Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь

Иоанн Златоуст


ТОЛКОВАНИЕ НАШЕГО СВЯТОГО ОТЦА
ИОАННА ЗЛАТОУСТА,
АРХИЕПИСКОПА КОНСТАНТИНОПОЛЯ,
НА СВЯТОГО МАТФЕЯ ЕВАНГЕЛИСТА

Беседы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28.

БЕСЕДА 12

Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну креститься от него (Мф.3,13)

1. С рабами Господь, с виновными Судья идет креститься. Но не возмущайся этим: в этом-то смирении и сияет особенно высота Его. Да и чему удивляться, если принял крещение и вместе с другими пришел к рабу Тот, Который благоволил столько времени быть в девической утробе, родиться с нашим естеством, принять заушения и крест и претерпеть все, что Он претерпел? То чудно, что Он, будучи Богом, восхотел сделаться человеком; все же прочее было уже следствием этого. Потому-то и Иоанн говорил предварительно, что он недостоин развязать ремень у Его сапога (Лк.3,16); также, что Христос есть Судья, воздаст каждому достойное и всем ниспошлет в обилии Духа, – чтобы ты, видя Его идущим к крещению, не судил о Нем низко. Вот почему и тогда, как Он пришел креститься, Иоанн удерживает Его, говоря: "мне надо креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?" (Мф.3,14). Так как крещение Иоанна было крещением покаяния и приводило людей в сознание грехов, то, чтобы кто не подумал, что и Иисус приходит на Иордан с таким же намерением, в предупреждение этого Иоанн называет Его Агнцем и Искупителем мира от греха. Тот, Кто мог истребить грехи всего человеческого рода, сам уже без сомнения был безгрешен. Потому Иоанн и не сказал: вот безгрешный! но, что гораздо важнее: "Который берет на Себя грехи мира" – чтобы вместе с этим ты уверился, и уверившись увидел, что Он приходит ко крещению с иной какой-то целью. Потому-то Иоанн и говорил пришедшему к нему Христу: "мне надо креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?". Не сказал: Ты ли хочешь креститься от меня? Он не дерзал сказать и этого. Но что сказал? "И Ты ли приходишь ко мне?" Что же Христос? Он и здесь поступил точно так же, как после с Петром. И этот не давал Ему умыть своих ног, но когда услышал: "что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после", также: "не имеешь части со Мной" (Ин.13,7-8), – тотчас оставил упорство и оказал послушание. Подобным образом и Иоанн, услышав "оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду" (Мф.3,15), немедленно повиновался. Оба они – и Петр, и Иоанн – не были упорны, но оказывали и любовь, и послушание, и во всем старались повиноваться Господу. Смотри же, как Иисус убеждает Иоанна тем самым, чем он особенно затруднялся: не сказал, что того требует справедливость, но "так надлежит" (так прилично). Тогда как Иоанн почитал весьма неприличным для Него принять крещение от раба, Он напротив, указывает ему на полное приличие этого, как бы говоря: не потому ли ты уклоняешься и отрекаешься от этого, что находишь это неприличным? Напротив, это весьма прилично, поэтому оставь это. И не просто сказал "оставь", но присовокупил "ныне". Не всегда будет это, говорит Он; напротив, ты увидишь Меня и в том состоянии, в каком желаешь видеть, а теперь пока ожидай его. Далее Христос показывает и то, почему это прилично. Почему же это прилично? Потому, что нам надлежит исполнить весь закон, – что Он и означил словами "всякую праведность", – так как праведность есть исполнение заповедей. Так как мы, говорится, исполнили уже все другие заповеди и остается только одно это, то должно присовокупить и это. Я пришел разрешить клятву, лежащую на вас за преступление закона; поэтому должен прежде сам исполнить весь закон и освободить вас от осуждения, и таким образом прекратить действие закона. Итак, мне надлежит исполнить весь закон, потому что Я должен разрешить проклятие, написанное против вас в законе. Для того-то я и принял плоть и пришел в мир. "Тогда Иоанн допускает Его. И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, – и вот, открылись Ему небеса, и увидел Иоанн Духа Божьего, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него" (Мф.3,16).

