Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь

Яков Кротов. Богочеловеческая история. Вспомогательные материалы.

Иосиф Григулевич

ИНКВИЗИЦИЯ

К оглавлению

ИНКВИЗИЦИЯ В XX ВЕКЕ

В конце XIX в. среди церковников и верующих возникло течение, выступавшее за обновление церкви в духе ее активного приобщения к. условиям современного капиталистического общества. Это течение получило название модернизма.

Модернизм, против которого особенно ополчился Пий X, не представлял единой доктрины. Модернисты ревизовали традиционные богословские положения. Религию они считали делом совести, утверждая, что она создается человеком. Некоторые из них считали церковные обряды чуждыми христианству, библейские откровения - сказаниями, отрицали за догматами значение вечных истин, церковь не принимали за божественное учреждение. Другие - не признавали верховной власти папы и его непогрешимости, отвергали даже божественность Христа и приписываемые ему чудеса, отвергали догмат о первородном грехе, учение о существовании ада и загробных мук. Позиции модернистов во многом соприкасались с позициями протестантских богословов. В политике модернисты выступали с позиций христианского радикализма, а некоторые - и христианского социализма.

Быстрое распространение модернизма во Франции (Пий X называл модернизм «французской болезнью»), в Италии, Германии, Англии, США очень напугало итальянскую церковную иерархию, среди которой были сильны средневековые традиции. Итальянские церковники, контролировавшие центральный аппарат католической церкви - римскую курию и по традиции из своей среды избиравшие папу, в частности, опасались с победой модернистских тенденций потерять свое привилегированное положение в церкви. Правление Пия X отмечено ожесточенной борьбой против новой ереси начала XX в.- модернизма и социальных католиков.

Пий X особое внимание уделял деятельности конгрегации инквизиции, которую мобилизовал на борьбу с модернизмом. Одним из первых его актов был декрет «Romanis Pontificibus» от 17 декабря 1903 г., которым он поручал этой конгрегации подбор кандидатов на епископские должности. Некоторое время спустя папа ей же поручил выдачу индульгенций.

Положения модернизма были осуждены Пием X в декрете «Lamentabili», опубликованном 3 июля 1907 г., в котором предавались анафеме 65 модернистских заблуждений, и в более развернутом виде в энциклике «Pascendi gregis» от 8 сентября того же года. В последнем документе папа повелевал создать во всех епархиях католической церкви специальные «комитеты бдительности» по слежке за деятельностью и писаниями модернистов.

По прямому указанию Пия X была создана тайная организация под руководством его доверенного человека прелата Бенинни - «Благочестивое содружество» (Sodolitium Pianum), известная также под названием «Сапиньер», которая вела наблюдение и слежку за всеми церковными иерархами, включая кардиналов, на предмет выявления их модернистских симпатий. В церкви вновь воцарилась атмосфера страха, взаимного недоверия, доносов, анонимных обвинений и интриг. Уличенные иерархи смещались со своих постов, подвергались преследованиям со стороны конгрегации инквизиции, в случае же «упорства» - отлучались от церкви и предавались анафеме. Пий X в 1910 г. ввел специальную антимодернистскую присягу («присягу на верность вере»), которую были обязаны принести профессора католических богословских факультетов, лица духовного звания перед посвящением в следующую духовную степень, все служащие епископских курий, все служащие ватиканских учреждений, проповедники и главы монашеских конгрегации. В то же самое время протесты против инквизиционных методов преследования инакомыслящих заставили папу римского изменить одиозное название священной конгрегации римской и вселенской инквизиции на новое. Конституцией «Sapient! Concilio» от 29 июня 1908 г. оно было изменено на священную конгрегацию священного судилища (канцелярии). Но от этого новшества содержание ее деятельности не изменилось. И под новым названием она продолжала выполнять прежние функции - бороться против всего прогрессивного как внутри, так и за пределами церкви.

Пий X с крайним недоверием относился к массовым движениям христианско-демократического характера, выступавшим за проведение буржуазно-демократических реформ. В Италии это движение выступало за активное участие католиков в политической жизни страны, что противоречило установке Ватикана на бойкот итальянского государства. К тому же Пий X опасался, как бы это движение не подпало под влияние социалистов.

В 1906 г. он предложил распустить массовую католическую организацию «Опера деи конгресси» и отлучил от церкви демохристианского лидера священника Ромоло Мурри, включив его писания в Индекс запрещенных книг. В 1910 г. такие же репрессивные меры были приняты против французской демохристианской организации «Силлон», основанной в 1889 г. группой католиков во главе с Марком Санье и выступавшей за примирение церкви с республикой и против союза церкви с реакцией. По требованию Пия X «Силлон» прекратила свою деятельность.

Сочинения модернистов были включены в Индекс запрещенных книг. Этой участи подверглись все произведения французского аббата Альфреда Луази, книга Луи Дюшена «История древней церкви», труды Германа Шелля «Католическая догматика», «Божественная истина христианства», «Новое время и старая вера» и многие другие.

Одновременно с решительным подавлением демократических тенденций в церкви и в клерикальном движении Пий X продолжал политику своего предшественника Льва XIII на укрепление союза с крупной буржуазией Италии и других стран. В Италии Ватикан положительно отнесся к репрессивным мерам правительства против трудящихся, боровшихся за свои права. Он одобрил захват Италией Триполи в 1911 г., участвуя в колониальном грабеже этой новой итальянской колонии через ватиканский «Банко ди Рома». Пий X поддерживал и колониальные захваты Франции, однако в начале XX столетия он вступил в резкий конфликт с французским правительством, следствием чего был разрыв дипломатических отношений Франции с Ватиканом (в 1904 г.). Чтобы разжечь религиозный фанатизм французских католиков, в 1909 г. Ватикан причислил к лику святых Жанну д'Арк, некогда сожженную по постановлению инквизиционного трибунала.

Ненависть к республиканской Франции толкнула Пия X в объятия Германии и Австрии. С началом первой мировой войны Пий X явно надеялся на победу центральноевропейских держав над безбожной Францией и Италией, которой он все еще не мог простить лишение папства светской власти в 1870 г.

Но результатов первой мировой войны Пию X не суждено было увидеть. Он умер вскоре после начала мирового конфликта. Его преемником был избран Бенедикт XV (1914-1923), симпатии которого во время войны также склонялись на сторону Германии и Австрии.

Ватикан и католические иерархи во всех странах мира со страхом и растерянностью встретили победу Великой Октябрьской социалистической революции. Два последующих папы -Пий XI (1922-1939) и Пий XII (1939- 1958) отличались крайней реакционностью, антисоветизмом и антикоммунизмом. При Пие XI церковь на общей с буржуазией платформе вражды к коммунизму и СССР стала верной союзницей мирового империализма, фашизма и нацизма. Пий XI примирился с итальянским государством, подписав в 1929 г. с Муссолини Латеранский договор, воссоздавший папское государство - «Город Ватикан».

В 1929-1930 гг. Пий XI выступил застрельщиком «крестового похода» против молодого Советского государства. В 1931 г. он опубликовал новую социальную энциклику «Куадрагезимо анно», в которой социализму и коммнизму противопоставлялся в качестве идеального христианского порядка фашистский корпоративный строй. Пий XI мобилизовал католическую церковь в поддержку союзника Гитлера и Муссолини диктатора Франко, благословил фашистскую агрессию против Эфиопии, расправу Гитлера над рабочим и демократическим движением Германии, захват им Австрии и Чехословакии.

