Яков Кротов. Путешественник по времени Быть с Библией.

Великая литература: от государства или от свободы?

Трое диссертантов университета Тель-Авива (Шира Файгенбаум-Головина, Арие Шауса и Барак Собер) опубликовали в 2016 году статью. Они создали специальную компьютерную программу для анализа надписей на черепках (остраках) из иудейской крепости в Араде на юге Израиля. Надписи датируются временем перед крушением Израильского царства, около 600 года до р.Х.

Программа определила, что надписи делались как минимум шестью людьми, причём «тон и характер распоряжений таковы, что ясно: это не были профессиональные писцы».

Следовательно, — заявил профессор того же университета Израэль Филькенштейн, — коли уж в такой дыре дыр как Арад было столько грамотных офицеров, кольми паче в Иерусалиме была распространена грамотность! Следовательно, Библия могла быть написана до падения Иерусалима, а не после депортации («Плена») и возвращения из неё.

Это тот самый Финкельштейн, который вообще-то считается «ревизионистом», не верующим в то, что Библия — откровение об истории, точно описывающее всё происшедшее с евреями. (А Бог, спросите вы, и получите вопрос на вопрос: разве мы не современные люди?)

Однако, профессор Христофор Роллсон  из университета Джорджа Вашингтона возражает: 16 остраконов слишком мало для глобальных выводов. Впрочем, Роллсон готов ещё более удревнить написание Библии: «Уже в 800 году до р.Х. была хорошая интеллектуальная инфраструктура, то есть, отлично подготовленные писцы, способные производить сложнейшие исторические и литературные тексты». В защиту ранней датировки Библии выступает Уильям Шнедевинд, автор книги «Как Библия стала Книгой, Сет Сандерс, автор книги «Изобретение иврита».

Только есть одна тонкость. Например, алфавит изобрели вообще финикийцы. Но какие памятники литературы они оставили? Эпитафии. В Карфагене нашли 5 тысяч печатей от сгоревших документов (вот вам и «Карфаген должен быть разрушен»), но к беллетристике-то печати не привешивают. В Идалионе на Кипре под руководством Марии Хаджикости обнаружили недавно остатки финикийских текстов — 700! — и всё «управления делами президента». Снабжение царя. Идалион тогда был под властью царства Китиона.

Джозефина Кинн, профессор Оксфорда, предположила, что финикийцы не создали ничего подобного Библии или Илиаде, потому что они жили в изолированных городах-государствах, им не нужны были тексты, поддерживающие чувство «коллективной идентичности», общности евреев и греков как огромных народов.

Это напоминает об антинаучной концепции «мемов» Докинза, согласно которой все слова — враньё, необходимое для сплочения стаи. Смердяков сказал про Евангелие «неправда всё написано», Докинз объяснил цель неправды.

Только вот одна проблема. На самом деле, никакой связи великой литературы и великих народов нет. Да, политики часто используют литературные шедевры для своих целей. Но по заказу политиков шедевры не создаются. Прямо наоборот. Греки и евреи — отнюдь не самые великие народы своей эпохи и своего региона. Но ни египтяне, ни персы  — куда более великие — никаких эпосов не создали. Все великие писатели-немцы творили, когда Германия не была единой, и отнюдь не для того Гёте писал «Фауста», чтобы объединить немцев. То же относится к итальянцам, французам, испанцам, далее везде. Хуже того. Чем упитаннее государства, чем сильнее народы, тем хуже для их литературы. Государство давит своих гениев как свинья поросят. Невольно. Радо бы вырастить гениев, но гении почему-то умирают с голоду в концлагерях, а жиреют халтурщики.

Пшеницу не сеют на паркете парадных зал. Виноград не растёт в парламентах. Ну, может, в Исландии, где в древности парламент заседал прямо на лужайке. «Сила Божия в немощи совершается». Бог говорит не через нобелевских лауреатов, а через ослиц. Количество и качество машинисток и дизайнеров обратно пропорционально качеству текстов. В Белом Доме — любом — не рождаются мессии, а только жируют проходимцы. Потому что в качество переходит не количество, а вера, человечность и жажда истины.

Величие литературы не там, где величие государства, а там, где величие свободы. Иногда не очевидно: великая литература России родилась в крепостнической России, но в среде почти абсолютно свободных людей. Впрочем, и эта литература была бы невозможна без метрополии свободы — тогда это были Франция и Англия. Это не означает, что свобода обязательно благодатна для великой литературы. На то она и свобода, чтобы расцветали и сто сорняков. Вокруг Илиады и Библии цвёл океан сорняков, но в рабском обществе океан сорняков есть, а откровений о свободе и мире нет.

Остраконы из Арада

Остраконы из Арада

См.: Человечество - Человек - Вера - Христос - Свобода - На главную (указатели).