2. Естественно, народ почитал Иоанна гораздо выше Христа. Тот всю свою жизнь проводил в пустыне, был сын архиерея, носил необычайную одежду, призывал всех ко крещению, и сверх того, родился от неплодной; Иисус же произошел от незнатной отроковицы (рождение от Девы не было еще всем известно), воспитывался в доме, обращался со всеми и носил обычную одежду. Так как никто еще не знал неизречимых тайн домостроительства, то и почитали Христа меньшим. Крещение от Иоанна еще более могло утверждать иудеев в этом мнении, если бы даже они и не имели других побуждений к тому. Они думали об Иисусе, что и Он из числа обыкновенных людей. Если бы Он был необыкновенный человек, они рассуждали, то не пришел бы креститься вместе с другими. Напротив, Иоанн был в их глазах гораздо более и удивительнее Его. Вот почему, чтобы такая мысль не утвердилась в народе, тотчас по крещении Иисуса небеса открываются, Дух нисходит и вместе с Духом голос, возвещающий достоинство Иисуса как Единородного. А так как этот глас: "Этот есть Мой возлюбленный Сын" (Мф.3,17) многим казался относящимся к Иоанну, потому что не было прибавлено: Этот крещаемый, но сказано просто – "Этот"; да и как по самому достоинству Крестителя, так и по всем вышесказанным обстоятельствам, каждый, слышавший эти слова, естественнее прилагал их к крестившему, чем к крестившемуся, – то Святой Дух сошел в виде голубя, чтобы обратить голос на Иисуса и показать всем, что слово "Этот" сказано не об Иоанне крестившем, но об Иисусе крестившемся. Почему же, скажут, несмотря на такое событие, иудеи не уверовали в Него? По своему жестокосердию. Точно так же и при Моисее много было чудес, хотя и не столь великих; но народ, после всех этих чудес, после голосов и труб и молний, слил себе тельца и прилепился к Веельфегору. Да и те же самые, которые были при крещении, видели впоследствии воскресение Лазаря, и однако не только не уверовали в Того, Кто сотворил это чудо, но еще многократно покушались и убить Его. Итак, если они, видя собственными глазами воскресение мертвых, до такой степени упорствовали во зле и неверии, то чему дивиться, если они не поверили голосу, нисшедшему свыше? Когда душа находится в состоянии бесчувственности и развращения и одержима недугом зависти, тогда она не убеждается никаким чудом. Напротив, когда душа благопризнательна, тогда она принимает все с верой, даже и в чудесах не имеет особенной нужды. Итак, не спрашивай, почему они не поверили, но рассмотри лучше, не все ли было сделано, что было нужно для их преклонения к вере. Это показывает Сам Бог, когда устами пророка защищает все, что Он сделал для их блага. Когда иудеям угрожала погибель и последнее наказание, то, чтобы кто-нибудь за их развращение не стал обвинять Промысл, Он говорит: "что еще надлежало бы сделать для Моего виноградника, чего Я не сделал ему?" (Ис.5,4). Так и здесь, рассмотри, чему бы еще надлежало быть, и не было? Да и когда бы ни случились подобные рассуждения о промысле Божьем, употребляй всегда этот образ защиты против дерзающих обвинять его за пороки людей. Смотри же, какие совершаются чудеса и какие открываются начатки будущего: ведь не рай, а самое небо отверзается. Впрочем, речь против иудеев отложим до другого времени, а теперь, при содействии Божием, обратимся к дальнейшему. "И, крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, – и вот, открылись Ему небеса". Для чего же открылись небеса? Для того, чтобы ты познал, что и при твоем крещении бывает то же самое; тогда Бог призывает тебя к небесному отечеству и убеждает ничего уже не иметь общего с землей. Ты не видишь этого, но, несмотря на то, не сомневайся. Чувственные видения дивных и духовных вещей и все подобные знамения являются только в начале, и то для грубых людей и таких, которые не могут вместить никакой мысли о бестелесном существе и поражаются только видимым, и потому имеют нужду в чувственных видениях; но и это бывает с той целью, чтобы с верой принималось то, что однажды в начале было утверждено чудесами, хотя бы этих чудес потом уже и не было. Так на собрании апостолов был шум дыхания бурного, и явились видения огненных языков, – не для самих апостолов, но для иудеев, которые тогда находились с ними; между тем и мы приемлем то, что однажды было утверждено чудесами, хотя и нет более чувственных знамений. Так и при крещении "голубь" явился для того, чтобы и присутствующим, и Иоанну указать, как бы пальцем, Сына Божьего, и вместе для того, чтобы и ты знал, что и на тебя, когда крещаешься, нисходит Святой Дух.

