядков внутри поместья: владелец поместья стал передавать своим дружинникам в пользование участки земли в качестве вознаграждения за службу. Так в крупных поместьях стали формироваться ленные отношения, отношения сеньора и вассала. Это привело к развитию мелкою ленного землевладения. На этой почве создавались новые отношения между отдельными слоями феодалов и стали складывался большие группировки феодалов со своими вождями. Ко второй половине XII в. наиболее крупными из таких группировок оказались две: одна, образовавшаяся на востоке острова Хонсю во главе с домом Минамото, другая — в юго-западной части Хонсю во главе с домом Тайра. Между ними и разразилась борьба за власть над всей страной. В 1185 г. эта борьба закончилась полным разгромом дома Тайра. В 1192 г. победители провозгласили своего вождя — сёгуна (буквально — верховного военачальника) Минамото Йоритомо — правителем государства. С этого момента слово «сёгун» превратилось в официальное обозначение военно-феодальных правителей Японии, а слово бакуфу, которым обозначалась ставка сёгуна, — в официальное наименование его правительства.

В 1221 г. были ликвидированы последние крупные феодалы, пытавшиеся сопротивляться новому правительству; в числе их имелись и члены императорского дома. Однако Йоритомо не уничтожил императорскою власть. Он оставил императоров на престоле как исконных носителей верховных жреческих функций. В то же время для пресечения у императоров самой возможности сделать какие-либо попытки вернуть себе реальную власть, в Киото, оставшийся местом их пребывания, был введён гарнизон, командующий которого следил за каждым шагом императора. Резиденцией сёгуна и его правительства стало место главной ставки Минамото — селение Камакура, ныне город на восточном побережье острова Хонсю (неподалёку от Токио).

Буддийское божество на слоне. Скульптура XII в.

Культура Японии в IX —XII вв.

В IX в. в истории культуры японского народа произошло событие огромного значения: была создана собственная письменность. До этого времени японцы писали китайскими иероглифами, лишь с трудом приспосабливаемыми для передачи японской речи. Новая письменность была звуковой, т. е. буквы в ней обозначали звуки языка; она была при этом слоговой, т. е. каждая буква обозначала в ней слог. За этой письменностью упрочилось название кана.

Появление своей письменности способствовало развитию литературы, особенно художественной прозы, основу которой составили народные легенды и рассказы. Но сюжеты были заимствованы из жизни господствующего класса, главным образом из жизни его верхов. Авторами этих произведений были представители феодальной аристократии, преимущественно из придворных кругов. Среди них было много женщин, часто получавших в этой среде широкое образование. Два наиболее выдающихся произведения этих столетий — «Гэндзи-моногатари» («Повесть о Гэндзи») и «Макура-но соси» («Интимные записки») принадлежат женщинам: Мурасаки-сикибу и Сэй-сёнагон. Обе они были придворными фрейлинами. Особое значение имеет роман «Гэндзи-моногатари» — история жизни знатного аристократа Гэндзи. Это произведение вполне заслуживает наименования реалистического, нравоописательного романа. Появление такого романа на рубеже X и XI вв. свидетельствует не только о раннем развитии повествовательной литературы, но и о достигнутом ею высоком уровне.

Продолжала развиваться и придворная поэзия. Один за другим выходили сборники — поэтические антологии. Важнейшая из них — «Кокинсю» («Собрание стихотворений древности и настоящего времени») появилась в начале X в. В ней помещены стихотворения, ставшие для последующих времён классическими образцами поэзии. Главный составитель этой антологии Цураюки вошёл в историю японской литературы как выдающийся поэт и как зачинатель литературной теории и критики. В предисловии к «Кокинсю» он изложил свои взгляды на поэзию и подверг разбору стихи некоторых поэтов.

Помимо литературы, в Японии в IX—XI вв. расцвело и искусство. Об этом свидетельствуют скульптура в многочисленных буддийских храмах, живопись во дворцах знати, а также всякого рода произведения прикладного искусства. Больших успехов достигла также архитектура. Особенно же процветали живопись и музыка: уметь рисовать и играть на музыкальных инструментах считалось в то время столь же необходимым для образованного человека, как и слагать стихи.