Этот курс, главным в котором являлся антикоммунизм, продолжал осуществляться с еще большей энергией Пием XII. Во время второй мировой войны симпатии этого папы были на стороне фашистских держав. Он надеялся на их победу и разгром СССР и коммунизма. В рождественском послании 1942 г., явно в угоду фашистам и нацистам, он заявил: «Побуждаемая всегда религиозными мотивами, церковь осудила различные формы марксистского социализма. Она осуждает их и теперь...» Когда же доблестная Советская Армия стала громить фашистские полчища и неизбежность поражения Гитлера и его приспешников стала очевидной, Пий XII, старавшийся спасти фашистские режимы путем заключения ими сепаратного мира за спиной СССР, переориентировался на антикоммунистические и антисоветские круги Соединенных Штатов и Англии.

Мир, установившийся после разгрома блока фашистских держав, не отвечал интересам Пия XII. Во время войны многие верующие и католические деятели, вопреки воле Ватикана, активно участвовали в антифашистском движении Сопротивления. После войны в ряде стран Западной Европы возникли правительства национального единства, в которые входили наряду с католиками демохристианами коммунисты. Сильно возросла тяга к профсоюзному единству с коммунистами и социалистами среди широких масс католиков-трудящихся.

Ватикан был крайне обеспокоен этими явлениями. Пий XII толкал правящие круги США и Англии на открытый разрыв с антифашистской коалицией, пугая их пресловутым призраком коммунизма, и когда разразилась «холодная война», он счел это своим личным триумфом.

Пий XII приветствовал исключение коммунистов из правительств национального единства в Италии и Франции, принятие плана Маршалла, создание агрессивного блока НАТО, «охоту за ведьмами» в США и разгул антикоммунистической истерии, раздуваемой реакционными кругами в других капиталистических странах.

Широкие круги верующих, прошедшие через горнило антифашистской борьбы в минувшую войну, отказались следовать антикоммунистическому курсу Ватикана. Миллионы верующих, вопреки директивам церковной иерархии, голосовали за коммунистических кандидатов на парламентских выборах в Италии, Франции и других странах, принимали участие в борьбе за мир, в унитарной профсоюзной борьбе, осуждали агрессивную политику империалистических держав. Чтобы обуздать их и заставить подчиниться антикоммунистическому курсу, Пий XII пустил в ход старые испытанные средства борьбы католической церкви против своих противников - отлучения, анафемы, предупреждения, напоминания и другие церковные санкции.

Следует ли удивляться, что Пий XII в период своего «царствования» с особой нежностью относился к верховной конгрегации «священного» судилища.

Выступая вскоре после второй мировой войны перед ее сотрудниками, Пий XII говорил: «Ваши обязанности очень тяжелые, мои возлюбленные чада, тяжелые не только с точки зрения огромных задач, стоящих перед вами, но прежде всего из-за ответственности, которая ложится на вас, и энергии, которая требуется от вас при выполнении ответственных заданий. Ваш святой и благочестивый труд многим незнаком, другие же имеют о нем превратное понятие. Однако господь бог взирает на ваше святое дело с удовлетворением и, видя, с каким рвением вы трудитесь во славу его, во славу его церкви, на пользу души и во спасение общества, источает на вас в изобилии свою нежность, вдохновляемые которой мы уделяем всем вам здесь присутствующим от всего нашего отеческого сердца апостольское благословение» (Atti e discorsi di Pio XII. Citta del Vaticano, 1950, v. 13, p. 370-371).

В 1949 г. по приказу Пия XII, возглавлявшего по давней традиции конгрегацию «священного» судилища, это учреждение официально отлучило коммунистов от церкви и запретило верующим на основании уже известного читателю 1399 канона Кодекса канонического права «публиковать, распространять, читать книги, обозрения, газеты или листовки, которые поддерживают доктрину или деятель­ность коммунистов, а также писать в этих изданиях». Но этот декрет не произвел на верующих желанного для Ватикана впечатления. Миллионы верующих продолжали поддерживать коммунистов. Об этом говорит то, что число голосов, поданных за коммунистов на парламентских выборах в таких католических странах, как Италия и Франция, продолжало неуклонно расти и после издания этого декрета.

Антикоммунистический, прокапиталистический и проимпериалистический курс Ватикана встречал все большее сопротивление в рядах самих церковников. В 1953 г. конгрегация «священного» судилища запретила и включила в Индекс книгу «Мы не согласны» итальянского священника Зено Сальтини, учредителя и руководителя колонии «Номадельфия» (Город братства) для бездомных детей - жертв минувшей войны. Ватикан обвинил Зено Сальтини в потворстве коммунистам. Полиция демохристианского правительства закрыла колонию и разогнала ее питомцев. Церковные же власти приказали Сальтини прекратить свою деятельность в пользу бездомных сирот.

Дон Зено был вызван к секретарю конгрегации «священного» судилища кардиналу Пиццардо. Стремление установить справедливость на земле является «коммунистической ересью», поучал крамольного священника кардинал-инквизитор, так как если бы такую справедливость можно было установить, то отпала бы необходимость искупления, а с нею и надобность в самой церкви. Церковная доктрина учит, что нужно терпеть зло и верить в загробную справедливость. За муки на земле, за земной ад будет сторицей воздано после смерти в раю. Сальтини спросил инквизитора: если это так, то почему папа и кардиналы, в частности сам кардинал Пиццардо, всячески избегают земных мук и предпочитают вкушать земные блага? Разве они не верят в рай и не желают попасть в него?

Сальтини не внял доводам инквизитора и опубликовал вышеупомянутую книгу «Мы не согласны».

Обращаясь к монсеньеру Монтини, тогдашнему заме­стителю статс-секретаря Ватикана (нынешнему папе Павлу VI), дон Зено писал в своей книге: «Шесть миллионов итальянцев живут в нищете и впроголодь не потому, что у государства нет средств, а потому, что эти средства расходуются в интересах господствующей касты, в частности на полицию и жандармов, призванных держать голодных в послушании. Не забывайте, ваше преосвященство, что желудок имеет божественное значение. Было бы интересно увидеть, как почувствовали бы себя вельможи святого престола, если бы им пришлось жить впроголодь, как номадельфийцам» (Saltini Z. Non siamo d'accordo! Torino, 1953, p. 23-24).

Дон Зено гневно бичевал расточительную роскошь папского дворца, вечно интригующую и морально разложившуюся ватиканскую знать и папский непотизм, которые веками процветают рядом с ужасающей нищетой народа. Если таковы плоды Христова учения, то не стоит быть христианином - таким логическим выводом заканчивал свой обвинительный акт против Ватикана и клерикального правительства священник Зено Сальтини.

В ответ Ватикан включил книгу Сальтини в Индекс, а от него самого потребовал «отречения» от его заблуждений. Сальтини подчинился, однако в 1955 г. в знак протеста против действий Ватикана отказался от священнического сана.

В 1953 г. по решению конгрегации «священного» судилища во Франции был упразднен институт так называемых священников-рабочих, зародившийся еще в конце второй мировой войны. Этот институт был задуман французским епископатом в качестве одного из методов борьбы с коммунистическим влиянием в среде рабочего класса.

Епископат подобрал с этой целью группу молодых церковников и после соответствующей антикоммунистической подготовки послал их на фабрики и заводы работать рядовыми рабочими и выполнять функции священников, чтобы таким образом обрести авторитет среди трудящихся. Это должно было служить опровержением того общеизвестного факта, что церковь является инструментом капиталистов, и доказательством того, что она якобы готова всерьез защищать рабочих от капиталистической эксплуатации.

Маневр церковников провалился. Многие из священников-рабочих, работая на фабриках и заводах, прониклись искренним уважением к коммунистам, стали выступать с ними единым фронтом. Некоторые из них подверглись полицейским репрессиям. Другие даже вступили в компартию.

В Ватикане признали свое поражение и решили распустить священников-рабочих, не оправдавших доверие и надежды церковных антикоммунистов. В сентябре 1953 г. кардинал Пиццардо, глава «священного» судилища, от имени Пия XII приказал французскому епископату отозвать их с фабрик и заводов и направить в монастыри на «перевоспитание».