3. Но нам нет нужды уже в чувственном видении, потому что для нас вместо всех знамений довольно одной веры; знамения даются не для верующих, но для неверующих. Почему же Святой Дух явился в виде голубя? Потому что голубь есть кроткое и чистое животное. И как Святой Дух есть Дух кротости, то Он и явился в этом виде. Кроме того, такое явление напоминает нам и о древней истории. Когда всеобщий потоп объял всю вселенную, и наш род подвергался опасности совершенного истребления, тогда явилась эта птица и дала знать о прекращении потопа, и, принесши масличную ветвь, принесла благую весть о всеобщей тишине во вселенной. Все это было прообразованием будущего. Тогда люди находились в худшем состоянии и достойны были гораздо большего наказания. Поэтому, чтобы ты не отчаивался, Писание и приводит тебе на память эту историю. И в то время, несмотря на самое отчаянное положение дел, было некоторое избавление от бедствий и восстановление; тогда это произошло посредством наказания, а теперь посредством благодати и дара неизречимого. Поэтому и голубица не с масличной ветвью является, но указывает нам на Освободителя от всех зол и подает благие надежды. Не одного только человека она выводит из ковчега, но всю вселенную возводит на небо, и вместо масличной ветви приносит усыновление всему человеческому роду. Представляя величие этого дара, не уменьшай в твоих мыслях достоинства Святого Духа только потому, что Он явился в таком образе. Я слышал, как некоторые говорят, будто такое же различие между Христом и Святым Духом, какое между человеком и голубем, потому что тот явился в человеческом естестве, а этот в виде голубя. Что на это должно сказать? То, что Сын Божий принял человеческое естество, а Святой Дух не принял естества голубя. Потому и евангелист не сказал: в естестве голубя, но – "в виде" голубя. Да кроме данного случая, после Он никогда не являлся в таком образе. Далее, если ты только по этой причине почитаешь Его меньшим по достоинству, то потому же самому и херувимы будут лучше Его, и притом во столько раз, во сколько орел превосходнее голубя, потому что они являлись в виде орлином. Также и ангелы будут лучше Его, потому что и они часто являлись в человеческом образе. Но да не будет этого, да не будет! Иное ведь дело сделаться истинным человеком, иное – на время являться в каком-либо виде. Итак, не будь неблагодарным перед своим Благодетелем, и не плати злом за добро даровавшему тебе источник блаженства. Где достоинство усыновления, там и отъятие всех зол и дарование всех благ. Вот почему отменяется иудейское крещение, а наше получает начало. Что было с пасхой, то же происходит и с крещением. Как там Христос, совершив ту и другую пасху, одну отменил, а другой дал начало, так и здесь, исполнив крещение иудейское, отверз двери и крещению новозаветной Церкви. Как там в одной вечери, так здесь в одной реке и тень начертал, и истину представил. Только наше крещение имеет благодать Святого Духа; крещение же Иоанна не имело такого дара. Потому-то ничего подобного и не случилось при крещении других людей, а совершилось только с Тем, Кто имел преподать этот дар, чтобы ты кроме вышесказанного, познал и то, что не чистота крестящего, но сила крестившегося произвела это. Тогда и небеса открылись, и Святой Дух снизошел. Так Христос от древнего образа жизни уже изводит нас к новому, открывая нам ворота неба и ниспосылая оттуда Святого Духа, Который призывает нас к небесному отечеству; и не просто призывает, но и облекает высочайшим достоинством: делает нас не ангелами и архангелами, но возлюбленными детьми Божьими. Так Он влечет нас к тому небесному достоянию.