Глава ХХ. Феодальные государства Индии в VII—XII вв.

Индия, как и Китай, принадлежала к числу тех стран древней цивилизации, в которых уже сравнительно рано появились развитые феодальные отношения. Различия в уровне экономического развития племён и народностей Индии накладывали свою печать на темпы и характер развития феодального общества в различных районах этой огромной страны. Развитие феодальных отношений в VII — XII вв.

Документы раннего средневековья не позволяют выявить все пути возникновения феодального землевладения. Эти документы в виде дарственных записей, сделанных на медных пластинках или на камне, а потому и пощажённых временем, рисуют нам только один из путеи развития феодального землевладения, а именно: раздачу земли правителями княжеств. Махараджи (князья) не только с большой щедростью одаривали отдельных лиц, храмы и монастыри участками из необрабатываемых земель, принадлежавших сельским общинам, но и передавали в их частное владение сами эти сельские общины. Только один из князей Западного Декана, по свидетельству надписи IX в., роздал храмам и брахманам 1 400 сёл. Эти дарения не предусматривали никаких обязательств со стороны феодального владельца по отношению к князю и были дарениями навечно, «пока светят солнце и луна».

Кроме такого рода дарений земли в наследственную и не связанную никакими условиями собственность, в Индии уже в VII в. существовали держания земли и на условии несения службы. Эти владения с прекращением службы или со смертью их держателей снова возвращались к князю. Однако при обычной в Индии системе перехода должности от отцов к сыновьям такого рода «бенефиции» нередко становились наследственными владениями их держателей. В то же время ъ начальный период раннего средневековья большая часть земли в Индии принадлежала самим князьям. Сельские общины

Господствующим типом общин в это время повсюду, кроме наиболее отсталых в социально-экономическом отношении районов, была соседская, сельская община. Она состояла из группы малых и больших патриархальных семей. Каждая семья обладала наследственной долей пахотной земли и вела на ней самостоятельное хозяйство. Время от времени пахотная земля переделялась. Но, по мере того как в общинах росло имущественное неравенство и всё больше становилось семейств, стремившихся закрепить свои хозяйственные преимущества, эти переделы становились более редкими.

Каждая сельская община в Индии имела ремесленников и общинных слуг: кузнецов, плотников, гончаров, цирюльников, прачек, сторожей и пастуха. Они получали от общины содержание в виде определённой доли урожая. Некоторые категории ремесленников и слуг, кроме того, получали от общины небольшие участки земли и вели на них собственное хозяйство. Всякая работа, выходившая за пределы обязанностей ремесленников перед общиной, должна была вознаграждаться заказчиком особо. Однако потребности общинников были столь ограниченны, что они редко нуждались в чём-либо сверх того, что ремесленник делал для них в обычном порядке. Поэтому у ремесленников не было стимула улучшать примитивные орудия труда и делать свой труд более производительным.

Общинная администрация состояла из сельского старосты и писаря (обычно из брахманской касты). Староста проводил в жизнь все решения общинного схода, участвовал в разборе тяжб, возникавших между членами общины, выполнял обязанности военного вождя общины, организуя оборону в случае вражеского нападения на неё, защищал интересы общины перед феодалом и отвечал за выполнение общинных повинностей. Староста и писарь получали содержание от общины гораздо большее, чем ремесленники и слуги. Община выделяла им также и более значительные участки земли. Староста всегда был из числа крестьян-общинников, поэтому имел, кроме своего служебного наследственного надела (поскольку наследственной была сама эта должность), ещё и обычный надел в общинном пахотном поле. Староста, писарь или брахман могли проявлять поэтому большую хозяйственную инициативу, создавать более крупные хозяйства, чем рядовые общинники, и прибегать к эксплуатации труда либо своих же общинников, либо пришельцев.