5 октября 1953 г. священники-рабочие подписали декларацию, обращенную к главе французского епископата кардиналу Фельтену. Из этого документа, не утратившего злободневности по сей день, уместно привести следующие выдержки:

«Находясь среди рабочих, мы научились многому. Нашей иерархии трудно понять это, смотря со стороны.

Мы узнали, что организованная и сознательная деятельность рабочего класса необходима для того, чтобы добиться хоть немного свободы в обществе, в котором личная свобода из-за господствующих условий эксплуатации является всего лишь обманом. Мы знаем теперь, что предоставленный самому себе пролетариат, не вооруженный классовой сознательностью и собственной организацией, никогда не сможет победить врага, который нападает на него со всех сторон. Этот враг во сто раз сильнее его если не числом и качеством, то по крайней мере средствами порабощения и угнетения, от открытой и беспощадной борьбы вплоть до лицемерного дружелюбия и религиозного дурмана. И мы думаем, что наш долг - разделять взгляды классово сознательных рабочих и участвовать в их организованной деятельности.

Мы узнали, что социальные доктрины, вдохновляемые церковью, ведут чаще всего к предательству рабочего класса и его законных интересов...

Мы узнали, в противоположность некоторым утверждениям, что борьба рабочего класса вызвана как беспокойством о человеческом достоинстве, так и чисто материальными нуждами, так как рабочий класс борется одновременно за новые человеческие отношения, за изменение жизненных условий и за создание нового человеческого общества...

Нас осуждают... за наше активное участие в рабочей борьбе потому, что церковь, большинство ее институтов и духовенство защищают режим, против которого мы вместе с рабочим классом боремся всеми силами, считая его гнетущим и несправедливым. Следует смело смотреть правде в глаза: церковь поддерживает этот режим...

Церковь только теоретически осуждает капитализм. В практической деятельности церковь не только признает его, но и сотрудничает с ним. У рабочего этот факт не вызывает какого-либо сомнения. Мы не говорим уж о том, что церковные учения, политика церкви и религиозных властей поддерживают капитализм. Разве священника, все воспитание которого пропитано буржуазной культурой, естественно не влечет к капитализму?

Нам говорят, что следует признать капиталистический режим как неизбежное зло, ведь церковь существует и действует в капиталистическом мире, как некогда она жила в феодальном. Но те, кто так говорят, слишком хорошо знают, хотя и испытывают при этом немалое беспокойство, что половина человечества в действительности отбросила уже этот режим... Даже внутри самих капиталистических стран огромная масса пролетариев в своем сердце не признает этот режим, жертвой которого она является.

Чувствуя, что вместе с этим режимом отбрасывают и ее, церковь стала бояться рабочего класса и тех изменений, которые победа пролетариата вызвала бы в общественных институтах, в жизни, в сознании людей. Тем более церковь боится коммунизма, который воодушевляет победный марш пролетариата, вселяет в пролетариат революционную силу и указывает ему перспективы на будущее» (Les Pretres - ouvriers. Paris, 1954, p. 230-237).

Получив столь выразительный документ, французский епископат сообщил в Рим, что внезапный роспуск священников-рабочих встретит со стороны последних сопротивление и породит возмущение в широких кругах католической общественности Франции.

Действительно, сведения о циркуляре кардинала Пиццардо просочились в печать и вызвали в католических кругах бурю протеста против папского решения. Видные католические писатели и деятели - Франсуа Мориак, Да-ниель Ропс, Этьен Бори, Жорж Гурден и ряд других выступили в печати в защиту священников-рабочих.

С активной поддержкой священников-рабочих выступил и влиятельный журнал либеральных католиков «Эспри». Комментируя в одном из номеров приказ Ватикана о ликвидации института священников-рабочих, которые якобы заразились духом коммунизма, редакция журнала не без иронии требовала принятия санкций также против священников-капиталистов, т. е. священников, обслуживающих капиталистические круги, на том основании, что они давно уже заражены капиталистическим духом, а многие из них сами являются капиталистами.

В январе 1954 г. была созвана конференция епископата, которая, следуя указаниям Ватикана, провозгласила, что «профессия священника несовместима с профессией рабочего». Конференция предписала священникам-рабочим немедленно уйти с «мирских должностей», на которые они были избраны рабочими (под этим подразумевались профсоюзные посты), а работу на фабриках оставить до 1 марта 1954 г. Епископат обязал священников запрашивать от церковных властей в каждом отдельном случае особое разрешение на «физический труд» и предупредил, что такие разрешения будут даваться не больше чем на три часа в день. Постановление конференции указывало, что церковники, занимающиеся рабочим вопросом, впредь будут зависеть от приходских священников и жить не с рабочими, а в приходе, отлучаться из которого смогут только с позволения церковного начальства.

Семьдесят три священника-рабочих, к которым присоединились впоследствии почти все остальные, опубликовали свой ответ епископам, который, как и их предыдущее послание, свидетельствовал о глубоких изменениях в умонастроении некоторых кругов духовенства. В своем ответе священники-рабочие писали:

«В момент, когда миллионы рабочих во Франции и за границей борются за свое единство, чтобы защитить свой хлеб, свободу и мир, когда предприниматели и правительство усиливают эксплуатацию и репрессии, пытаясь любой ценой обеспечить свои привилегии и преградить путь прогрессу рабочего класса, религиозные власти хотят заставить священников-рабочих отказаться от труда и от борьбы, которую они ведут в единении со всеми своими товарищами.

Это не политическое, а религиозное решение, утверждают епископы. Однако мы думаем, что наша жизнь рабочих никогда не мешала нам оставаться преданными вере и священническому сану. Мы не понимаем, как во имя евангелия можно запретить священникам разделять условия жизни миллионов порабощенных людей и проявлять солидарность в их борьбе...

Рабочий класс нуждается не в людях, которые констатируют его нищету, а в людях, которые разделяют его борьбу и его надежды» (L'Unita, 4.II 1954).

7 февраля 1954 г. 250 католиков - деятелей рабочего движения в свою очередь опубликовали манифест, протестуя против роспуска рабочих-священников.

Протесты как самих священников-рабочих, так и их многочисленных сторонников и боязнь еще более ожесточить против себя трудящихся вынудили «священное» судилище не предпринимать жестких мер против священников-ослушников при условии, что они воздержатся от критики Ватикана.

Но если церковная инквизиция сравнительно «мягко» отнеслась к священникам-рабочим, она тем не менее продолжала преследовать католических деятелей, повинных в отходе от реакционных установок церкви, господствовавших при Пие XII. В период правления этого папы в годы «холодной войны» в Индекс запрещенных книг были включены произведения выдающихся писателей современности Андре Жида (все произведения), Жан-Поля Сартра (все произведения), Альберто Моравиа (все про­изведения), Симоны Бовуар и многих других. Цензуре и осуждению подверглись также труды теолога и палеонтолога Тейяра де Шардена, пытавшегося примирить религию с наукой, и ряда других. Антикоммунизм, ненависть ко всему прогрессивному и прежде всего к социалистическим странам, приверженность к давно уже отжившим средневековым догмам, страх перед научным прогрессом, пресмыкательство перед империализмом США, преследование либеральных церковников, столь характерные для правления Пия XII, вызвали глубокое недовольство в среде самого духовенства, оттолкнули от церкви миллионы верующих. Это недовольство вылилось наружу после смерти Пия XII в период понтификата его преемника Иоанна XXIII (1958-1963).

Иоанн XXIII вошел в историю папства как церковный реформатор, зачинатель политики «приспособления» (аджорнаменто) церкви к современным условиям. Иоанн XXIII отошел от откровенно антикоммунистического курса своего предшественника. Он был вдохновителем и главой сторонников церковной реформы, одержавшей, как известно, победу на II Ватиканском вселенском соборе.

С восшествием на папский престол Иоанна XXIII в ватиканских верхах началась ожесточенная борьба между сторонниками нового папы и приверженцами прежнего курса Пия XII, контролировавшими римскую курию, в частности конгрегацию «священного» судилища. Ее возглавил в 1953 г., после смерти Пиццардо, отъявленный реакционер кардинал Альфредо Оттавиани.

Следует отметить, что Иоанн XXIII не всегда и не во всем был последовательным в своих планах проведения нового курса, и его влиятельные в римской курии противники неоднократно навязывали ему свою точку зрения. Под их влиянием Иоанн XXIII в 1959 г. подтвердил отлучение коммунистов от церкви, провозглашенное в 1949 г. Пием XII, одобрил санкции против священников-рабочих, допустил осуждение и включение в Индекс ряда произведений, в которых присутствовала критика реакционной политики церкви.

В частности, вскоре после избрания Иоанна XXIII папой в конце 1958 г. конгрегация «священного» судилища включила в Индекс книгу итальянского настоятеля прихода Сан-Донато Лоренцо Милани. Милани задался целью на примере своего прихода выяснить причины упадка церковного влияния на различные слои общества.

В настоящее время в Италии свыше 25 тыс. приходов, большинство мелких, Сан-Донато - один из них. В 1957 г. в нем было 275 домов и проживало 1197 человек.

Приход Сан-Донато - один из старейших в Италии, он возник еще в IX в. Итак, десять веков проповедовались в Сан-Донато истины христианской веры. Казалось бы, Сан-Донато должен быть твердыней религии. Милани в своей книге показал, что это не так. Он утверждал, что подавляющее большинство населения его прихода - неверующие. Часть жителей посещает церковь и время от времени выполняет основные церковные обряды, но делает это механически, формально, без какого-либо убеждения. Религиозные познания взрослого населения равняются нулю, молодое поколение безразлично относится к вопросам религии.

Несмотря на отлучение коммунистов от церкви, большая часть населения Сан-Донато голосует за левые партии, в том числе за коммунистов. Вопреки укоренившемуся в церковных кругах мнению, отмечал Милани, не коммунисты делают верующих атеистами, а верующие сперва теряют веру в бога, а затем становятся коммунистами.

Милани поставил перед собой задачу вскрыть причину этого явления. Он также намеревался установить, с помощью каких средств можно заставить коммунистов отказаться от своего мировоззрения и вернуться в лоно религии. И вот к каким выводам пришел преподобный исследователь. Три основные причины способствуют, по его мнению, распространению среди прихожан атеизма и коммунистических идей. Первая заключается в том, что духовенство и тесно связанная с ним демохристианская партия защищают интересы буржуазии, эксплуататоров; вторая - в том, что религиозные обряды выполняются механически, без внутренней веры, церковная служба стала непонятна большинству прихожан, не производит на них прежнего впечатления; третья причина состоит в том, что попытки духовенства сохранить свое влияние на паству нерелигиозными средствами (Под нерелигиозными средствами подразумевается деятельность светских организаций при приходах (Католическое действие и др. ),а также кинотеатры, кафе и бары, спортивные клубы и им подобные заведения, руководимые приходскими священниками.) не только не укрепляют авторитета церкви, но способствуют его дальнейшему падению (См.: Milani L. Esperienze pastorali. Milano, 1958).

За подобного рода «еретические» утверждения священника Милани должно было постигнуть соответствующее наказание, санкционировать которое пришлось Иоанну XXIII, избранному папой после смерти Пия XII. Книга Милани была занесена инквизицией в Индекс запрещенных книг, а сам автор снят с поста настоятеля прихода Сан-Донато и заслан в заброшенный горный приход Сан-Андреа ди Борбиана, состоящий из четырех дворов. Об этом решении инквизиции было сообщено в официальном органе Ватикана «Оссерваторе Романе» от 20 декабря 1958 г., т. е. неполных два месяца спустя после избрания папы Иоанна XXIII.

В обвинительном акте «священного» судилища против книги Милани, опубликованном «Оссерваторе Романо», было сказано следующее: «Желая завоевать авторитет и иметь возможность влиять на молодых пролетариев, Милани не нашел ничего лучшего, как воспринять полностью самый суровый и безрассудный классовый антагонизм, метод профсоюзной и политической борьбы, восстание против внешней структуры и организации общества, систематическое очернение католических социальных и политических деятелей и не менее систематическое и беспощадное осуждение буржуазии, постоянно классифицируемой им как «враг номер один» неимущих людей» (L'Osservatore Romano, 20.XII 1958). Иначе говоря, священник Милани подвергся осуждению ватиканской инквизиции только за то, что осмелился - исходя из христианских позиций! - стать на сторону трудящихся и выступить против буржуазии. Папская ин­квизиция не могла не осудить столь великое «злодеяние».

«Таким образом,- отмечал по поводу «дела» Милани орган Ватикана,- еще раз повторяется злосчастный опыт, который уже дал горькие плоды в других странах в течение этих последних лет: священники, которые решительно бросаются в бой, желая евангельской проповедью осветить души, кончают тем, что воспринимают взгляды и практику, которые вдохновляются, если не полностью, то частично, идеологией, диаметрально противоположной евангелию».

Поразительное по своей откровенности признание идейного бессилия мертвящей, сухой, бесплодной католической религиозной идеологии перед цветущей, живой, всепобеждающей идеологией рабочего класса - марксизмом!

В 1962 г. была занесена в пресловутый Индекс запрещенных книг книга иезуита Рикардо Ломбарди «Собор, реформа в области милосердия».

Чем же провинился иезуит Ломбарди? За что он был так сурово наказан церковью, в чем заключается его тяжкий грех?

Иезуит Ломбарди - не рядовой член Общества Иисуса, а один из виднейших его руководителей. Член коллегии выходящего в Риме иезуитского журнала «Чивильта каттолика» Ломбарди был одним из советников папы Пия XII. Ярый враг коммунизма и всего прогрессивного, он в течение многих лет выступал с пропагандистскими речами по итальянскому радио, за что был прозван «микрофоном господа бога».

В 50-х годах Ломбарди возглавлял так называемый «поход за великое возвращение» коммунистов в лоно церкви. Напрасно, однако, «микрофон господа бога» надрывал свой голос, выступая сотни раз по радио с призывами к коммунистам отречься от своих взглядов и вернуться к религии. Иезуитский поход провалился с треском. Ломбарди и его подручные не смогли заручиться даже одним «возвращением». Видимо, это поражение заставило Ломбарди «критически» пересмотреть свои ортодоксальные взгляды.

В конце 1961 г. появилась упомянутая книга Ломбарди, посвященная предстоявшему собору, которая вызвала в Ватикане впечатление разорвавшейся бомбы. Ломбарди требовал «реформировать» всю систему управления католической церкви. В руководящих кругах католической церкви, писал иезуит, преобладает постыдный карьеризм, «святые отцы» больше пекутся сами о себе, чем о делах церкви; в римской курии нет «свободы мнений», «за критику» виновных жестоко наказывают, прелаты живут в роскоши, что вызывает возмущение верующих; кардинальская коллегия отжила свой век, ее следует заменить сенатом католической церкви, в котором должны быть представлены не только прелаты, но и миряне - руководители клерикальных массовых организаций и партий. Наконец, Ломбарди требовал выработки некоего «христианского манифеста», который следовало бы противопоставить «коммунистическому манифесту». Иезуитский «протестант» не без основания считал, что социальные энциклики и прочие подобного рода «христианские манифесты», которыми изобилует церковная литература, не производят соответствующего впечатления на современных верующих.

Ломбарди преподнес свой опус на специальной аудиенции папе римскому, причем с дарственной надписью. И хотя, судя по всему, взгляды Ломбарди отвечали чаяниям Иоанна XXIII, кардинал Оттавиани добился включения его книги в Индекс запрещенных книг.

Не успел утихнуть скандал с книгой Ломбарди, как в Риме вышла книга францисканского монаха Сиксто Пе-лайя «Священники - это люди», на автора которой обрушились столь же жестокие церковные кары, как и на иезуита Ломбарди. Францисканец Пелайя требовал предоставить священникам право вступать в брак, т. е. отменить целибат, который, по утверждению автора, калечит духовно и физически церковников. Но не это требование взволновало ватиканских иерархов.

Пелайя осуждал поддержку католической церковью правящих эксплуататорских классов. Церковь превратилась в реакционную политическую партию, не без основания утверждал Пелайя, она тесно связала свою судьбу с капиталистами и помещиками, что изолировало ее от народа, нанесло ей непоправимый ущерб.

С не меньшей страстью бичевал францисканец и спекулятивные дела кардиналов и других вельмож Ватикана. Он писал: «Скандальные факты, которые становятся ежедневно достоянием общественности и в которых замешаны князья церкви, подтверждают наши обвинения. Мы хотим обратить внимание на то обстоятельство, что многие церковные иерархи не соответствуют занимаемым ими постам, а многие другие цепляются за свои должности, несмотря на духовные и физические недостатки или всем известные многочисленные финансовые и моральные связи, покрывающие все духовенство пзором».

Пелайя заканчивал свою откровенную книгу следующими словами: «Всем известны нравы средневековья. Торквемады всегда модны, теперь, однако, они уже не в состоянии истязать тела, зато продолжают истязать души и сознание. Они судят невиновных, не давая им возможности защищать себя... Священники находятся в худшем положении по сравнению с древними рабами: представ перед великим инквизитором, они не вправе сказать ему: «Истязай меня, но прежде выслушай!»

Францисканец Пелайя точно смотрел в воду: его постигла именно такая участь. Не успела книга «Священ­ники - это люди» появиться на прилавках книжных магазинов, как «великий инквизитор» кардинал Оттавиани изгнал ее автора из францисканского ордена, а книгу включил в Индекс.

Но все это было последними конвульсиями системы, которая давно уже изжила себя. Репрессии кардинала Оттавиани, его истошные вопли против коммунизма, его призывы ни на йоту не отходить от старых догм, установок и предрассудков только усугубляли противоречия в католическом лагере. Рушился старый колониалист-ский порядок. Пробудились к независимой жизни народы Азии и Африки. Знамя социализма взметнулось над Кубой. Рос и крепнул социалистический лагерь. Человек, советский коммунист, впервые поднялся в космос. Мир вступил в полосу гигантской научно-технической революции. Сотни миллионов людей всех рас и континентов открыли себе путь к знаниям. В этих условиях старое церковное здание, разукрашенное средневековыми догмами, казалось анахронизмом даже для многих церковников. Большинство из них требовало перемен, обновления, реформ, а некоторые и приспособления не только к этому изменяющемуся на наших глазах миру, но и к тому новому, обновленному, свободному от тьмы невежества и эксплуатации миру, который неминуемо наступит завтра...

НОВАЯ ВЫВЕСКА, СТАРЫЕ ПОРЯДКИ?

Эти настроения, это желание перемен, стремление приспособиться к новым условиям второй половины XX в. господствовали на II Ватиканском соборе (1962-1965). На соборе возобладали так называемые обновленцы, требовавшие обновить фасад католической церкви, реформировать ее структуру, упразднить такие ее одиозные учреждения, как конгрегация инквизиции и Индекс запрещенных книг, прекратить политику отлучений и анафем. Обновленцы выступали за диалог с еретиками - протестантами, православными, мусульманами, буддистами, иудеями, за признание научных достижений, за более гибкую политику в социальном вопросе, за поддержку стран «третьего мира». Обновленцы выступали также за диалог с марксистами, с неверующими, считая, что церковное осуждение коммунизма и отлучение коммунистов принесло церкви больше вреда, чем пользы.

Сторонники прежнего реакционного курса - традиционалисты, консерваторы, лидером которых выступал глава конгрегации инквизиции полуслепой кардинал Оттавиани, потерпели на соборе сокрушительное поражение.

На соборе одним из первых выступивших с критикой конгрегации инквизиции был английский епископ Роберте, потребовавший установить «инквизицию над инквизицией». В пресс-центре собора Роберте заявил журналистам: «Члены св. канцелярии используют методы, за которые их немедленно отдали бы под суд в Англии. Было бы хорошо, чтобы современная инквизиция не была похожей на средневековую. По моему мнению, теперь между ними нет больших различий. Разумеется, в XX веке куда труднее убивать, сажать в тюрьмы, но инквизиция продолжает порочить людей и коверкать их судьбы» (Цит. по: Fesquet H. Diario del Concilio. Tutto il Concilio giorno giorno. Milano, 1967, p. 258).

Не менее резко высказался на соборе 25 октября 1963 г. о деятельности департамента Оттавиани и немецкий кардинал Фрингс - член президиума собора: «Методы инквизиции не соответствуют современной эпохе, ее деятельность вызывает всеобщее возмущение» (Ibid., p. 291).

Заявление Фрингса было встречено соборными отцами аплодисментами. Разъяренный Оттавиани попросил слово для ответа. Еле сдерживая себя от негодования, инквизитор сказал: «Во-первых, я решительно и категорически протестую против сказанного здесь о св. трибунале. Несомненно, это произошло в результате чистого невежества; я сознательно употребляю это слово, чтобы не сказать другое, противное христианскому милосердию. Совершается огромная ошибка, когда отрицается, что св. трибунал всегда обеспечивал участие в своей работе самых знаменитых и солидных авторитетов. Нападками на св. трибунал наносится оскорбление самому папе, который является его главой» (Цит. по: Fesquet H. Diario del Concilio. Tutto il Concilio giorno per giorno. Milano, 1967, p. 258).

Однако попытка прикрыться авторитетом папы рим­ского не помогла инквизитору. Павел VI, сменивший на папском престоле Иоанна XXIII, сообщил кардиналу Фрингсу, что он разделяет его мнение о св. трибунале.

На соборной сессии в октябре 1964 г. с требованием отменить Индекс и прекратить инквизиционные процессы выступил швейцарский богослов аббат Ганс Кюнг, профессор Тюбингенского университета.

В 1964 г. вышла на французском и итальянском языках книга католического деятеля Ганса Кюнера «Индекс романус» (Kuehner H. Index Romanus. Roma, 1964.), изданная католическими издательствами, в которой автор требовал отмены Индекса. «Индекс глуп, ископаем, полностью скомпрометировал себя, это единственная книга, которую следует запретить»,- утверждал автор. Этот обвинительный акт против Индекса широко циркулировал среди соборных отцов. На соборе с требованием отмены Индекса выступили американский кардинал Кашинг, французский епископ Уйг, немецкий епископ Клевен и др. (Fesquet H. Diario del Concilio. Tutto il Concilio giorno per giorno, p. 628-629).

«Церковь всегда опаздывает,- заявил на соборе 28 сентября 1965 г. индийский архиепископ Д'Соуза.- Только теперь мы пытаемся высказаться за свободу вероисповеданий, хотя уже 150 лет тому назад она была провозглашена во многих странах. Нам потребовалось 40 лет после «Коммунистического манифеста» Карла Маркса, чтобы папский престол выпустил энциклику «Re-rum Novarum». Мы знаем об осуждении Галилея, но это не единственный такого рода приговор. Были осуждены Ламенне, Фрейд, Тейяр де Шарден и другие. Мы должны заявить здесь: хватит осуждений и занесений в Индекс!» (Ibid., p. 857).

О Галилее говорили и другие участники собора, требуя его реабилитации. Французский епископ Элшиже обвинил церковь в том, что она занимает ретроградную позицию по отношению к культуре и науке. «В современной истории символом этого отношения является дело Галилея,- заявил епископ.- И не следует говорить необдуманно, что это дело относится к далекому прошлому. Осуждение этого человека не было отменено. Многочисленные ученые считают, что церковь и сегодня относится к науке так, как теологи, осудившие четыре столетия тому назад этого великого и честного ученого. Было бы знаменательным жестом, если бы церковь воспользовалась четвертым столетием от рождения Галилея и смиренно реабилитировала его. Современный мир ждет от церкви не только добрых намерений. Он ждет фактов» (Fesquet H. Diario del Concilio. Tutto in Concilio giorno per giorno, p. 660).

Требования соборных отцов отменить инквизицию и Индекс заставили Оттавиани изменить тактику. Цепляясь за свой пост, он стал заверять, что готов подчиниться решениям собора. В октябре 1965 г. в связи со своим 75-летием инквизитор дал интервью журналисту итальянской газеты «Коррьере делла Сера», в котором заявил: «Я жандарм, стоящий на страже сейфа с драгоценностями. Вы думаете, я выполнил бы свой долг, если бы заколебался, прикрыл бы один глаз, оставил бы мой пост? Дорогой сын, семьдесят пять лет - это семьдесят пять лет! Я их прожил, защищая определенные принципы и определенные законы. Если ты скажешь старому жандарму, что законы будут изменены, то понятно, что старый жандарм сделает все от него зависящее, чтобы этого не произошло. Но если законы все же будут изменены, то бог несомненно даст силы старому жандарму встать на защиту новых ценностей, в которые он верит. После того, как новые законы превратятся в сокровище церкви, обогатят ее сейф, над всем возобладает только один принцип - служить церкви. А эта служба значит - подчинение ее законам. Слепое подчинение. Я ведь слепой» (Corriere del la Sera, 28.X 1965).

К тому времени инквизитор почти ослеп, но отнюдь не потерял свойственной ему энергии и привязанности к своей должности. Однако его лицемерным заверениям в готовности перестроиться никто не верил. Кто-кто, а уж соборные отцы знали, что верховному инквизитору церкви доверять нельзя, и, как мы увидим, они на этот счет не заблуждались.

Папа Павел VI был вынужден пойти навстречу пожеланиям соборных отцов. Выступая 18 ноября 1965 г. перед собором, он заявил, что осуществит реформу римской курии. «И чтобы наши слова не звучали бездоказатель­но,- сказал папа,- мы можем сообщить, что в ближайшее время будет опубликован новый статут св. трибунала» (Fesquet H. Diario del Concilio. Tutto giorno per giorno, p. 1059).

Наконец 7 декабря в органе Ватикана «Оссерваторе Романо» был опубликован папский декрет «Integrae Servandae», изменявший название конгрегации «священного» трибунала и устанавливавший ряд новых норм в ее деятельности. Старая инквизиция преобразовывалась в конгрегацию вероучения, она лишалась титула «верховной», упразднялся пост комиссария - прокурора инквизиции. Конгрегации вменялся в обязанность экзамен новых доктрин и новых мнений; с этой целью она должна изучать эти доктрины, поощрять «научные конгрессы» для их обсуждения. Декрет сохранял за новой конгрегацией право на осуждение доктрин, противных вере, но теперь соответствующее решение могло быть принято только с учетом мнения местного епископата. Декрет обещал опубликовать устав конгрегации, но до сих пор это обещание не выполнено, и устав все еще держится в строгом секрете.

Декрет сохранял за конгрегацией право на цензуру книг, указывая, что она будет «впредь тщательно» изучать подозрительные сочинения, прежде чем осуждать их. Теперь автору предоставлялось право защиты, а также уведомлялся о процессе епископ, в епархии которого проживал обвиняемый. Об Индексе в декрете не было сказано ни слова (См.: L'Osservatore Romano, 6-7.XII 1965).

Этот декрет производил двойственное впечатление. С одной стороны, он означал, что в деятельность старой инквизиции вносились изменения. С другой стороны, учитывая, что церковь неоднократно в прошлом меняла вывеску инквизиции, не меняя ее сущности, высказывалось предположение, что и на этот раз все останется по-прежнему. Тем более, что главой новой конгрегации был подтвержден мракобес Оттавиани, которому в феврале 1967 г. папа Павел VI направил теплое послание с выражением надежды, что он еще долгие годы будет служить столь же ревностно церкви, как и до этого. В послании Павел VI именовал Оттавиани своим «бывшим начальником и учителем» (Informations Catoliques Internationales, 5.III 1967, p. 5-6). Это относилось к периоду 1929-1937 гг., когда Оттавиани был заместителем статс-секретаря Ватикана, а прелат Монтини (будущий папа Павел VI) работал под его началом в том же статссек-ретариате.

Но даже если бы папа Павел VI действительно хотел удержать на прежнем посту своего бывшего начальника и учителя и не вносить существенных изменений в деятельность старой инквизиции, это было бы ему не под силу.

Курс на диалог с другими церквами и инакомыслящими, включая неверующих, принятый II Ватиканским собором, означал по существу осуждение инквизиции и ее методов. Осуществление этого курса было несовместимо с прежней политикой отлучений и анафем. Старая инквизиция должна была исчезнуть - таков был приговор, вынесенный ей собором, хотя и не записанный в его решениях, но явственно вытекающий из них.

Сразу же после реорганизации конгрегации священного судилища в Ватикан посыпались от местных епископатов запросы по поводу Индекса. Остается Индекс по-прежнему в силе? Отменяется? Папский декрет «Integrae Servandae» молчал на этот счет. Но сохранить после собора Индекс Ватикан был не в состоянии. Теперь сама церковная иерархия требовала его упразднения. Старому жандарму не оставалось другого выхода, как подчиниться велению времени и своими собственными руками прикончить столь близкое и дорогое его сердцу детище.

14 июня 1966 г. кардинал Оттавиани, все еще возглавлявший новую конгрегацию вероучения, опубликовал официальное «уведомление», согласно которому Индекс упразднялся. Чтение осужденных в нем произведений, отмечалось в уведомлении, продолжает оставаться грехом, однако виновному за это уже не грозят какие-либо церковные кары.

«Оссерваторе Романо» отметил передовицей упразднение Индекса. Орган Ватикана в этом своего рода реквиеме по Индексу превозносил его «исторические заслуги» в борьбе с ересью и «ошибками печати».

«Итак, в будущем больше не будет торжественных осуждений книг, подобно включению в Индекс? - вопрошал орган Ватикана и успокаивал своих читателей: - Уведомление предупреждает, что святой престол, согласно требованиям естественных законов и божественного мандата, оставляет за собой право публично осудить любую книгу, оскорбляющую веру и добрые обычаи, но сделает это только в том случае, если автор откажется внести соответствующие исправления в свою книгу» (L'Osservatore Romano, 15.VI 1966). Сам Оттавиани так прокомментировал свое собственное уведомление: «Впредь ни одна книга не появится в Индексе. Индекс останется историческим документом; любой, кто пожелает, может теперь пользоваться им как справочником» (History Today, 1966, N 10, p. 718).

Таков был конец Индекса запрещенных книг, которым пользовалась в течение свыше четырехсот лет католическая инквизиция, безуспешно пытаясь задержать поступательный ход истории.

Теперь папский престол продолжает осуждать неугодные ему книги, однако авторов и читателей осужденных книг церковь больше не обвиняет в ереси, не предает анафеме, проклятьям, не лишает их царства небесного. Времена не те!

Приведем несколько примеров. В 1966 г. голландский епископат опубликовал так называемый «Новый катехизис», рукопись которого рецензировали чуть ли не 10 тыс. богословов разных стран, причем подавляющее большинство одобрило его содержание. Однако «Новый катехизис» вызвал недовольство в Ватикане: по своему содержанию он отходил от традиционных церковных догм, что не могло не вызвать резких нападок на него со стороны реакционеров типа Оттавиани.

Ватикан предупреждал голландский епископат, чтобы он воздержался пользоваться «Новым катехизисом», пока в него не будут внесены необходимые исправления, сформулировать которые поручил созданной для этого кардинальской комиссии.

Кардинальская комиссия в декабре 1968 г. вынесла свое суждение, посоветовав голландскому епископату внести в текст катехизиса десять исправлений, в частности, провозгласить, что бог создал не только видимый мир, но и невидимый - души людей, а также ангелов; подтвердить доктрину первородного греха; подтвердить доктрину девственности Марии и «непорочного зачатия» Иисуса; подчеркнуть, что папский престол непогрешим, когда выступает по вопросам веры и толкования таинств (Informations Catoliques Internationales, 15.XII 1968, p. 7). За такого рода «упущения» в прошлом церковь виновников бросала в костер. Теперь же кардинальская комиссия, судившая голландский катехизис, ограничилась только рекомендацией учесть ее критические замечания при новом его издании.

Голландский епископат весьма характерно для постсоборного состояния церкви отреагировал на просьбу кардинальской комиссии. Он заявил, что ее замечания будут изданы в качестве приложения к «Новому катехизису». Внести какие-либо исправления в текст епископат отказался. Более того, «Новый катехизис» был переведен на французский, английский и немецкий языки.

Более крутые меры были приняты против автора другого крамольного катехизиса - книги «Встреча с богом» священника Мацци, возглавлявшего приход Изолото в Италии. Мацци в своем катехизисе осуждал капиталистическую эксплуатацию, призывал верующих бороться с нею. Катехизис Мацци вызвал неудовольствие в Ватикане. Иезуит Джузеппе де Роза подверг его резкой критике на страницах богословского органа Ватикана «Чи-вильта каттолика». Мацци, писал его критик, извращает содержание евангелия, смысл которого в первую очередь состоит в религиозном спасении и возрождении, что же касается социального и человеческого возрождения, то оно приходит только как следствие религиозного возрождения (Civilta Cattolica, 4.1 1969, p. 38). Мацци пытается заменить Иисуса Христа Марксом, с возмущением отмечал иезуит де Роза.

Архиепископ Флоренции Флорит, которому непосредственно был подчинен Мацци, запретил верующим пользоваться его катехизисом, а когда Мацци отказался повиноваться, отстранил его от должности приходского священника. Но насколько изменилась обстановка в церкви, показывают дальнейшие события. Мацци со своими прихожанами явился в архиепископский дворец во Флоренции и в публичном диспуте с Флоритом защищал свои взгляды. Затем делегация прихожан Изолото прибыла в Ватикан, где перед представителем папы прелатом Бе-нелли и в присутствии журналистов защищала священника Мацци. И что же? Ватикан не осмелился осудить ослушников, а тем более предать их анафеме. И Флорит, и Бенелли вынуждены были оправдываться перед Мацци и его сторонниками. То ли было бы в «блаженные времена» (не столь, впрочем, отдаленные) «священного» судилища, когда такие произведения заносили в Индекс, а их авторов бросали в костер или в лучшем случае предавали отлучению.

Но вернемся к Оттавиани. Пожертвовав Индексом, старый жандарм вовсе не желал отказываться от других атрибутов своей власти. В тайном циркулярном письме, направленном 24 июня 1966 г. епископатам всех стран, Оттавиани сформулировал десять еретических заблуждений, которые якобы возникли в церкви в результате II Ватиканского собора. Вот этот новый «Силлабус»: 1. Отвергается церковная традиция, делается упор на св. писание как основной источник божественного откровения. 2. Утверждается, что доктрина веры может видоизменяться, т. е. пересматриваться в зависимости от конкретной исторической обстановки. 3. Принижается, игнорируется роль церкви как инструмента спасения верующих. 4. Не признается абсолютная, объективная истина, извечная и неизменная; она рассматривается с позиции релятивизма; истина, утверждается ошибочно, должна меняться вместе с эволюцией сознания и истории. 5. Подвергается покушениям сама фигура Иисуса Христа. Его непорочное зачатие, его чудеса, его воскресение пытаются объяснить естественными причинами. 6 и 7. Подвергаются пересмотру многие положения теологии таинств. 8. Высказывается сомнение в истинности доктрины о первородном грехе. 9. Пересматриваются различные положения теологии морали. 10. Проявляется вредный энтузиазм в политике экуменизма, в результате чего происходит сползание на позиции протестантизма.

Оттавиани потребовал от епископов обсудить эти еретические заблуждения и представить свои соображения о борьбе с ними в конгрегацию вероучения к концу года, сохраняя обо всем строжайшую тайну. Однако эта акция, направленная против обновленцев, с треском провалилась. Сведения о секретном циркуляре Оттавиани просочились в католическую печать. Французский епископат не побоялся нарушить предписание инквизитора и опубликовал свой ответ на его циркуляр, категорически отрицая наличие перечисленных еретических заблуждений. Епископы подавляющего большинства стран также отвергли обвинения инквизитора. Дело дошло до того, что Ватикан был вынужден тайное сделать явным: опубликовать циркуляр Оттавиани (Civilta Cattolica, 5.XI 1966, p. 34). Инквизитор оказался в полной изоляции, но он все еще продолжал цепляться за свой пост. Однако дни его власти были уже сочтены.

8 января 1968 г. орган Ватикана «Оссерваторе Рома-но» опубликовал краткое сообщение о том, что пропрефект конгрегации вероучения кардинал Оттавиани подал в отставку со своего поста и что папа Павел VI отставку принял, назначив на его место югославского кардинала Франциска Сепера.

В отличие от Оттавиани, Сепер был назначен префектом (главой) конгрегации вероучения. До сих пор пост префекта числился за папой. Это нововведение означало, что папа римский устранялся от непосредственной ответственности за руководство деятельностью бывшей инквизиции.

В 1975 г. согласно новому положению о членах кардинальской коллегии в связи с достижением 80-летнего возраста Оттавиани был исключен из кардинальской коллегии.

Так бесславно закончилась карьера последнего инквизитора католической церкви кардинала Оттавиани, занимавшего этот пост с 1953 г.

Новый глава конгрегации вероучения кардинал Сепер считается обновленцем. В заявлении, которое сделал для печати Сепер в июле 1968 г., он пытался обрисовать деятельность своей конгрегации в самых радужных тонах: «Мои впечатления - отличные,- заявил Сепер.- Я мог убедиться, что моя конгрегация не является таинственным учреждением, пугалом, как часто считают даже католики. Здесь энергично трудятся на благо церкви. Все решения принимаются коллегиально и коллективно на еженедельных заседаниях на различных уровнях, имея в виду в первую очередь не столько осуждение доктринальных ошибок, сколько содействие теологическим исследованиям... Как и во всех науках, так и в теологии возможен и необходим прогресс при условии, что останется незыблемой субстанция и смысл истины, откровения, как это соответствует подлинному учению церкви» (Informations Catoliques Internationales, 15.VII 1968).

Успокоительные и оптимистические заверения кардинала Сепера не соответствуют действительности.

Конгрегация вероучения продолжает угрожать санкциями неугодным Ватикану богословам. В 1968 г. она призвала к ответу уже знакомого читателю швейцарского теолога Ганса Кюнга, отвергшего папскую энциклику «Humanae Vitae.», осуждающую контроль над рождаемостью. Кюнг отказался предстать перед конгрегацией в качестве обвиняемого. Более того, он публично заявил: «От позорного процесса над Галилеем до сегодняшнего дня инквизиция принесла больше вреда, чем мы все теологи-обновленцы вместе взятые. Я говорю «инквизиция», а не конгрегация вероучения, как ее именуют теперь, ибо никаких перемен не произошло. Инквизиция была, инквизиция осталась. Соборные реформы оказались замороженными римской курией» (Paese Sera, 28.XII 1968). В феврале 1975 г. конгрегация вероучения сделала новое внушение Кюнгу за его резко критические по адресу Ватикана книги «Церковь» и «Непогрешимый? Один вопрос».

Наиболее решительные обновленцы, а таких с каждым днем все больше среди церковной иерархии, продолжают, и не без основания, усматривать в конгрегации вероучения прежнюю инквизицию, которая тормозит процесс обновления церкви. В декабре 1968 г. в швейцарской печати было опубликовано заявление, подписанное 40 выдающимися католическими теологами, в их числе - голландцем Эдвардом Шиллебеексом, швейцарцем Гансом Кюнгом, французами Шеню и Ивом Конгаром, американцами Джоном Маккензи и Роландом Мурфи, выдвигавшее требование сменить персонал конгрегации вероучения, который на данном этапе «не отражает законного многообразия теологических школ и современного образа мыслей».

«Мы отдаем себе отчет,- говорится в заявлении,- что мы, богословы, можем даже ошибаться в наших изысканиях, но мы убеждены, что наши ошибочные теологические мнения не могут быть исправлены средствами принуждения. Мы надеемся, что наша свобода будет уважаема всякий раз, когда мы провозглашаем или публикуем наши обоснованные теологические воззрения...» (Neue Zuricher Zeitung, 17.XIM968).

Такого рода выступления заставляют Ватикан лавировать, идти на разнообразного рода уступки. Не случайно, что именно в том же 1968 г. в разгар полемики между сторонниками и противниками конгрегации вероучения австрийский кардинал Франц Кёниг, возглавлявший ватиканский секретариат по делам неверующих, выступил с сенсационным заявлением на конгрессе лауреатов Нобелевской премии в Линдау о готовности церкви реабилитировать Галилея. Призывая к сотрудничеству ученых с церковью, Кёниг обещал «устранить все барьеры, все преграды, воздвигнутые прошлым». Кардинал при этом признал: «Быть может, одним из величайших препятствий, столетиями преграждавших все пути к примирению религии и естественных наук, был процесс над Галилеем.

Его осуждение воспринимается сейчас особенно болезненно, ибо все мыслящие люди - как верующие, так и неверующие - считают, что Галилей был прав, и именно его научные открытия стали прочным фундаментом современной механики и физики. Открытый и честный пересмотр дела Галилея кажется сейчас особенно необходимым для того, чтобы люди поверили в искреннее стремление церкви поддерживать истину, справедливость и свободу. Католическая церковь, несомненно, готова сейчас к такому пересмотру. Его полную беспристрастность гарантирует ныне выяснение ряда вопросов религиозной доктрины, абсолютно неясных во времена Галилея».

И вот 10 ноября 1979 г. в Ватикане состоялось заседание Папской академии наук, посвященное 100-летию со дня рождения Альберта Эйнштейна. В самом этом факте нет ничего особенного. Ведь юбилей Эйнштейна отмечался во всем цивилизованном мире. С докладом на этом совещании выступил папа Иоанн Павел II. Папа не ограничился тем, что воздал хвалу Эйнштейну, он также признал, что Галилео Галилей был незаслуженно осужден церковью. Иоанн Павел II сказал:

«Галилею пришлось пострадать от людей и учреждений церкви, не вполне понимавших законность автоно­мии науки (по отношению к вере.- И. Г.) и считавших, что наука и вера противостоят друг другу. Я предлагаю, чтобы теологи, ученые и историки в духе искреннего сотрудничества подвергли бы углубленному анализу дело Галилея и беспристрастно признали бы ошибки, кто бы их ни совершил, устранив тем самым все еще порождаемый этим делом во многих умах дух противоречия, который препятствует плодотворному согласию между наукой и верой, между церковью и миром» (Paese Sera, 17.XI 1979).

Это выступление папы вызвало сенсацию, ибо впервые глава католической церкви признал, что Галилей был несправедливо осужден инквизицией. Но минул 1984 г., а «дело Галилея» все еще не пересмотрено. Создается впечатление, что выступление папы в защиту Галилея, сделанное с опозданием в несколько столетий, призвано было хоть частично восстановить авторитет католической церкви, сильно пошатнувшийся в наш век научно-технической революции и коренных социальных сдвигов.

Ватикан не отказался от свойственных ему авторитарных методов управления церковной машиной, от окриков и угроз в адрес неугодных ему церковных кругов, в частности тех, которые выступают за более действенные и решительные меры в области социальных преобразований. Об этом говорит такой факт, как публичное осуждение в 1968 г. папой Павлом VI в Боготе (Колумбия) левых католиков и священников, борющихся против олигархии и империализма, а также привлечение папой Иоанном Павлом II в 1984 г. к ответственности перед конгрегацией вероучения представителей «теологии освобождения» за их симпатии к марксизму. Об этом же свидетельствует возрождение в 1975 г. церковной цензуры на работы и выступления клира. Как сказано в соответствующем декрете конгрегации вероучения «О контроле пастырей церкви над книгами» (L'Osservatore Romano, 10.IV 1975), отмена Индекса запрещенных книг в 1966 г. вовсе не означала ликвидацию цензуры над публикациями, которая якобы необходима в интересах морали верующих. Теперь такая цензура официально восстановлена для всех служителей церкви, которые впредь могут печататься только с согласия вышестоящей инстанции. На их книгах должны вновь красоваться средневековые формулы церковной цензуры «Имприматур» (в печать) и «Нихиль обстат» (не возражаю). Декрет вводит вновь должность книжного цензора в епархиях и монашеских орденах. В том же декрете делается попытка поста­вить под контроль церкви и выступления мирян.

Да, церковь больше не помещает в Индекс запрещенных книг неугодные ей сочинения и не может пользоваться методами инквизиции, «но,- как писал в «Монд» известный специалист по Ватикану Анри Фескет,- она продолжает затыкать рот неугодным ей авторам» (Le Monde, I.I 1980). и жестоко преследовать инакомыслящих.

В передовице лондонской «Тайме» от 14 декабря 1979 г. писалось: «Священная конгрегация по делам вероучения, в прошлом св. канцелярия, а еще раньше римская инквизиция, изменила свое название, но изменила ли она методы своей работы? Ненамного, если судить по волнениям теологов, на которых распространяется ее власть, и высказываниям тех, которые вне ее власти. Безусловно, она по-прежнему действует тайно... Ее устав не опубликован, она расследует взгляды и моральное поведение духовенства на основе доносов, которые никогда не оглашаются. Она приходит к предварительному заключению, не заслушав обвиняемого. Если это заключение отрицательное, она вызывает на дознание обвиняемого. Причем никто не знает, будут ли при этом уважаться его права или нет. Решение конгрегации и мера наказания становятся известными только после завершения процесса». Вряд ли приведенная выше выдержка нуждается в пространных комментариях. Ее содержание говорит само за себя.

Конечно «священный» трибунал под новой вывеской еще существует, но, по-видимому, он уже никого всерьез не пугает, его анафемы уже не страшат даже самых правоверных богословов. Инквизиция уже мертва, она уже труп, и вряд ли когда-либо воскреснет. Ибо чудес, как бы ни утверждали противное старомодные богословы, даже в церкви не бывает.

* * *

Итак, мы закончили наш рассказ об инквизиции, деятельность которой красной нитью проходит сквозь ис­торию католической церкви. Наша книга - всего лишь краткая история этого учреждения, она далеко не охватывает все эпохи и страны, в которых действовали инквизиторы, все их злодеяния. Автор, опираясь на исторические факты и документы, стремился показать наиболее характерное, типичное в работе «священного» судилища, вскрыть социальные корни, породившие его на свет, показать, во имя чего, в интересах каких классов оно совершало свои чудовищные преступления и в результате каких причин сошло с исторической сцены. (Le Monde, I.I 1980.)

 

 

 

 

 

 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова