Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь

"Путь": орган русской религиозной мыслипод редакцией Н.А.Бердяева., при участии Б.П.Вышеславцева и Г.Г.Кульмана.

Ближайшие сотрудники: Н.С.Арсеньев, С.С.Безобразов, прот. С.Булгаков, И.П.Демидов, Б.К.Зайцев, Л.А.Зандер, В.В.Зеньковский, А.В.Ельчанинов, П.К.Иванов, В.Н.Ильин, Л.П.Карсавин, А.В.Карташев, Н.О.Лосский, А.М.Ремизов, П.Н.Савицкий, П.П.Сувчинский, Кн. Г.Н.Трубецкой, Кн. Н.С.Трубецкой, Г.В.Флоровский, С.Л.Франк, прот. С.Четвериков.

Страницы первого издания журнала указаны в прямых скобках,
номер страницы предшествует тексту на ней.

"Путь", №7. Апрель 1927 г.

Георгий Флоровский

ДОМ ОТЧИЙ

[63]

Посвящаю дорогой жене

Страшно место сие: несть сие, но дом Божий, и сия врата небесная.

Быт. ХХYIII. 17.

В учении о Церкви "велия благочестия тайна" раскрывается верующему сознанию во всей своей неисследимой полноте. Церковь есть дело Христово на земле, объективный результат Его искупительного подвига, образ Его благодатного пребывания в мире, "во вся дни, до скончания века". В Церкви завершается и исполняется божественное домостроительство. Именно на Церковь, в лице Двенадцати и иже с ними, как на предизбранный начаток, нисшел Дух Святый в "страшном и неисповедимом тайнодействии" Пятидесятницы; и в Церкви, как "доме Божьем", совершается и продолжается силою, и действом и благодатью Всесвятого Духа спасение, освящение и "обожение" твари. Церковь есть единственная "дверь жизни", по выражению св. Иринея Лионского, и вместе с тем - богатая "сокровищница" всего относящегося к истине. И поэтому только в Церкви, из Церкви и через Церковь открывается подлинный путь христианского ведения и благочестия. Ибо христианство не есть учение, которое можно было бы воспринять чрез внешнее научение, но жизнь, которой должно существенно приобщиться, которую можно получить только через действительное рождение от источника жизни. Мало и недостаточно знать христианство, "иметь христианский образ мысли"; надо быть христианином, жить "во Христе", и это возможно - лишь через жизнь в Церкви. Христианство есть опыт. И все христианское вероучение по происхождению своему есть именно Церковное вероучение, описание Церковного опыта, свидетельство Церкви о врученном ей "залоге веры"; - только через это харизматическое Церковное удостоверение вероопределения получать полноту силы и значи-


[64]

мости, и получить от Церкви не как от власти и авторитета, но как голос Духа Святого и самого Господа, "никогда не удаляющегося, но пребывающего неотступно". "Изволился Духу Святому и нам", эта торжественная формула соборных постановлений возводить все свидетельства Церкви к их подлинному "живоносному источнику". Не только мистически, но также и исторически. Церковь есть единственный источник христианской жизни и христианского учения. Ибо явилось миру христианство только в виде Церкви. С другой стороны, и по содержанию своему христианское вероучение в последнем счете сводится именно к учению о Церкви, как о вечном Новом Завете, как о "Теле Христовом"; и всякое повреждение учения о Церкви, всякое нарушение полноты церковного самочувствия неизбежно влечет за собой и общие догматические, вероучительные неточности, неправильности и искажения. Вот почему, в сущности, не может быть особого, отдельного и законченного догматического учения о Церкви, закрепленного в общедоступных догматических формулировках. Ибо Церковь есть средоточие всего христианства, и познаваема она только изнутри, через опыт и подвиг благодатной жизни, - не в отдельных догматических определениях, но во всей полноте исповедания веры. И, как верно замечает один современный русский богослов, "нет понятия церковности, но есть сама она, и для всякого живого члена Церкви жизнь церковная есть самое определенное и осязательное, что знает он".

Христианство не исчерпывается ни учением, ни моралью, - ни совокупностью теоретических познаний, ни сводом нравственных предписаний или правил, и не они первичны в нем. Христианство есть Церковь. В Церкви содержится и преподается учение, "догматы Божие", предлагается "правило веры", чин и устав благочестия. Но сама Церковь есть нечто неизмеримо большее. Христианство есть не только учение о спасении, но само спасение, единожды совершенное Богочеловеком; "и смерть Его, а не учение Его и не жизнь строгая людей составляет средство примирения", по четкому и твердому выражению русского догматиста, Филарета, Архиепископа Черниговского. В православном сознании Христос есть прежде всего Царь и Первосвященник, "Царь мира и Спас душ наших". И спасение заключается не только в благовестии Царствия небесного, сколько именно в Богочеловеческом лике самого Господа и в деле Его, в Его "спасительной страсти" и "животворящем Кресте", в Его смерти и воскресении. Ибо "если не воскрес Христос, то тщетна наша вера"... Христианство есть Вечная Жизнь, открывшаяся миру и людям в неисповедимом Воплощении Сына Божия, и открывающаяся верующим через святые Таинства благодатью Святого Духа. "Ибо жизнь явилась, и мы видели, и свидетельствуем", и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам"... По выражению замечательного русского подвижника недавнего прошлого, епископа Феофана (Затворника), "в сознании христианина


[65]

первое видится Лице Христа Господа, Сына Божия Воплощенного, а за завесою плоти Его созерцается Триипостасный Бог". В Православном сознании Господ Иисус Христос прежде всего есть Сын Божий, Слово Воплощенно, "Един сый от Святыя Троицы", Агнец Божий, вземляй грехи мира... И вера православная совершенно неотделима от Лица Богочеловека, невозможна вне живого общения с Ним через таинства Церковные.

Всею совокупностью символьных изъявлений, всею совокупностью молитвенного и литургического исповедания православная Церковь утверждает тайну Богочеловечества, в духе и смысле Халкидонского догмата. Она исповедует неизреченное соединение "полноты Божества" и полноты человечества во всей земной жизни Спасителя, - в Его таинственном рождении от Приснодевы наитием Духа Святого, в Его искушениях, уничижении и страданиях - "даже до смерти, и смерти крестной", в Его тридневном воскресении и "еже на небеса с Пречистою Своею плотью Божественном Вознесении". Все это - действительные и исторические события, свершившиеся в этом мире, и тем просветившие этот мир. "Слово плоть бысть, и вселился в ны", - это свершилось в Вифлееме Иудейском во дни Ирода Царя. И это историческое событие стоит в средоточии христианской веры. Христианская вера существенно исторична, исторически конкретна, ибо берет свое начало именно от исторических событий. И исторический характер носила апостольская проповедь, - с самого дня Пятидесятницы, когда ап. Петр свидетельствовал, как очевидец, о совершившемся спасении, о силах, о чудесах, и знамениях, которыми запечатлел Бог Христа, о Его страданиях, и Воскресении, и Вознесении и о ниспослании Духа Святого. В апостольской проповеди опыт эмпирический срастворялся с опытом мистическим, ибо в самом эмпирическом, в безвидности тварной, являлось сверх-эмпирическое, Божественное, - тайна Богочеловечества. И эту тайну содержит и являет Святая Церковь, "Церковь Бога Жива, Столп и Утверждение Истины". Вся христианская вера есть изъяснение и раскрытие тайны Ипостасного Богочеловечества; и только по связи с этим событием - "Сын Бога Сын Девы бывает" - постижимо существо и природа Церкви, как подлинного "Тела Христова". Именно этот образ ап. Павла есть самое точное и основоположное определение Св. Церкви, делающее возможным все иные и дальнейшие, уже разъяснительные и дополнительные.

Спаситель свидетельствовал о Себе, что Он "победил мир". И победа Его, Его искупительное свершение в том и заключалось, что он создал Церковь Свою, и этим утвердил в тесноте и смирении, в немощах и скудости исторического существования начаток "новой твари". Начиная со св. апостолов, "самовидцев и служителей Слова", древние христиане именовали себя "народом Божиим", новым народом, "родом избранным", "людьми, взятыми в удел". И воистину Святая Церковь есть "Дом Божий", град Божий, "которого художник и строи-


[66]

тель Бог", "Царство Божие", "Горный Иерусалим". Уже в самом имени - ekklhsia содержится и проводится мысль о Церкви, как о граде или Царстве Божие. Ekklhsia есть как бы никогда не расходящееся народное собрание нового, благодатно-рожденного народа, "званных" граждан небесного Иерусалима. И такое именно понимание раскрывает и ныне Православная Церковь, когда пред св. Крещением требует от "просвещаемых" исповедать веру во Христа, "яко приимут почесть горняго знания и сопричтутся перворожденным, написанным на небесах". В святом крещении человек оставляет "мир сей", повинный "работе вражьей", как бы выступает или высвобождается из естественного порядка вещей, из порядка "плоти и крови", и переходит в порядок благодатный, - по таинственным и торжественным словам ап. Павла, "приступает к Сионской горе, и ко граду Бога Живого, к Небесному Иерусалиму, и темам ангелов, и к торжественному собору, и Церкви Первородных, написанной на небесах, и к Судьи всех - Богу, и к душам праведников, достигших совершенства". Весь смысл и сила таинства св. Крещения - в том, что крещаемый вступает в единую Церковь, "единую" Церковь ангелов и человеков", прививается и прирастает к единому "Телу Христову", становится "согражданином святых и присным Богу", ибо - "все мы одним Духом крестились во одно тело". Св. Крещение есть как бы таинственный чиноприем в Церковь, как в царство благодати. Поэтому и молится св. Церковь о крещаемом: "напиши его в книге жизни Твой; соедини его стаду наследия Твоего... и сотвори его овча словесное святого стада Христа Твоего, будь честен Церкви Твой, сына и наследника Царствия Твоего... насади его насаждение истины во святой Твоей соборной и апостольской Церкви, и да не восторгнеши!" Церковь есть новый, благодатный народ, не совпадающий ни с каким естественным или земным народом, ни с эллинами, ни с иудеями, ни с варварами, ни со скифами, tertium genus, - народ, образующийся по совершенно иному началу, - не чрез необходимость естественного рождения, но чрез "таинство воды", чрез таинственное сочетание со Христом в "таинственной купели", чрез "благодать сыноположения", чрез свободу, подвиг и дар усыновления Богу, "от которого именуется всякое отечество на небесах и на земле". И в этом заключается основание и обоснование всех тех свойств Церкви, которые мы исповедуем о ней словами символа, - и единства, и святости, и кафоличности, и апостольского происхождения, - все эти определения не только связаны, но совершенно неразрывны между собой.

Самым актом веры "во Единую Святую, Соборную и Апостольскую Церковь" мы утверждаем ее "потустороннюю природу, ее бытие не от мира сего : ибо "вера есть вещей обличение невидимых." И тем самым, что в числе предметов веры мы поставляем в символе Церковь наряду с самим Господом Богом, мы свидетельствуем о божественности или святости Церкви. Мы веруем в Церковь,.


[67]

и можем в нее только веровать, потому что она есть "Тело Христово", - "полнота Наполняющего все во всем". "На основании слова Божия", писал знаменитый русский богослов, Филарет, Митрополит Московский, "я предоставляю себе Вселенскую Церковь "единым", великим "телом", Иисус Христос есть для него как "сердце", или начало "жизни", так и "Глава" или правящая мудрость. Ему только ведомы полная мера и внутренний состав сего тела. Нам же известны различные части его, и более наружный образ, распростертый по пространству и времени... В видимом сем "образе" или "видимой Церкви" находится "невидимое Тело Христово" или "невидимая Церковь", "Церковь славная и неимущая скверны или порока, или нечто от таковых", но "коея вся слава внутри" и которой посему я чисто и раздельно не вижу, но в которую, последуя символу, "верую". Облекающая же невидимую, видимая Церковь часто открывает чистоту невидимой, дабы все могли обретать и сию и соединяться с нею, частью сокрывает ее славу". Наименование св. Церкви "Телом Христовым" связывает ее бытие с тайной воплощения; и живое и непреложное основание видимости Церкви заключается именно в тайне: "слово плоть бысть". Учение о Св. Церкви, как видимой и невидимой в одно и то же время, величине и исторически данной, и святой, т.е. божественной, есть прямое продолжение и раскрытие христологического догмата в духе и смысле халкидонского вероопределения. Только в Церкви и из глубин церковного опыта халкидонский догмат и постижим в своей неизреченной полноте, - иначе он распадается на ряд противопоставлений, неподдающихся никакому рациональному объединению. И обратно, только через халкидонский догмат и можно опознать богочеловеческую природу Церкви. В Церкви, как теле Христовом, также сочетаются два естества и сочетаются именно "неслитно, неизменно, нераздельно, неразлучно," "никако же различию двух естеств потребляему соединением, паче же сохраняему свойству коегождо естества". И в Церкви божественная благодать и видимые образы ее проявления только различимы, но неразделимы. В "двуедином" бытие Церкви они даны не только в символическом, но именно в существенном и действительном нерасторжимом соединении, и поэтому самое видимое теряет здесь свойственный твари случайный характер, преображается благодатью и становится не только священным, но и святым... Церковь имеет человеческое, тварное естество, имеет историческую плоть, ибо Церковь есть преображаемый мир и в этом благодатном становлении твари и заключается весь смысл и подлинное содержание истории, бытия во времени. Церковь есть начаток вселенского харизматического преображения твари, знаменуемого таинственным образом Неопалимой Купины. Но Церковь имеет и божественное естество, ибо в ней действует и сообщается неоскудевающая божественная благодать и дары животворящего Духа. "Свет уже во тьме светит, и в нощи, и во дни, и в сердцах наших,


[68]

и в уме нашем", говорит преп. Симеон Новый Богослов, - "и осиявает нас невечерне, непреложно, неизменно, неприкровенно, - глаголет, действует, живет, животворит и делает светом тех, которые осиаваются Им"... Нет разрыва между Богом и тварью, мир, это скорбная, исполненная суеты, соблазнов и злострадания жизнь, - не оставлена Богом. И именно "в немощех", в суете и томлении эмпирического существования, сила Божия совершается. Возрастая и преображаясь силою неотступно действующего Духа, "видимая", историческая Церковь становится и станет Вечным Домом Господа Славы. "Ты - сродник наш по плоти, а мы - Твои, по Божеству Твоему", молитвенно восклицал преп. Симеон, - "ибо, восприняв плоть, Ты дал нам Божественного Духа, и мы все вместе стали единым домом Давыдовым по свойству Твоему и по родству к Тебе... Соединяясь же, мы делаемся единым домом, т.е. все мы сродники, все мы братья Твои. И как не страшное чудо, или как не содрогнется всяк, размышляющий об этом и взвешивающий это, что Ты пребываешь с нами ныне и во веки, и делаешь каждого жилищем и обитаешь во всех, и Сам являешься жилищем для всех и мы обитаем в Тебе..." И, воистину, "страшно место сие: но Дом Божий, и сия врата небесныя"...

Церковь есть теофания, таинственное явление Божие, и сокровенная сила Божия становится явной и чувствительной под видимыми образами святых и спасительных тайн. Св. Таинства не суть только символические действия или воспоминания, но подлинные тайнодействия, образы действительного и неизменного присутствия Божия, "орудия, которые необходимо действуют благодатью на приступающих к ним"; и православная Церковь решительно отвергает как "чуждое христианскому учению", мнение, "будто вне употребления освящаемая в таинствах вещь и по освящении остается простою вещью". (Послание восточных патриархов). Именно поэтому ни вещество (материя) таинства, ни форма освящающих слов никоим образом не являются безразличными, ибо по воле Божией освящается именно такое вещество и таким именно образом. И вместе с тем, становясь святыней, молитвенно освящаемая вещь вообще не меняет своего чувственного облика и вида, и невидимая благодать сообщается всегда через чувственное посредство, под некоторым определенным, внешним видом. Ибо, "так как мы двойные, составленные из души и тела, и душа наша не обнажена, но как бы покрыта завесой" говорит преп. Иоанн Дамаскин, "то для нас невозможно, помимо телесного посредства, достигнуть мысленного... Так как человек имеет тело и душу, то поэтому и Христос принял тело и душу. Поэтому и двойное крещение: водою и духом; и общение, и молитва, и песнопение, - все двойное, телесное и духовное, - подобно светильники и фимиам". И все "наше служение суть рукотворная святая, чрез материю приводящая нас к чуждому материи Богу". Тварное и конечное остается тварным и конечным, но чрез освящение неисповедимо соединяется с Божественною благода-


[69]

тью, становится "сосудом благодати". И здесь, снова не разделяя, надо строго различать освященную вещь и освящающую благодать: между ними всегда остается различие природ, различие по естеству, но это не мешает полной действительности Божественного присутствия - через соединение и причастие ("не природным единением, но относительным причастием", (ou fusikh enwsei - scetikhde metalhfei) по разъяснению преп. Феодора Студита в оправдании поклонения св. иконам и другим священным предметам). Во всех таинствах, образующих подлинную сердцевину церковной жизни, Бог действенно и действительно присутствует в твари, - особым благодатным присутствием, отличным от промыслительного везде присутствия; и во святых храмах вообще, по катехизическому выражению, "есть особенное присутствие Бога, благодатное и таинственное, благоговейно познаваемое и ощущаемое верующими и являемое иногда в особых знамениях". С полной выразительностью об этом говорит Православная Церковь в многочисленных чинах: основания и освящения храмов, св. икон и священных предметов, св. воды, мира, елея и т.д. И в совокупности все они сливаются в некий великий и единый чин благословения и освящения мира. Церковному сознанию безусловно чужд всякий докетизм или феноменизм. Тварь - реальна, и не упраздниться, не прейти, не ниспасть в небытие ей предстоит и подобает, но "измениться", преобразиться, сочетаться с Богом, - и сие, по обетованию, будет в последние дни, а ныне уже предваряется в Церкви. "Естество человеческое изменчиво и превратно; и одно Божеское естество непревратно и неизменчиво", говорит преп. Симеон Новый Богослов. "Но христианин, делаясь причастен божественного естества во Христе Иисусе Господе нашем чрез приятие благодати Святого Духа, превращается и изменяется силою Его в богоподобное состояние..." Через всю церковную жизнь проходит яркое и напряженное чувство благодатной близости Божией, не попаляющей и не уничтожающей, но исцеляющей и укрепляющей тварь чрез уничтожение тления и греха. И это освящение видимого и чувственного мира в церковном сознании определенно связывается опять таки с Воплощением Божественного Слова. "Не поклоняюсь материи", с дерзновением восклицал преп. Иоанн Дамаскин, "но поклоняюсь Творцу материи, ставшему материей ради меня, и благоволившему обитать в материи, и чрез материю создавшему мое спасение; и не перестану почитать материю, чрез которую совершено мое спасение". Чрез воплощение Сына Божия "прославилось наше естество и преложилось в нетление", говорит тот же св. отец: "мы существенно освятились с того времени, как Бог Слово стал плотью, уподобившись нам по всему, кроме греха, и неслиянно соединился с нашей природой и неизменно обожествил плоть чрез неслиянное взаимодействие того же Божества и той же самой плоти... Мы существенно усыновились и сделались наследниками Бога со времени рождения Водою и Духом". И чрез Христа "естество из нижних земли взошло превыше всякого начальства


[70]

и в Нем возсело на Отеческом Престоле".


[71]


[72]


[73]


[74]


[75]

Ко входу в Библиотеку Якова Кротова