Так создавалась возможность для превращения представителей сельской администрации (старост и др.) в мелких феодалов. Об этом свидетельствует эволюция термина тхакур. Указанный термин, по утверждению индийских исследователей, бывший в VI в. по сути дела одним из наименований старосты, в период развитого феодализма уже превратился в один из феодальных титулов. Формы феодальной эксплуатации. Борьба общинников против закрепощения

Господствующей формой феодальной эксплуатации крестьян-общинников была продуктовая рента. Кроме продуктовой ренты, общинники были обременены трудовой повинностью (виштхи), не связанной с сельскохозяйственными работами (например, работа на строительстве оросительных сооружений, крепостей, дворцов, храмов, мостов и дорог, участие в охоте в качестве загонщиков, выполнение различных работ в усадьбе феодала и т. д.). Сверх того крестьяне облагались различными дополнительными поборами. Из многочисленных сохранившихся надписей VI—XII вв. известно, что феодалы брали особые поборы за скот, за ткацкие станки, за прессы для выдавливания растительного масла, за право постройки дома, за свадебные и другие семейные празднества. В дополнение к этому местные власти собирали с крестьян средства на содержание общественных сооружений, на оплату местного административного и полицейского аппарата, на религиозные празднества и т. д.

Несмотря на жестокую эксплуатацию крестьян феодалами, продуктовая рента, рано ставшая в Индии господствующей, создавала (при наличии поливного земледелия, которое обеспечивало не менее двух урожаев в год) условия, при которых часть крестьян получала возможность иметь некоторый избыток сверх необходимого продукта. Чем больше становилось такого прибавочного продукта, тем большая его масса поступала на рынок в качестве товара. Надписи, найденные на юго-востоке Декана и относящиеся к VI—VIII вв., говорят о наличии сёл, где имелись рынки, на которых продавались рис и другое зерно, овощи, кокосовые орехи и пряности, сахарный тростник и сахар, растительное и животное масло. Уже наряду с натуральным обменом тогда существовал и денежный обмен; одним из свидетельств этого являются денежные поборы с крестьян и ремесленников.

О борьбе общинников против закабалявших их феодалов можно судить только по преданиям, сохранившимся в более поздних литературных памятниках. Возможно, что одно из таких преданий, в котором рассказывается о волнении, охватившем Бенгалию во второй половине VIII в. и длившемся до середины IX в., является своего рода воспоминанием о подобной борьбе индийского крестьянства. Эта борьба завершилась, согласно преданию, тем, что народ сам избрал себе махараджу. Примечательно, что, согласно преданию, этот махараджа, положивший начало династии князей из рода Пала, не принадлежал до его избрания к феодальной знати.

Несмотря на сопротивление крестьянства, в экономически развитых районах Индии основную массу общинников уже в VII в. составляло феодально зависимое крестьянство. Города в VII—XII вв. Ремесло и торговля

События, при которых совершался переход от рабовладельческого строя к феодальному,— вторжение эфталитов, набеги из соседних государств, в частности из Непала и Тибета, восстания народов и племён, покорённых гуптами, — повлекли за собою гибель многих древних городов. И всё же городская жизнь в Индии не прекратилась совершенно. Она сохранялась в тех пунктах, которые превратились в столицы феодальных княжеств, а также в приморских районах с их внешней торговлей, хотя и значительно уменьшившейся по сравнению с первыми веками нашей эры.

Для удовлетворения своих нужд феодалы поселяли в таких городах ремесленников. Феодалы особенно поощряли производство предметов роскоши, которые они не только потребляли сами, но и продавали. Ремесленники производили тончайшие хлопчатобумажные и шёлковые ткани, ковры, ювелирные изделия из золота, серебра и драгоценных камней, художественные изделия из слоновой кости, лака и ценных пород индийских деревьев. Ремесленники изготовляли также оружие, изделия из кожи, паланкины, убранство для коней и слонов и т. д. Городские ремесленники занимались в дополнение к своему ремеслу ещё и земледелием, о чём говорят земельные дарения, которые они делали в пользу храмов. Аграрный характер индийского города сохранялся на всём протяжении средневековья.