4. Представляя все это, яви достойную жизнь и любви призывающего, и сообщества небесного, и чести тебе дарованной. Распявшись миру и мир распявши себе, со всяким тщанием старайся жить так, как живут на небесах. Не думай, что ты имеешь нечто общее с землей, потому что твое тело еще не вознесено на небо; твоя глава там – на небесах. Для того-то Господь нисшел на землю и низвел с Собой ангелов, а потом, восприявши тебя, восшел на небо, чтобы ты, еще прежде твоего восшествия туда, уверился, что можешь жить и на земле, как на небе. Итак, будем постоянно сохранять то достоинство, которое мы получили в начале; будем ежедневно стремиться к небесным чертогам и все земное почитать тенью и сновидением. В самом деле, если бы какой-нибудь земной царь неожиданно усыновил тебя, бедного и нищего, ты бы и не подумал о своей бедной хижине, хотя между тем и другим различие еще и не велико. Так и ты не думай ни о чем прежнем, потому что ты призван к делам гораздо важнейшим. Тот, кто тебя призывает, есть Владыка ангелов, а блага, даруемые тебе, превыше всякого слова и разумения. Он переселяет тебя не от земли на землю, подобно земному царю, но с земли на небо, и от смертного естества в бессмертную и неизречимую славу, которая тогда только откроется нам в своем истинном виде, когда будем ей наслаждаться. Надеясь получить такие блага, неужели ты будешь еще помнить о деньгах и прилепляться к земным мечтам? Разве не уверишься, что все видимое малоценнее нищего рубища? Как же ты явишься достойным такой великой чести? Какое принесешь оправдание? Или лучше, какой не понесешь казни за то, что после такого дара опять бежишь к прежней блевотине? Ведь ты будешь наказан за свои грехи не просто как человек, но как сын Божий, и величие чести послужит тебе только к большему наказанию. И мы за одни и те же проступки не одинаково наказываем провинившихся рабов и детей, особенно если они много облагодетельствованы нами. И если тот, кому был дан в удел рай, за одно только преслушание после великой чести подвергся таким бедствиям, то мы, получившие небо и соделавшиеся сонаследниками Единородного, можем ли испросить прощение, когда, оставив голубя, спешим к змию? Нет, мы уже не услышим тогда: "из земли ты и в землю возвратишься" ( Быт.3,19), или: "возделывай землю", и прочего, что некогда было сказано Адаму, но нам угрожают наказания гораздо тягчайшие – тьма кромешная, узы неразрешимые, червь ядовитый, скрежет зубов – и по делам. Тот, кто и после такого благодеяния не сделался лучшим, по всей справедливости должен подвергнуться последнему и тягчайшему наказанию. Илия некогда отверз и заключил небо для того, чтобы низвести и удержать дождь; а тебе отверзается небо для того, чтобы ты восшел туда, и не только сам восшел, но – что гораздо важнее – и других возвел с собой, если захочешь. Вот какое дерзновение и власть даровал тебе Господь во всех своих благах! Итак, если там наш дом, то положим туда все свое имение, и не оставим ничего здесь, чтобы не лишиться его. Здесь – на земле – хотя бы ты запер свое имущество ключем, хотя бы приделал двери и запоры, хотя бы ты приставил тысячу стражей и защитил его от всех злодеев, хотя бы укрыл его от взора завистников, хотя бы предохранил даже от моли и от порчи, причиняемой временем, что впрочем невозможно, – ты все же не избежишь рано или поздно смерти; и все это в одно мгновение будет у тебя отнято, и не только отнято, но и предано в руки твоих врагов. Если же ты перешлешь свое имение в небесный дом, то будешь совершенно безопасен. Не нужно тебе будет ни замков, ни дверей, ни запоров. Такова крепость того города; так неприступно то место для хищников; так неприкосновенно для тления и ограждено от всякого злого умысла.

5. Не крайнее ли безумие – собирать все туда, где все полагаемое истлевает и погибает, а где все остается неприкосновенным и даже еще возрастает, туда не отлагать ни малейшей части? И это делаем мы, которые должны жить там вечно. Потому-то и язычники не верят нашим словам. Они хотят не на словах, а в наших делах видеть доказательство нашего учения о жизни будущей. Видя, что мы строим пышные дома, заводим сады и бани, покупаем поля, они не хотят верить, чтобы мы готовились переселиться в другой небесный город. Если бы это было так, они говорят, тогда христиане все, что только здесь имеют, променявши на серебро, заблаговременно отправили туда. Так они заключают из того, что обыкновенно бывает в мире. В самом деле, мы видим, что богатые люди строят дома, покупают поля и все прочее в тех городах, в которых намереваются жить. Между тем мы делаем напротив. Мы всеми силами стараемся приобрести землю, и за несколько десятин земли и домов не только не жалеем денег, но даже проливаем кровь; а для приобретения неба не хотим пожертвовать и самыми избытками, между тем как могли бы купить его за малую цену, и, купив, обладать им вечно. Потому-то мы и подвергнемся крайнему наказанию, если придем туда наги и нищи; и не за свою только бедность будем терпеть несносные мучения, но и за то особенно, что и других вовлекли в подобное состояние. В самом деле, если язычники увидят, что и мы, сподобившись великих таинств, привязаны к земному, то тем более сам станут прилепляться к нему. Через это мы сами собираем сильнейший огонь на нашу голову. Нам надлежало бы учить их презирать все видимое, а мы, вместо того, больше всех возбуждаем их пристрастие к нему. Как же мы можем спастись, когда должны будем подвергнуться истязанию за погибель других? Неужели же ты не знаешь, что Христос повелел нам быть солью и светильниками в этом мире, чтобы мы и укрепляли расслабляемых сладострастием, и просвещали омраченных заботами о богатстве? Если мы повергаем их еще в большую тьму и только еще больше расслабляем, то какая останется нам надежда спасения? Совершенно никакой, но с воплем и скрежетом зубов, связанные по рукам и ногам, будем ввержены в огонь геены, после того как уже здесь истомимся заботами о богатстве. Итак, размыслив обо всем этом, расторгнем все узы обольщения сребролюбием, чтобы мы не впали в те узы, которыми влекут нас в огонь неугасаемый. Тот, кто рабствует богатству, и здесь и там всегда будет в узах; а не имеющий этой страсти и здесь и там будет свободен. Чтобы и мы достигли этой свободы, сокрушим тяжкое ярмо сребролюбия, и воскрылимся к небу, благодатью и человеколюбием нашего Господа Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Беседы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28.

Ко входу в Библиотеку Якова Кротова