Ремесленники были объединены в профессиональные касты ткачей, ювелиров, башмачников, оружейников, резчиков по дереву и т. п. По мере дифференциации ремесла росло и количество ремесленных каст. Были объединены в касты и торговцы. В надписях встречаются упоминания о кастах торговцев растительным маслом, цветами, фруктами, тканями и др. Во главе каждой касты стояли старшина и кастовый совет, которые следили за выполнением кастовых правил как в производстве, так и в быту, наказывая их нарушителей штрафами и даже изгнанием из касты. Все эти кастовые организации были подчинены феодалам и на основе круговой поруки отвечали за уплату налогов.

Уже с VII в. начала постепенно расти внешняя торговля Индии с другими странами Азии. Индийские купцы проникали в Китай. Бывали они и в Японии. В качестве посредников в торговле Индии крупную роль играли арабские купцы. В связи с ростом феодальной конницы большое место в индийском ввозе занимали лошади. Торговля лошадьми стала монополией арабских и иранских купцов. Основными товарами, вывозимыми из Индии на Запад, как и раньше, были хлопчатобумажные ткани, пряности, особенно перец, рис, сахар и изделия индийского художествепного ремесла. Главными районами Индии, которые непосредственно вели эту морскую торговлю, были Гуджарат, Калинга, Орисса, Бенгалия и южная часть Декана. Феодальные государства Индии в VII—XII вв.

Как уже было сказано, после падения империи Гуптов Северная Индия распалась на множество мелких княжеств. В конце VI в. на севере долины реки Джамны начало усиливаться княжество, именуемое по его столице Стханешваром (Тханесар).

Стханешварскому князю Харше удалось после многих лет войны объединить под своей властью почти всю территорию бывшей Гуптской державы. Около 620 г. он сделал попытку подчинить себе и деканские земли, но его войско было разбито правителем Северного Декана Пулакешином II из рода Чалукьев и отступило. Держава Харши, столицей которой стал город Канаудж, представляла собой объединение массы мелких феодальных княжеств. Как верховный собственник земли, Харша дарил землю и раздавал её за службу. Он собирал с князей дань и требовал от них, как от вассалов, чтобы они являлись ко двору, а также становились под его знамёна вовремя военных походов. Однако во всём остальном каждое из этих княжеств жило своей самостоятельной жизнью.

При Харше была установлена связь с Китаем, куда он отправил посольство. Из Китая ко двору Харши было направлено ответное посольство, возглавляемое Ван Сюань-цэ. Оно прибыло в Индию в 646 г. и уже не застало Харшу в живых. В 648 г. держава, созданная Харшей, распалась. В самом начале VIII в. в Индию вторглись войска Арабского халифата. Их военачальник Мухаммед ибн Касим завоевал южную часть долины реки Инда, или область Синд. Результатом этого завоевания явилось образование двух княжеств во главе с арабскими эмирами: одного в Мансуре, на юге Синда, другого в Мультане. В конце VIII в. в долину рек Джамны и Ганга начались вторжения племён, живших на территории нынешнего Раджастхана и Северного Гуджарата. Один из вождей гуджаратского рода Пратихаров стал основателем небольшого княжества в Раджастхане у горы Абу и постепенно подчинил себе значительную часть этой области. В начале IX в. Пратихары вторглись в Джамна-Гангское двуречье и овладели Канауджем, а затем распространили свою власть на всю территорию от Канауджа до Бенареса.

Появившиеся в Доабе, как обычно именуется двуречье Джамны и Ганга, выходцы из Раджастхана и Гуджарата оседали здесь на землю целыми родами, сохраняя свою военную организацию. Местные князья привлекали к себе на службу родовых вождей, наделяли их правом сбора в свою пользу налогов с того или иного села, а также рядом других привилегий, за что вожди были обязаны нести военную службу. Эти роды заняли привилегированное положение среди землевладельческого населения, как особая военная каста, именуемая раджпутами, т. е. «детьми раджи», а их главы были включены в состав феодальной знати аристократического сословия кшатриев.

Пратихары, стремясь расширить границы своей державы, столкнулись с бенгальскими князьями из рода Пала. Между ними началась длительная война, в которой участвовали их вассальные князья. В эти войны не раз вмешивались и князья деканских княжеств.

Важнейшим результатом этих войн и грабительских набегов феодалов-раджпутов было дальнейшее ослабление свободной крестьянской общины. Многие общинники были вынуждены, уступая силе феодальных разбойников, признавать их власть над собой и платить им феодальную ренту за обрабатываемую землю, другие бежали из своих родных мест и селились на земле более сильных феодалов, способных защитить их. Рост крупного феодального землевладения ослабил власть Пратихаров. К тем не последствиям он привёл и в Бенгалии, которая оказалась поделённой между несколькими десятками феодалов, лишь номинально признававших сюзеренитет дона Палов.

Такое политическое состояние Северной Индии ослабляло её и способствовало успеху завоевательных походов в Индию, начатых в 1001 г. Махмудом, правителем сильной Газневидской державы, возникшей у границ Индии. Махмуд Газнийский совершил ряд походов в Северную Индию и разграбил всю её западную часть, включая и Гуджарат. Он вывез из Индии огромные богатства и увёл в рабство десятки тысяч индийцев. Многие города были превращены в руины. Полному разграблению и разрушению подверглись богатейшие храмы страны. Одним из них был знаменитый храм бога Шивы в Сомнате, на Катхиаварском полуострове, владевший более чем 10 тыс. деревень и накопивший огромные богатства. Политическим последствием этих походов было уничтожение державы Пратихаров и включение в состав Газнийского государства области Пенджаб — Пягиречья, образуемого пятью восточными притоками реки Инда. Экономическим последствием походов Махмуда был серьёзный подрыв производительных сил в индийском обществе.

Скульптура из храма Аватара близ Гархвы (в районе Аллахабада). V-XII вв.

В Декане, как и в Северной Индии, существовал ряд мелких феодальных княжеств, временами объединявшихся в более или менее крупные, но эфемерные державы. В начале VII в. на западе Декана образовалась держава во главе с родом Чалукьев. Основатель этой державы Пулакешин II, как уже было сказано, отразил нашествие Харши на Декан. На юге Декана несколько раньше возникла держава Паллавов, включавшая земли, населённые тамилами. В отличие от Северной Индии, за исключением Бенгалии, экономическое развитие ряда деканских областей, особенно приморских с их оживлённой внешней торговлей, протекало значительно быстрее.

Арабские писатели сообщают о государстве династии Раштракутов, представителей феодального рода, который воспользовался ослаблением Чалукьев в середине VIII в. и свергнул их, объединив под своей властью значительную часть Западного Декана. По своему богатству и мощи новое государство, как говорили эти писатели, стояло на четвёртом месте после Византии, Арабского халифата и Китайской империи. В последней четверти X в. Раштракуты были свергнуты и в Западном Декане вторично воцарилась династия Чалукьев.

К этому времени на юго-востоке полуострова распалась тамильская держава Паллавов. Вслед за тем тамильские земли объединились под властью Чолов. Обладая сильным флотом, Чолы совершали нападения на Бенгалию и Цейлон. Махараджа Раджендра I, правивший в начале XI в., владел даже частью Бирмы, Андаманскими и Никобарскими островами. Борьба крестьян и ремесленников против феодальной эксплуатации

Сохранившиеся от этих времён письменные источники слишком скудны, чтобы мы могли дать иные сведения о политической жизни названных государств, кроме перечня удачных или неудачных войн и междоусобиц феодалов, гибели одних и возвышении других династий. О классовой борьбе угнетённых масс можно только догадываться по отдельным смутным намёкам, содержащимся в южноиндийских эпиграфических документах.

Так, в одной из надписей говорится о суровом наказании человека, поднявшего крестьян против феодала и сжёгшего его дом. Сохранился документ, рассказывающий о том, что крестьяне заключили соглашение не платить оброков и немедленно убивать тех, кто нарушит это соглашение и будет оказывать помощь феодалу. Надписи повествуют о непрерывных крестьянских волнениях в государстве Чолов накануне его распада, хотя и не содержат никаких подробностей. Имеются данные о волнениях среди крестьян в державе Чалукьев. Борьба ремесленников и других слоев городского населения против феодального гнёта нередко принимала форму еретических движений, направленных против ортодоксального индуизма и освящаемой им кастовой структуры индийского средневекового общества. Касты

Каста — португальское слово (означающее род, племя, происхождение), является переводом слова джати, которым в Индии назывались в феодальный период и называются сейчас замкнутые группы людей, объединённых единством профессии или сословным положением. Зародившись в глубокой древности, касты приняли строгие формы именно в средние века. Ни один человек не мог быть вне той или иной касты. Переход из одной касты в другую не допускался. Всей жизнью касты руководили старшины и кастовые советы (панчаяты). Они следили за выполнением её членами всех кастовых правил и обычаев, взимали средства на общие нужды, организовывали кастовые празднества, судили за нарушение кастовых обычаев, облагали виновных штрафами в пользу касты, а в особых случаях применяли высшую меру наказания — изгнание из касты, лишавшее человека права на защиту со стороны касты, права на свою семью и семейное движимое и недвижимое имущество.

Положительная роль касты на определённом уровне экономического развития заключалась в том, что она, как наследственная организация, помогала накоплению производственного опыта, повышавшего качество производимых продуктов. Но в то же время суровая регламентация труда сковывала всякую личную инициативу, и поэтому постепенно каста стала оплотом рутины в области производства.

Существовала иерархия каст. Высшими из них были две сословные касты: одна — брахманов, другая — раджпутов. К этим двум кастам принадлежали феодалы. Ниже их находились касты торговцев и ростовщиков. Прочие касты, исключая лишь те, в которые входили высшие прослойки крестьянства, относились к так называемым шудрянским кастам. В свою очередь шудрянские касты имели свою внутреннюю иерархическую структуру: среди них были касты высшие и низшие; последние охватывали самый угнетённый слой феодального общества — рабов, общинных слуг и людей, вынужденных заниматься профессиями, считавшимися «нечистыми». В результате не только население городов, но даже небольших деревень состояло из людей, принадлежавших к различным кастам. Индуизм — религия феодального общества Индии

Индуизм — религиозная система феодальной Индии — объединил самые разнообразные верования и культы, начиная с унаследованных от первобытно-общинного строя (анимизм, тотемизм и т. д.), кончая религиями со сложными богословскими учениями. По общим верованиям последователей индуизма, над бесконзчным множеством божеств, управляющих судьбами людей, стоят три великих бога — Брахма, Вишну и Шива. Из этих трёх божеств наиболее почитаемыми являются боги Вишну и Шива. В честь богов Вишну и Шивы князья воздвигали величественные храмы, ставили там их изображения, и сотни жрецов-брахманов служили богам, как живым земным повелителям. Совершая обряды жертвоприношения, жрецы «кормили» и «поили» бога. Они натирали изображение бога благовонными маслами, а храмовые танцовщицы (девадаси) под звуки музыки в установленное врвмя исполняли обрядовые танцы. В особые дни жрецы устраивали празднества, на которые собирались многие тысячи людей со всех концов государства.

Брахманы создали учение, согласно которому все прочие божества, в каком бы виде они ни почитались, были только воплощением Вишну и Шивы или же формами, олицетворявшими шакти — созидательную или разрушительную силу эхих великих богов. В результате тенденция к выработке единой религиозной системы вылилась в совмещение различных, часто противоречивых религиозных верований и обрядов.

Храм Кандария Махадева в Кхаджурахо. XI в.

В основе этих разнообразных религиозных верований, совокупность которых и называется индуизмом, лежат древние анимистические представления. Наиболее распространённой является вера в то, что душа после смерти человека выходит из тела, и для того, чтобы она достигла бога загробного мира (бога Ямы), сыновьям нужно совершить по умершем поминки. В противном случае душа покойного сделается злым духом и будет всячески вредить живущим. Душа, достигшая бога Ямы, в воздаяние за грехи и добрые дела умершего посылается Ямой или в ад, или в рай на срок, соответствующий количеству дурных и добрых дел, совершённых человеком при жизни, и только праведники, ведшие «святую» жизнь на земле, остаются на небе, чтобы наслаждаться вечным блаженством. Души прочих после пребывания в течение положения о срока в аду или в раю снова возвращаются на землю и вселяются в новую телесную оболочку. И так до тех пор, пока они не достигнут такой степени «святости», которая даст им право на вечное блаженство в загробном мире.

Древние брахманские законы учили, что только безропотным выполнением обязанностей своей касты и религиозных обрядов с помощью брахманов человек, принадлежащий к низшей касте, может обеспечить своей душе воплощение в оболочке человека более высокой касты, а нарушение религиозного долга ведёт к тому, что душа воплощается в существе, ещё более низком. Это учение древних брахманов стало в руках феодалов средством оправдания существующее строя и кастовой иерархии средневекового общества. Внедряя в сознание людей мысль, что принадлежность человека к той или иной касте является результатом наказания или награды за деяния в прошлых воплощениях души, брахманы заставляли угнетённые массы мириться со своим положением, ослабляли их волю к борьбе за социальное раскрепощение.

Принадлежавшие к низшим кастам считались «нечистыми» и должны были жить отдельно от тех, кто причислял себя к «чистым» кастам. «Нечистым» запрещалось брать воду там, где брали её члены «чистых» каст. Они должны были иметь особые места для погребения своих покойников. Брахманы внушали, что люди из самых приниженных и наиболее угнетаемых каст столь «нечисты», что могут осквернить человека даже своей тенью. В своём большинстве «нечистые» касты состояли из людей, бывших наследственно в рабской или крепостной зависимости, а также из тех, кто занимался «нечистыми» с религиозной точки зрения профессиями, например имел дело с трупами, занимался обработкой кож и т. д. Такая разобщённость среди трудящихся облегчала их эксплуатацию господствующим классом. Еретические движения

Недовольство феодальными порядками принимало форму борьбы против освящавшего их индуизма. Появились религиозные проповедники, говорившие о том, что перед лицом бога нет «чистых» и «нечистых» каст, что любой человек, кто бы он ни был, способен обрести «спасение» в загробной жизни через бхакти, т. е. через преданность и любовь к почитаемому им божеству. Одним из ранних проповедников бхакти был южанин Рамануджа (XII в.). Он отрицал «святость» и особую «чистоту» брахманской касты, а следовательно, и претензию её членов на привилегированное положение в обществе и на монополию в духовном руководстве.

Выступления против догмата о «чистоте» и «нечистоте» каст и соответствующих кастовых привилегий носили ярко выраженный антифеодальный характер. В XII в. образовалась секта лингаятов, которые стали выбирать жрецов из членов своей секты независимо от кастовой принадлежности. В преданиях о жизни основателя этой секты Басавы говорится, что выступление лингаятов вылилось в восстание, в результате которого была разрушена столица государства Чалукьев — город Калиани. Искусство, литература и философия

Новые общественные отношения нашли своё отражение в культуре индийского народа. О характере этой культуры можно судить по сохранившимся памятникам архтектуры и скульптуры и по литературным произведениям, созданным в то время. В строительстве храмов кирпич и камень всё больше вытесняли дерево — почти единственный строительный материал в древности. Индийские строители научились создавать из кирпича и камня грандиозные здания. Высота центральной башни храма в Танджоре (XI в.), построенного в форме 14-этажной усечённой пирамиды, равняется 61 м.

В период раннего средневековья руками безвестных каменотёсов были созданы замечательные пещерные храмы, высеченные в каменистых массивах горных склонов, и скальные монолитные храмы, например, знаменитый храм Кайласанатха в Эллоре, созданный в VIII в.

Развивалось также и искусство скульптуры. Средневековая индийская скульптура, подчинённая задачам религиозного воздействия, обычно не отличалась жизненной правдой в изображении человеческих фигур. Они поражают зрителя необычностью форм (многоголовые и многорукие) и поз, образцом для которых, по-видимому, служили танцы храмовых и придворных танцовщиц и танцоров. Безвестным народным мастерам удавалось, однако, ломать эту канонизированную форму религиозной скульптуры, особенно при изображении животных, и создавать столь замечательные произведения, какими являются фигуры слонов и лошадей, поставленные в XII— XIII вв. около одного из храмов в Ориссе.

За редким исключением, в литературе этого периода нет произведений, достойных сравнения с памятниками гуптского периода. Подражание классическим образцам литературы V—VI вв., стандартизация поэтических форм, вычурность стиля являются характерными особенностями феодальной литературы в целом. Эти произведения — эпические, лирические и драматические — писались на санскритском языке, непонятном народу. В них по преимуществу перепевались на разные лады любовные сюжеты, взятые из индийского эпоса.

Правда, при дворах князей в это время начала возникать специфически феодальная литература. Это были произведения, авторы которых прославляли военные подвиги своих князей. В основе этих произведений лежали факты реальной жизни и такого рода произведения, как «Харшачарита» («Деяния Харши») Баны, «Викраманкадевачарита» («Деяния князя Викрамадитья») Бильханы, «Рамачарита» («Деяния Рамы») Сандхьякары Нанди или «Притхвирадж Расаи» («Поэма о Притхвирадже») Чанда Бардай, могли бы служить важными источниками для историка индийского средневековья, если бы можно было быть уверенным, что пыл панегириста не уводил писателя слишком далеко от правды. Некоторые из этих писателей, как например Чанд Бардай, писали уже не на санскрите, а на живом языке своего времени (хинди и др.). Единственным известным историческим произведением этого периода является «Раджатарангини» («Поток царей») Кальханы. В этом произведении изложена история кашмирских правителей, но и оно достоверно только в той части, где описывается период, ближайший к жизни историка.

Женщина, пишущая письмо. Скульптура из Бхуванешвара. XII в.

В период средневековья продолжалось развитие и индийской философии, однако исключительно в виде дальнейшей разработки старых идеалистических систем. Крупнейшим представителем средневековой философии был южанин Шанкарачарья (IX в.), создавший монистическую философию адвайты («недуализм»), согласно которой реально существует только неизменное духовное начало — атман, все же остальное — только иллюзия. Упомянутый выше философ Рамануджа отвергал идею об иллюзорности мира и учил, что, кроме духовного начала, реально существует также и материя, неразрывно связанная с душой и ею управляемая. В отличие от Шанкарачарьи, считавшего, что поскольку мир иллюзорен, то иллюзорно и само наше познание о нем, Рамануджа признавал реальность мира и возможность его познания.

Новые условия социально-экономической жизни дали толчок юридической литературе. Появился ряд новых дхармашастр и комментариев к древним дхармашастрам. Крупнейшим произведением этого типа был трактат «Митакшара» («Комментарий»), написанный Виджнанешварой в XII в., который признается авторитетом в области семейного права вплоть до настоящего времени. Тогда же был составлен ряд важных работ по лексике. Из них следует отметить труды Халяюдхи (X в.) и Хемачандры (XII в.).

В XII в. жил крупный астроном и математик Бхаскарачарья. Были написаны новые медицинские трактаты, вроде трактата по терапии, автором которого был Чакрапандита (XI в.). В том же веке Сурешвар составил словарь медицинских трав «Шабдапрадипа». Средоточием средневековой образованности были индийские монастыри, храмы, при которых имелись своеобразные университеты. Наиболее знаменитыми из них были университеты в Наланде и Валабхи — на севере и в Канчи — на юге Индии. Китайский путешественник Сюань Цзан писал, что в Наланде было 10 тыс. студентов, обучавшихся различным наукам, но преимущественно изучавших буддийскую и брахманскую философию.

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова